0219: Частица истины этого мира и... сильнейшие глаза
\Пульсирующая боль, исходящая от самой души, заставила Мадару нахмуриться. Это была рана куда более серьёзная, чем любое телесное повреждение, и он испытывал подобное впервые.
Каэдама Цукаса действовал как палач с идеально поставленным ударом. Его клинок нанёс Мадаре тяжёлую, но не непоправимую рану, сохранив ему бо́льшую часть силы.
В конце концов, запечатывание одной лишь руки не мешало ему складывать печати другой. Единственным ограничением это становилось в тайдзюцу, но для того, кто мог сражаться с помощью Сусаноо, вероятность чисто физической рукопашной схватки была ничтожно мала.
Если только он сам намеренно не пойдёт на это.
Если бы Цукаса ударил хоть немного сильнее или попытался запечатать всю душу Мадары разом, тот без колебаний активировал бы Изанаги, чтобы переписать реальность и вырваться из оков Поглощающей Печати Мёртвого Демона.
— Хитрый ублюдок, — прошипел Мадара, деактивировав Сусаноо.
Его холодный взгляд был прикован к призрачному образу Бога Смерти, поглотившему душу его правой руки. На одно мгновение он задумался, каким способом можно было бы уничтожить этого жнеца и вернуть свою утраченную часть.
Глоть!
Проглотив руку Мадары, Бог Смерти удовлетворённо облизнулся. Пусть объём был невелик, зато качество — высочайшее. Ведь это была душа человека, самостоятельно пробудившего Риннеган! В иных обстоятельствах у Бога Смерти никогда не было бы шанса прикоснуться к душе такого уровня.
— Твоя Печать Бога Смерти, исполненная через Стихию Трупов, в принципе не способна запечатать мою душу целиком, — холодно хмыкнул Мадара. — Её мощи на это не хватит, иначе она ничем не отличалась бы от оригинала... и тебе пришлось бы отдать собственную душу жнецу.
В этом и заключалась главная причина, по которой он назвал Цукасу хитрым. Тот, с трудом сумев запечатать лишь одну его руку, преподнёс это так, будто намеренно пощадил его, словно совершил огромную уступку.
И всё же, он потерпел поражение от руки Цукасы, и это вызывало у Мадары немалое раздражение. Особенно то, что правая рука потеряла чувствительность, а ужасная, разрывающая боль пронзала каждый нерв его тела. Опустив взгляд, он увидел, как на руке извиваются зловещие письмена фуиндзюцу.
— Неважно. Одного удара хватило, чтобы лишить тебя руки. Если бы мы продолжили, ещё несколько таких атак — и я бы расчленил твою душу на куски. Мадара, ты уже проиграл, — сказал Цукаса, глядя на своего противника. — Похоже, ты не собираешься использовать Изанаги. И правильно. Если ты сейчас пожертвуешь глазом, то для его восстановления тебе придётся добровольно развеять Нечистивое Воскрешение и вернуть душу в Чистые Земли в ожидании следующего призыва...
Если бы Мадара так поступил, это было бы настоящим безумием. Кто ещё смог бы призвать его с помощью Эдо Тенсей? И как можно было бы не предусмотреть, что он снова использует обратные печати, чтобы вырваться из-под контроля? Более того, существовал риск, что в момент нового призыва его тут же накроет заранее подготовленная запечатывающая техника.
Мадара не пошёл бы на такой рискованный и бессмысленный шаг, если бы его не вынудили крайние обстоятельства. Потеря одной руки не так уж сильно влияла на его боеспособность. Он по-прежнему был нацелен в первую очередь стать джинчуурики Десятихвостого.
— Что ж, поздравляю. Тот осторожный юнец из прошлого теперь обрёл право стоять выше меня.
— Буду считать это похвалой, — ответил Цукаса.
Он также развеял все свои техники и приказал Древесному Человеку лечь на землю и с этого момента пустить корни, став частью местного ландшафта. Без управления со стороны Цукасы творения Стихии Дерева просто становились частью природы.
Двое, что только что с яростью переворачивали землю, теперь спокойно беседовали, будто и не было той битвы, что породила катаклизмы. Лишь огромная, разорённая и изрытая земля служила молчаливым свидетельством их столкновения.
— С этого дня наши отношения будут строиться на моём главенстве. Возражений нет? Ты ведь понимаешь, что у меня для тебя ещё много дел. Я не убью тебя, пока не выжму из тебя всё до последней капли, — заявил Цукаса.
— Хмф...
Мадара не ответил ни да, ни нет. В этой битве Цукаса действительно победил, но это не означало, что он мог полностью подавить его. Мадара был ограничен прочностью своего тела и не мог раскрыть всю свою мощь. Как минимум, его Лимбо было способно создать лишь одну тень, которую Цукаса с лёгкостью запечатал, что уже само по себе выводило из себя.
Будь у него ещё одна тень, это было бы равносильно появлению двух его копий. Если бы тени действовали слаженно, Цукасе было бы гораздо труднее успешно применить запечатывающую технику.
— Говори. Расскажи мне всё, что знаешь. Меня интересуют тайные события этого мира... Я знаю, кто такой Индра, но при чём здесь его чакра? — спросил Мадара.
— Потому что обретение чакры Индры — это последний шаг к получению Вечного Мангекьё Шарингана. Одних лишь двух пар глаз кровных родственников недостаточно для слияния их силы.
— ?!
Мадара, придерживая правую руку, с изумлением уставился на подошедшего Цукасу.
Тем временем его рука начала медленно рассыпаться, обращаясь в пыль — лишённая души, эта часть тела была обречена исчезнуть.
— Хочешь сказать... во мне есть чакра Индры? С каких это пор? — в глазах Мадары вспыхнул опасный огонёк.
— С самого начала. С тех пор как ты рос, эта чакра тоже развивалась и крепла, глубоко сливаясь с тобой, пока не стала неотделимой.
— Чакра — это продукт слияния жизненной и духовной энергии, — продолжил Цукаса. — Когда чакра обретает способность к бесконечной реинкарнации и вселяется в разных носителей, заключённые в ней духовные черты начинают разъедать и изменять их. Так что, Мадара, твой нынешний характер и даже часть твоего мировоззрения — это продукт влияния чакры Индры.
Каждое поколение Ашуры пользовалось всеобщим признанием и поддержкой, их чакра была тёплой и солнечной, притягивая к себе людей.
Каждое поколение Индры больше верило в собственную силу, предпочитая действовать в одиночку и не собирая вокруг себя бесполезных союзников.
Мадара, как реинкарнация чакры Индры, мог ли он остаться незатронутым? Невозможно. С самого рождения его мышление и восприятие были искажены, и он давно свернул с того пути, по которому должен был пойти тот, кем он мог бы стать.
Мадара был потрясён. Эта информация нанесла сокрушительный удар по его мировоззрению. Он — реинкарнация чакры Индры? С рождения носил в себе чакру прародителя клана Учиха? Это было слишком абсурдно.
Воскрешение мёртвых или создание искусственных людей не казалось Мадаре чем-то из ряда вон выходящим, но когда речь зашла о такой абстрактной вещи, как «реинкарнация»...
— Информация достоверна? Откуда ты её получил? — прямо спросил Мадара.
— Абсолютно достоверна. Для существ уровня Шести Путей это, скорее всего, не секрет, хотя им, вероятно, на это наплевать. Использовать такой примитивный способ, как реинкарнация, для продления жизни — в их глазах это, должно быть, просто смешно.
Цукаса покачал головой. Как он и говорил, долгоживущим видам никогда не понять многих уловок короткоживущих. Правила игры, которым они следовали, и порождённые ими модели мышления были совершенно разными.
Бесконечно перерождаться на протяжении тысячи лет? Разве прожить несколько тысяч лет так сложно? Зачем нужна реинкарнация?
— Те глаза, что ты получил по своему желанию...
— Это были глаза Индры, я использовал их как переходный вариант, поэтому на них всегда было три томоэ. Лично я считаю, что у самого Индры никогда не было Мангекьё Шарингана. Его форма с тремя томоэ уже позволяла ему управлять предельной силой зрачков. Это кровь вас, его потомков, деградировала, и лишь поэтому появились стадии Мангекьё и Вечного Мангекьё.
— Хотя глаза, полученные по моему желанию, по сути, были подделкой, — ответил Цукаса, — в них, похоже, содержалось достаточно чакры Индры, чтобы я смог завершить слияние.
Даже для такого хладнокровного и рассудительного человека, как Мадара, это было слишком. Его самообладание дало трещину. Он не думал, что Цукаса станет обманывать его такими нелепыми россказнями. К тому же, Обито действительно не смог завершить слияние, а Цукаса добился успеха за кратчайшее время — он видел это собственными глазами.
С самого рождения я был обречён стать не тем, кем должен был? Моё мышление и восприятие постепенно менялись под влиянием чакры предка?
Для такого гордеца, как Мадара, который всегда верил в свой собственный талант, мудрость и силу, эта мысль была невыносима.
Даже поражение от Цукасы и запечатывание части его души не вызывали в нём такого шока и ярости!
— С другой стороны, это проклятие вашего клана. Вы рождаетесь с древней родословной, но эта родословная неполноценна. Вы постоянно стремитесь раскрыть и восполнить её силу, и каждый ваш успех лишь доказывает, что вы теряете самих себя, — безжалостно продолжал Цукаса. — Без чакры Индры предел вашего клана — обычный Мангекьё Шаринган. Вы застреваете на уровне Каге и никогда не сможете продвинуться дальше, не говоря уже о том, чтобы коснуться уровня за гранью Каге.
Единственным исключением был Обито, который с помощью Риннегана и Десятихвостого смог преодолеть этот предел и подняться на более высокий уровень.
Все остальные, у кого не было чакры Индры, в лучшем случае могли пробудить пару Мангекьё Шаринганов, которые после нескольких интенсивных битв обрекали их на слепоту, сбрасывая с уровня Каге...
А большинство и вовсе не могли пробудить Мангекьё, до конца жизни оставаясь элитными джоунинами. Ни один из них не достиг уровня Каге собственными силами, без Мангекьё Шарингана.
Лицо Мадары стало тёмным, как грозовая туча.
— Довольно, не говори больше. Реинкарнация чакры Индры... какая-то бессмертная чакра решает мою судьбу? Эта дрянь ничем не лучше Хвостатого Зверя... Погоди, Изанаги?
— Кто знает, может, когда Мудрец Шести Путей использовал Изанаги для создания девяти Хвостатых, он заодно проделал то же самое и со своими сыновьями? Бессмертная чакра, что словно блуждающий дух скитается по миру шиноби, перерождаясь из поколения в поколение, почти как проклятие, — небрежно бросил Цукаса.
На самом деле, его не волновало, приложил ли к этому руку Мудрец Шести Путей. Это не имело большого значения.
Пусть в оригинальной временной линии Наруто и Саске запечатали Кагую и спасли мир, и на первый взгляд казалось, что бесконечная реинкарнация этих двух потоков чакры принесла миру пользу, по крайней мере, позволив принять силу Мудреца Шести Путей и защитить мир.
Но проблема в том, что людьми, из-за которых Кагуя вырвалась на свободу, были как раз Мадара и Хаширама. Неужели через тысячу лет печать ослабла, и потребовалось появление Наруто и Саске, чтобы просто её укрепить?
Цукасу не интересовали эти дрязги. Если он собирался взять под контроль эту планету, подчинив всех людей и призывных зверей, ему рано или поздно пришлось бы столкнуться и с Мудрецом Шести Путей, и с Кагуей. Вопрос был лишь в очерёдности.
— Тогда Хаширама, должно быть, реинкарнация чакры Ашуры. Стихия Дерева... Десятихвостый... — мрачно произнёс Мадара.
Он ясно осознавал, что стал на шаг ближе к истине этого мира. Когда он хотел узнать от Цукасы больше, тот лишь развёл руками.
— Приближается Нагато. Как бы то ни было, Риннеган, который ты получил, объединив силы Ашуры и Индры, сейчас у него. И это — реальная сила.
— ...
Мадара повернулся к приближающемуся Нагато, глядя на свои собственные глаза в его глазницах, и на мгновение потерял дар речи.
Так вот чем было его величайшее достижение, которым он так гордился, — всего лишь слиянием сил двух вечно перерождающихся потоков чакры? Это означало, что он так и не вырвался из оков «проклятия».
— Я должен стать джинчуурики Десятихвостого. Ты забрал глаза, которые я присмотрел для себя. Неужели ты хочешь заставить меня вернуть те, что я пересадил Нагато?
— Как хочешь, решай сам. В конце концов, это твой Риннеган, а не мой. Но я бы посоветовал подождать несколько лет. Реинкарнация чакры Индры уже появилась. Если подождать ещё немного, возможно, тебя ждёт сюрприз, — сказал Цукаса.
Он не собирался позволить Наруто и Саске дорасти до тридцати, и даже до двадцати лет. Задолго до этого он планировал полностью объединить эту планету.
Тем временем приближающийся Нагато, убедившись, что битва окончена, хранил молчание. С его нынешней силой он, казалось, не мог противостоять ни Мадаре, ни Цукасе. Так вот что, по определению Цукасы, означала сила уровня за гранью Каге?
А что же тогда уровень Шести Путей? Какой мощью они обладали, когда сражались в полную силу...
В то же самое время Тоби, окутав лишённого глаз Обито, стремительно мчался прочь.
Даже на такой скорости он чувствовал, как дрожит земля. Он понимал, что это отголоски битвы Цукасы и его противника. Если бы к этому добавились ещё и летящие во все стороны Шары Хвостатого Зверя, битва могла бы сравниться с легендарным сражением в Долине Завершения. Хотя Тоби лишь слышал о той битве, но никогда не видел её, ведь тогда он ещё не был рождён.
— Обито, почему ты молчишь? Сейчас не время сдаваться, — обратился Тоби к Обито внутри себя.
Обито был явно подавлен и сломлен. Он потерял даже волю к жизни, и у него не было никакого желания говорить.
— Я же говорил тебе, — продолжал Тоби, — ещё не время сдаваться. Ты потерял пару несформировавшихся Вечных Мангекьё Шаринганов. Но мы всегда можем найти способ получить глаза куда сильнее.