0271: Мадара, Хаширама, Десятихвостый
За шесть лет после своего воскрешения Мадара не предпринимал никаких громких, сокрушительных действий. С одной стороны, ему не хватало сил, с другой — время ещё не пришло.
Он не мог одолеть ни Ооцуцуки, ни Каэдаму Цукасу, да и сведения, которыми он располагал, были неполными. Единственной хорошей новостью было то, что ему не приходилось беспокоиться о продолжительности жизни. С техникой Кишо Тенсэй и Риннеганом в руках он никогда не испытывал недостатка в жертвах, готовых отдать ему всю свою жизненную силу.
Однако оставаться в этом состарившемся теле было не решением, а по сути медленным самоубийством. Как только Каэдама Цукаса или Ооцуцуки добьются решающего прорыва, и одна сторона полностью сокрушит другую, его шансы станут практически нулевыми.
«В долгосрочной перспективе, единственный путь для меня — стать джинчуурики Десятихвостого. Всё остальное…»
Мадара сидел на краю утёса, глядя на волны, что с размеренным ритмом бились о скалы, создавая пену. Этот ритм помогал ему сохранять спокойствие и сосредоточенно размышлять.
Но Десятихвостый Кагуи — это верная гибель, план «Глаз Луны» оказался чистейшей ловушкой. А Десятихвостым Джигена тоже не так-то просто завладеть.
«Судя по информации от Каэдамы Цукасы и тем сведениям, что я собрал за эти годы, у Джигена уже появилось двое Людей Божественного Древа, и, похоже, Цукаса с ними обоими разобрался».
Выражение лица Мадары было серьёзным. Этот юнец, Каэдама Цукаса, продолжал становиться сильнее. За двадцать лет он превратился из парня, которого Мадара даже не принимал в расчёт и чьей единственной ценной способностью считал технику воскрешения, в фигуру, определяющую судьбу всего мира шиноби.
Во многом этот изломанный и потрёпанный мир ещё держался лишь благодаря тому, что Цукаса его поддерживал.
Если бы не Каэдама Цукаса, мир шиноби давно бы рухнул, а великие деревни, неспособные оказать сопротивление, превратились бы в игровую площадку для Ооцуцуки.
Конечно, Мадара и не догадывался, что без Каэдамы Цукасы этот мир не взорвался бы в такое месиво в столь короткие сроки.
«Люди Божественного Древа потерпели поражение один за другим, но самого Джигена так и не было видно. Он либо мёртв, либо запечатан, иначе Цукаса не вернулся бы в мир шиноби после шестилетнего отсутствия».
Мадара медленно поднялся, его лицо было холодным и суровым. «Похоже, пришло время атаковать главную базу Джигена. Нужно как можно скорее найти Десятихвостого и захватить его. Но моих собственных сил для этого явно недостаточно».
Он не мог не учитывать возможность, что на базе Джигена скрывается ещё один неизвестный Человек Божественного Древа. Поэтому, поразмыслив, он решил найти надёжного помощника.
Нагато? Не слишком надёжен. Значит, придётся использовать другой метод.
«Видимо, всё-таки придётся… Я всегда подозревал, что „Цукуёми Пустоты“ — это глубоко запрятанная ловушка, но сейчас у меня нет выбора».
Мадара взглянул на кровавую луну вдали и, наконец, ослабил свою защиту, позволив её свету омыть себя. На его теле тут же проступила мерцающая метка — явное свидетельство того, что он попал под действие додзюцу.
И он впервые вошёл в «Цукуёми Пустоты».
К сегодняшнему дню масштабы «Цукуёми Пустоты» достигли поразительных размеров. Только в плане виртуального пространства он был сравним со всем миром шиноби. А если учесть ещё и бесчисленные малые карманные измерения, которые можно было в любой момент создавать для личных тренировок, сражений или разговоров, то истинный объём «Цукуёми Пустоты» был неисчислим. Вероятно, только сам Каэдама Цукаса мог его осознать.
«Дело не в чистом размере. Чтобы постоянно поддерживать гендзюцу такого масштаба, требуется немыслимое количество чакры, так много накопить просто невозможно. Поэтому…»
Мадара с первого взгляда понял: «Соответствующая область поддерживается только тогда, когда в ней кто-то есть. Когда людей нет, ненужные зоны отключаются. Это позволяет экономить чакру и снижает нагрузку на поддержание огромного мира иллюзий».
Скорость расширения «Цукуёми Пустоты» была прямо пропорциональна росту силы самого Цукасы. Будь он слабее, он бы просто не смог поддерживать гендзюцу такого масштаба, не говоря уже о том, чтобы обеспечить активность сотен тысяч шиноби со всего мира.
Мадара знал, что в тот самый миг, когда он вошёл сюда, Каэдама Цукаса уже был в курсе его действий. Но ему было всё равно. Он напрямую обменял информацию о своём Риннегане и Риннегане Нагато на одну секретную технику.
По оценке системы, это был обмен двух техник S-ранга на одну секретную технику S-ранга. Разумеется, предоставленная им информация о Риннегане теперь была доступна для покупки другим пользователям за очки и чакру, но Мадару совершенно не волновала утечка этих сведений.
Способность Человека Божественного Древа «Муши» к разделению уже давно не была секретом.
А техника, которую Мадара хотел получить, была Эдо Тенсэй.
«Хмф, это улучшенная и полная версия Орочимару, даже ход его мыслей записан. Этот парень Цукаса действительно высокомерен, раз даже не пытается скрывать подобное, — усмехнулся Мадара. — Если бы не Цукаса и Ооцуцуки, распространение такого опасного запретного дзюцу уже давно ввергло бы мир шиноби в хаос».
Мадара немедленно покинул «Цукуёми Пустоты» и сразу же принялся за изучение.
В прошлом, когда он рассылал по миру множество Белых Зецу для сбора информации, он кое-что знал кое-что об Эдо Тенсэй, но сведения были поверхностными. Максимум, до чего он додумался, — это то, что обратные печати позволяют воскрешённому освободиться от контроля призывателя.
Но чтобы самому с нуля использовать эту технику, ему пришлось бы учиться заново. Впрочем, это не заняло много времени.
«Что ж, пора встретиться со старым другом… Эдо Тенсэй!»
Мадара использовал захваченного Белого Зецу в качестве жертвы. Бесчисленные частицы пепла собрались воедино, и душа мертвеца вернулась из Чистых Земель в мир живых.
«Ты… Мадара? Что происходит? Я ведь давно умер. И что с твоими глазами?»
«Это я воскресил тебя. Добро пожаловать в мир тридцативосьмилетней давности, Хаширама. Теперь ты мне поможешь».
На лице Мадары промелькнуло едва заметное волнение. В этом мире был лишь один человек, способный вызвать у него такую реакцию. «А что до глаз, как ты видишь, это Риннеган. Долго рассказывать».
«Неужели прошло столько времени? Кажется, будто прошла всего секунда. И моё тело… Это Эдо Тенсэй?! Чем там занимается этот Тобирама? Я же предупреждал его не изучать эту запретную технику, играющую с мертвецами!»
Хаширама не выказал особого гнева по отношению к Мадаре. Учитывая их отношения, бессмысленные вспышки ярости были бесполезны. Куда больше его возмущал поступок младшего брата, Тобирамы.
Не будь этого Эдо Тенсэй, не было бы и всей этой чертовщины.
«Судя по твоему виду, ты дожил до сегодняшнего дня? Такой старый… тебе, должно быть, уже за восемьдесят? Ха-ха-ха! Хотя твои Риннеганы излучают огромную силу, это тело кажется мне невероятно слабым. Редко увидишь тебя в таком затруднительном положении!»
Безжалостная насмешка Хаширамы заставила кровяное давление Мадары резко подскочить. Этот проклятый Хаширама всегда был таким, вечно обращал внимание на всякие мелочи.
Насмеявшись вдоволь, Хаширама сел, скрестив ноги, и устремил взгляд на море за скалой.
«Столько мелких островов… мы что, в Стране Воды? То, что ты здесь, а не в Стране Огня, уже само по себе очень странно. Видимо, за эти годы многое произошло. Ты ведь не для того меня призвал, чтобы похвастаться своими успехами, иначе у тебя не было бы такого выражения лица. Так что давай, расскажи мне, что случилось. Мне очень интересна история будущих поколений».
Для Хаширамы это была одна из немногих вещей, что могли его заинтересовать. Что до беспокойства о будущем… честно говоря, всё зависело от того, что Мадара натворил за эти годы.
Он должен был уйти из этого мира вместе с Мадарой. То, что Мадара прожил так долго, было его серьёзной ошибкой. И лишь мысль о том, что он может как-то исправить влияние Мадары на ход истории, могла зажечь в нём толику энтузиазма.
В остальном… он был мертвецом, к тому же беззаботным мертвецом, не склонным впадать в бессмысленную тоску и самокопание.
«Хмф, всё такой же невыносимый тип».
Мадара тоже сел и медленно начал рассказывать историю мира после смерти Хаширамы.
Волны продолжали биться о скалы, разлетаясь брызгами. Взглянув наверх, можно было увидеть чистое небо, простирающееся до горизонта — вид, от которого захватывало дух.
Два старых друга, не видевшиеся так долго, сидели бок о бок. Один говорил, другой слушал, и так десятилетия перемен в мире шиноби были изложены в одном рассказе.
«…Надо же, что произошло. Судя по твоим словам, до возвышения Каэдамы Цукасы мир шиноби укрепил систему „одна страна — одна деревня“. Похоже, наши с тобой усилия не пропали даром, и мы покончили с хаосом эпохи Воюющих царств».
Сенджу Хаширама погладил подбородок: «Частота войн, кажется, уменьшилась, но их ожесточённость, наоборот, значительно возросла».
В эпоху Воюющих царств даже в таких могущественных кланах, как Сенджу и Учиха, дети нескольких лет от роду гибли на полях сражений, что было обычным делом.
И если так обстояли дела у великих кланов, можно было только догадываться, каково приходилось простым наёмникам и мирным жителям.
Но с наступлением эпохи деревень, под руководством централизованных, систематизированных и научно организованных военных структур, стало легко собирать всех шиноби страны и прилегающих к ней вассальных государств. Это привело к тому, что масштабы войн неуклонно росли.
Это было уже далеко не то, что в эпоху Воюющих царств, когда кланы принимали заказы от разных стран и вели частые, но мелкомасштабные сражения.
Мадара холодно усмехнулся: «Похоже, ты прозрел. Система „одна страна — одна деревня“, которую ты так отчаянно пытался сохранить, — полный провал. Даже без Каэдамы Цукасы и прочей чепухи с Ооцуцуки эти высоко милитаризованные структуры всё равно завели бы мир в бездну, где каждый стал бы лишь жалкой деталью на военной машине».
Сенджу Хаширама на мгновение замолчал, а затем возразил: «Ты прав. Я не собираюсь оправдывать свои действия. Но система „одна страна — одна деревня“ действительно на время положила конец бесконечным войнам. А механизм баланса сил хвостатых зверей поддерживал этот порядок. В то время это был лучший способ, который мы смогли найти. А твой выбор — предать деревню, отказаться от всего, над чем мы все вместе трудились, — он увенчался успехом?»
На этот раз настала очередь Мадары молчать. Спустя некоторое время он рассказал о проблемах плана «Глаз Луны».
Они посмотрели друг на друга и одновременно погрузились в долгое молчание.
Мадара поднялся первым: «Какие бы мысли у тебя сейчас ни были, это бесполезно. Я призвал тебя, чтобы ты помог мне захватить Десятихвостого. Только абсолютная сила даёт право говорить о такой роскоши, как перемены. Разве не благодаря нашей с тобой абсолютной силе мы смогли положить конец эпохе Воюющих царств?»
«Мадара, не говори так! Это было результатом усилий всех наших товарищей, плодом крови и пота бесчисленного множества людей…»
«Проклятый Ашура», — Мадару раздражала эта черта Хаширамы.
За эти годы он тоже изучал всё, что связано с Индрой и Ашурой. Сопоставив это с обрывочными сведениями, ранее полученными от Каэдамы Цукасы, он в общих чертах смог предположить возможную правду:
Индра верил в силу, а Ашура — в товарищей.
Но вот в чём проблема: разве этому Ашуре, Сенджу Хашираме, хоть в чём-то нужна была сила товарищей?
Даже без Мадары Сенджу Хаширама мог в одиночку снести весь мир шиноби своим Мокутоном, подавив любое сопротивление абсолютной силой. Ему не требовалась ни помощь товарищей, ни их признание.
И всё же он без умолку твердил о товарищах, узах и прочем. Это было всё равно что обмазать сокровище толстым слоем дерьма — отвратительно.
Хотя, с другой стороны, когда ты высвобождаешь Древесного Дракона, Древесного Голема и Великого Будду, этого вполне достаточно, чтобы прижать головы всех товарищей к земле и заставить их искренне «признать» тебя. Может, это тоже способ получить признание товарищей?
Мадара не мог этого понять и не знал, каким был первый Ашура. Что до наблюдения за Наруто, то пока ничего не было ясно, ведь сам Наруто был супергением, выросшим в Конохе, где любой будет кричать о товарищах.
Разве даже Саске не разглагольствовал о товарищах?
Мадара раздражённо махнул рукой, веля Хашираме следовать за ним. На протяжении всего этого времени он ни разу не использовал печати для принудительного контроля. Не потому, что не мог, а потому что в этом не было необходимости.
У Хаширамы были мозги, и он наверняка понимал, что в текущей ситуации атаковать Десятихвостого — вполне разумный план.
«Может, нам сначала поговорить с этим молодым человеком по имени Каэдама Цукаса?»
«Не выйдет. Я передал ему множество техник и сведений, и я лучше тебя знаю, что он за человек. Ты надеешься одной лишь болтовнёй управлять его мыслями?»
Мадара холодно ответил: «Захватить Десятихвостого и мне стать его джинчуурики — это лучший вариант. По крайней мере, это даст нам возможность противостоять Ооцуцуки и Каэдаме Цукасе на равных. Твоя задача — помочь мне разобраться с другими возможными сильными врагами, например, с новыми Людьми Божественного Древа».
«Люди Божественного Древа, значит… Только от твоего рассказа мне уже стало очень интересно. Не знаю, чей Мокутон сильнее — мой или их».
В душе Сенджу Хаширамы зародилось некоторое волнение. Впервые он столкнулся с существами, которые могли быть сильнее его, да ещё и владеющими Мокутоном.
Они быстро передвигались по территории Страны Воды и, наконец, достигли подножия горного хребта.
«Вот мы и на месте. Я не чувствую ауры Десятихвостого, возможно, он в другом измерении. Обычными методами его не обнаружить».
Что ж, тогда для начала поздороваемся.
Длинные белые волосы Мадары взметнулись вверх, и в следующий миг появилось огромное Сусаноо, которое тут же обрушило свой меч на горный хребет.