0078. Теперь и я ниндзя с Шаринганом
Отряды один за другим возвращались в деревню.
Гордость от осознания себя окончательными победителями достигла своего пика. Каждого шиноби встречали с почётом, одаривая бесчисленными возгласами и аплодисментами.
Но не каждый из выживших и вернувшихся ниндзя в конечном итоге мог остаться в Конохе.
Коноха, как высший военный орган Страны Огня, имела право принудительно призывать ниндзя со всех уголков страны. Многие из них изначально служили в гарнизонах различных городов или были личными солдатами даймё и аристократов — всех их Коноха реквизировала и отправила на поле боя.
Теперь, когда война закончилась, лишь небольшая горстка самых выдающихся, отличившихся на поле боя, могла получить приглашение и по-настоящему присоединиться к деревне. Большинство же, получив награду, возвращались на прежние места службы.
Из-за этого у некоторых возникала иллюзия, будто всё вернулось на круги своя, хотя на самом деле всё уже было иначе.
Каэдама Цукаса, вернувшийся в деревню с третьей группой, затерялся в толпе, стараясь держаться как можно скромнее. Война окончена, наступил мир, и такие ниндзя, как он, не всегда будут встречать тёплый приём.
«Какое гостеприимство… Я верю, что их воодушевление и благодарность искренни, но искренность — самое хрупкое чувство, увядающее со временем».
Цукаса смотрел на ликующую толпу, на изящные украшения на зданиях и улицах деревни. Всё казалось таким гармоничным, словно лучшая сторона мира шиноби явила себя именно здесь.
Однако для него всё это было лишь суетой.
Некоторые в толпе узнавали его и громко выкрикивали его имя.
Цукаса не выказал удивления. Он с невозмутимым видом расплылся в улыбке и помахал людям рукой.
Он всё время стоял в гуще других ниндзя, не пытаясь, в отличие от многих, сместиться, чтобы поймать на себе побольше восхищённых взглядов.
До тех пор, пока он не достигнет своей цели — смены тела, — Цукаса будет сохранять смирение и по возможности избегать негативных слухов о себе. Ведь слишком большой общественный резонанс может привлечь внимание верхушки, и тогда ему придётся тратить драгоценную энергию на ненужные разбирательства.
Вскоре Цукасе, как одному из героев войны, представилась возможность выслушать речь Третьего Хокагэ.
Третий произнёс с крыши резиденции Хокагэ пламенную победную речь. Его выверенный слог, воодушевлённый тон и харизма привели многих шиноби в неописуемый восторг.
После этого Хокагэ начал принимать отличившихся одного за другим. Когда дошла очередь до Цукасы, уже наступили сумерки.
— Каэдама Цукаса, ты отлично справился, — с улыбкой сказал Третий Хокагэ. — Хоть ты и самовольно отправился на фронт, это не проблема. Впредь будь осторожнее. Однако, если кто-нибудь спросит, я скажу, что уже сделал тебе выговор и урезал часть твоих заслуг.
— Да, простите, что доставил вам неудобства. Я полностью в вашем распоряжении, Хокагэ-сама.
— Неудобств особых и не было. Я просто рад видеть, что в деревне появляются такие выдающиеся молодые люди, как ты. Это доказывает, что деревня движется в верном направлении.
Третий Хокагэ добродушно улыбнулся и завёл с Цукасой непринуждённую беседу. Это было похоже не на отчёт подчинённого начальству, а скорее на обычный разговор между представителями двух разных поколений.
Цукаса, отвечая на вопросы Хокагэ, как всегда, сохранял скромность, но его мысли были уже далеко. Он мысленно прокручивал в голове всю биографию человека, стоявшего перед ним в оригинальной временной линии.
Сарутоби Хирузен. Нельзя сказать, что этот «сильнейший Хокагэ» был любителем интриг и коварства, и уж тем более его нельзя было назвать злодеем-заговорщиком. В глазах Цукасы Сарутоби был скорее из тех, кто, не будучи уверен в истинном положении дел, предпочитает не делать ничего, лишь бы не совершить ошибку.
Обычная человеческая логика гласит: лучше сделать и ошибиться, чем колебаться и не делать ничего. Третий Хокагэ же действовал наоборот. Из-за этого во многих последующих событиях он производил впечатление человека, правящего спустя рукава, что привело к неизбежному упадку совокупной мощи Конохи.
Самоубийство Хатаке Сакумо, крах клана Сенджу, уничтожение клана Учиха, инцидент, когда клан Хьюга чуть не был доведён до гибели Деревней Скрытого Облака... Во всех этих событиях Третий Хокагэ играл одну и ту же роль:
Бездействие, наблюдение со стороны за действиями участников, отказ от каких-либо направляющих указаний. Он ждал конкретного результата, чтобы затем выйти и навести порядок. Таким образом, мудрый и божественный Хокагэ-сама оставался безупречен. Все ошибки совершали его подчинённые, а он лишь сурово критиковал и жестоко наказывал тех, кто себя запятнал.
Самый типичный пример — когда Хьюга Хиаши предложил пожертвовать собой, чтобы утолить недовольство Деревни Облака, а Хьюга Хизаши решительно пошёл на смерть вместо него. Третий Хокагэ всё это время не использовал свою власть и лишь молча наблюдал, как они действуют сами.
Безмолвное наблюдение в определённой степени уже было формой ужасающего политического давления, заставляющего подчинённых прибегать к саморазрушительным мерам для спасения.
Цукаса не мог однозначно оценить такой стиль правления, но, по крайней мере, на данный момент было неоспоримым фактом, что под руководством Третьего Хокагэ Коноха процветала.
— Цукаса, думаю, ты и сам морально готов, так что скажу прямо. Твои секретные техники Шидон... есть ли у них потенциал для дальнейшего развития? — спросил Третий Хокагэ, набивая свою трубку табаком и сделав затяжку.
Ответ Цукасы определит отношение к нему Третьего.
— Теоретически, да, — почтительно ответил Цукаса. — Будь то эффективность Техники Омертвления, количество зомби, которых можно контролировать, производные комбинированные ниндзюцу с их использованием или вспомогательные техники для Шидона — согласно моим замыслам, у всего этого есть определённый потенциал для развития.
— Вот как... Неудивительно. Различные деревни уже объявили на чёрном рынке награду за твою голову и твои секретные техники. Они хотят заполучить всё, чем ты владеешь.
Третий Хокагэ улыбнулся:
— Но деревня предоставит тебе надёжную защиту. Я никогда не позволю врагам причинить вред моим товарищам.
Будь на его месте ниндзя, получивший традиционное воспитание Конохи, он бы уже расчувствовался до глубины души и был готов вскрыть себе череп, чтобы продемонстрировать Хокагэ свою Волю Огня.
— Это и мой принцип, Хокагэ-сама. Люди смертны, но я считаю, что перед смертью нужно постараться увидеть как можно больше красот этого мира, отдать все силы ради своих убеждений. И даже умирая, следует умирать с улыбкой. Думаю, именно поэтому я и смог разработать секретные техники Шидон... Человек и техника никогда не были чем-то обособленным, между ними непременно существует некая тонкая, сокровенная связь.
Цукаса перефразировал слова, которые много лет спустя, в эпоху Наруто и Саске, Третий Хокагэ скажет Конохамару и его команде во время инспекции Академии ниндзя.
И как и ожидалось, как только прозвучали эти слова, одновременно отражающие Волю Огня и тонко связанные с техниками Шидон, Третий Хокагэ тут же был тронут. Он посмотрел на Цукасу с восхищением и удовлетворением.
«Даже будучи сиротой войны, не получив традиционного образования в Академии, он всё равно разделяет Волю Огня и готов трудиться ради неё... И благодаря этому родилась и воссияла невиданная ранее система техник Шидон...»
Конечно, Третий Хокагэ не поверил ему полностью. Он был рад тому, что Цукаса продемонстрировал готовность приблизиться к Воле Огня. Одной этой готовности было достаточно. Неужели в процветающей Конохе стоит беспокоиться, что Цукаса совершит предательство и сбежит из деревни?
— Прекрасно сказано. Твоя воля глубоко тронула даже меня, старика. Секретные техники Шидон непременно станут силой, на которую деревня сможет положиться. Я верю, что ты не станешь злоупотреблять мощью Шидона. Как ты и сказал, техника и её создатель тесно связаны, и именно ты определишь её будущий путь.
— Да, Хокагэ-сама. Я не стану злоупотреблять техниками Шидон и тем более не направлю эту силу против своих товарищей. Я знаю, что некоторые из них втайне беспокоятся об этом, и я могу доказать свою правоту лишь делом, — сказал Цукаса.
Третий Хокагэ удовлетворённо кивнул. Он тоже понимал ужасающую природу Шидона. После окончания войны эту силу следовало в какой-то степени ограничить, но он не мог просто взять и изолировать Цукасу.
— И Шидон, и Мерцание Пустоты — очень опасные техники. Если желаешь, ты можешь записать их в Запретный Свиток, чтобы они стали достоянием деревни. Без твоего разрешения деревня не позволит никому изучить эти техники, вплоть до твоей смерти. Возможно, много лет спустя кто-то вновь освоит твои дзюцу и прославит твоё имя, подобно тому, как Намикадзе Минато овладел Летящим Богом Грома.
Третий Хокагэ улыбнулся.
— В качестве вознаграждения ты сможешь выбрать из Запретного Свитка одну технику по своему вкусу. Конечно, если ты не хочешь, я пойму и не стану принуждать.
Если бы предыдущий ответ Цукасы не удовлетворил его, то ни о каком выборе запретной техники не было бы и речи. Вместо этого его бы ждали награды в виде денег и снаряжения.
Цукаса молчал.
Когда Третий Хокагэ сам предлагает столь чётко сформулированный вариант, это уже означает, что он принял внутреннее решение.
Если отказаться, Третий, конечно, ничего не скажет и не станет принуждать, но для Цукасы, которому нужно было действовать скрытно и готовиться к плану по смене тела, это создало бы скрытую угрозу. К тому же, он и вправду жаждал заполучить одну из запретных техник из Свитка, так что...
— Я готов пожертвовать Мерцанием Пустоты и необходимыми для него подготовительными техниками. Прошу прощения, но я не могу вписать в Запретный Свиток техники Шидон. Они имеют огромное влияние, и я должен буду лично тщательно отобрать подходящего ученика. Если он окажется достойным во всех отношениях, я обучу его сам, — сказал Цукаса.
— Хорошо, очень взвешенное решение. Я рад, что ты уже думаешь о поиске учеников и готов обучать техникам Шидон, — Третий был всё более доволен.
Мерцания Пустоты и его подготовительных техник было уже достаточно. Отныне в Запретном Свитке будут храниться две пространственно-временные техники.
Что до самого Цукасы, то Третьего устраивал любой вариант: передаст ли он Шидон ученику или, подобно кланам Яманака, Нара и Акимичи, женится, родит детей и создаст собственный клан с секретной техникой.
Третий Хокагэ достал Запретный Свиток, слой за слоем развернул его и оставил Цукасе пустой раздел, наблюдая, как тот записывает Мерцание Пустоты.
«Неудивительно, что требуются подготовительные техники. Оказывается, для этого дзюцу необходимо взаимодействие между трупом и пользователем: замена через призыв, резонанс чакры...»
Третий лишь мельком взглянул на запись и мысленно кивнул, примерно поняв суть Мерцания Пустоты. Без владения Шидоном эту технику действительно не применить.
А так называемые подготовительные техники, по сути, были лишь вспомогательными дзюцу для настройки потоков и частоты вибрации чакры, а не самой Техникой Омертвления, которая оживляла трупы.
Без Шидона Мерцание Пустоты было бесполезно.
Однако для Третьего Хокагэ это не было недостатком. Даже без Шидона, кто знает, может, однажды родится гений, который разработает другой способ использования Мерцания Пустоты. Такое вполне возможно.
Мир ниндзюцу был безграничен и полон бесконечных возможностей.
Цукаса, делая запись, размышлял, сколькими же техниками из Запретного Свитка овладел сам Третий Хокагэ.
Третьего называли «Профессором» во многом потому, что он, как утверждалось, «овладел всеми техниками Конохи».
Если под «всеми техниками» подразумевались лишь обычные дзюцу пяти стихий, то это было не так уж и страшно. Но если это включало и секретные техники кланов, то это было бы пугающе. Впрочем, даже если бы он тайно их изучил, учитывая характер Третьего, он бы никогда не стал использовать их открыто.
Последствия были бы ужасны. Если Хокагэ владеет наследственными техниками подчинённых ему кланов, это полностью подорвёт доверие к нему.
А что касается того, попытается ли Третий овладеть его Мерцанием Пустоты... это было бы слишком забавно. Если Хокагэ и вправду осмелится на такое, Цукаса не прочь будет передать ему и свои техники Шидон, а затем спокойно подождать, пока Третий станет его марионеткой.
Цукаса писал целых четыре часа, прежде чем закончил запись своего дзюцу.
Теперь пришло время выбрать желанную технику из Запретного Свитка.
«Техника множественного теневого клонирования... мне от неё никакой пользы... Хм, как и ожидалось, Эдо Тэнсэй здесь нет. Как я и предполагал, Третий, должно быть, запечатал её отдельно».
Цукаса ощутил сожаление. Хотя текущая версия Эдо Тэнсэй была лишь начальной и довольно слабой, она всё равно была бы очень полезна для его будущих планов.
Да, нынешний Эдо Тэнсэй, как и Летящий Бог Грома, ещё не был усовершенствован, и его мощь была крайне ограничена.
Летящий Бог Грома был изначально разработан Вторым Хокагэ для противодействия мощной проницательности Шарингана. Второй и вправду использовал эту технику, чтобы убить Учиху Изуну, но на этом всё и закончилось.
Сам Второй Хокагэ не стал дальше развивать Летящего Бога Грома.
Лишь когда Намикадзе Минато провёл ряд усовершенствований, полностью превзойдя Второго, мощь этой техники достигла головокружительных высот.
А Эдо Тэнсэй должен будет дождаться, пока Якуши Кабуто полностью доведёт эту запретную технику до совершенства, чтобы воссиять во всей красе.
Даже улучшенная версия Эдо Тэнсэй, которой позже овладеет Орочимару, способная с помощью талисманов подавлять волю умерших, была не так уж и сильна, хотя её уже можно было использовать как самостоятельный козырь.
Цукаса вздохнул. Если он не сможет овладеть Эдо Тэнсэй сам, то, похоже, в конечном счёте придётся положиться на Орочимару.
Он продолжил листать. Увидел Технику Духовной Трансформации, но не было смысла выбирать её. При необходимости он мог бы, набравшись наглости, попросить Като Дана обучить его.
Техники Восьми Врат тоже не было. Майто Дай ещё не прославился, и деревня не придавала этому тайдзюцу большого значения.
«Даже Изанаги есть... Должно быть, это дело рук Учихи Кагами. Он, вероятно, вписал в Запретный Свиток все запретные техники, которые можно использовать с тремя томоэ Шарингана, что и позволило Данзо изучить их».
Честно говоря, Цукаса на мгновение засомневался, увидев Изанаги, ведь он тайно припрятал труп одного из членов клана Учиха. Но он быстро, не подав вида, отвёл взгляд.
Не стоило тратить такую драгоценную возможность на Изанаги.
Что ж, если выбирать из оставшегося, то наиболее подходящих вариантов было всего несколько.
— Тогда я выберу вот это, Хокагэ-сама.
Цукаса в итоге отказался от Взаимных Взрывных Печатей и выбрал другую запретную технику.
— Неужели эта техника запечатывания?.. Почему именно она? — Третий Хокагэ был очень удивлён. — Я знаю, что ты умело используешь взрывные печати, чтобы разнообразить свои атаки. Я думал, ты выберешь Взаимные Взрывные Печати Второго-самы.
— Я сделаю это в будущем. Я ещё молод и могу совершить ещё большие подвиги или же в будущем передать деревне полные техники Шидон, чтобы получить вторую возможность выбрать запретное дзюцу, — улыбнулся Цукаса.
У него была одна идея. Если он сможет правильно использовать выбранную им технику запечатывания, и всё пойдёт так, как он задумал, то он, возможно, получит в своё распоряжение мощнейшее оружие.
И что самое важное, Цукасе нужно было по возможности устранить все свои потенциальные слабости.
Изначально его самым слабым местом было тело. После овладения Кисё Тэнсэй и Мерцанием Пустоты эта проблема была решена, его живучесть значительно возросла. Грубо говоря, если бы он, отбросив всякую гордость, сосредоточился исключительно на побеге, в этом мире нашлось бы очень мало людей, способных его убить.
План по смене тела он тоже постоянно продвигал, ища возможности заполучить то самое, идеальное тело из его замыслов.
Оставались проблемы, связанные с душой, духом и сознанием.
Он интересовался Техникой Духовной Трансформации Като Дана именно по этой причине, но этого было недостаточно. Недостаточно для того, чтобы он получил глубокое понимание и возможность развивать техники Инь-стихии.
— Печать Бога Смерти... Мито-сама передала эту технику деревне совсем недавно... Это техника запечатывания, нацеленная на душу и чакру. В лучшем случае она позволяет забрать с собой в могилу непобедимого врага.
Третий Хокагэ закрыл глаза, на его лице промелькнуло сомнение.
Теоретически, человек, овладевший этой техникой, мог одним махом уничтожить любого врага, если только тот не был настолько быстр, что его невозможно было даже схватить.
Но у Цукасы было Мерцание Пустоты, которое решало проблему со скоростью.
Именно поэтому Третий колебался. Он очень боялся, что такой многообещающий юноша, как Цукаса, попав в трудную ситуацию, вместо того чтобы отступить, сгоряча решит утащить врага с собой на тот свет.
Даже если бы Цукаса выбрал разрушительные Взаимные Взрывные Печати, Третий Хокагэ согласился бы не раздумывая, без таких терзаний.
— Ты точно всё обдумал? У тебя только одна попытка. Если потом передумаешь и захочешь поменять, будет уже поздно.
— Я всё же считаю, что Взаимные Взрывные Печати подходят тебе больше, — сказал Третий. — Судя по тому, что ты демонстрировал ранее, и для разнообразия твоей тактики, эта техника идеально тебе подходит.
— Но эта техника сжигает деньги, Хокагэ-сама. Война закончилась, я выполнил немало важных миссий, но всего полученного вознаграждения и наград, боюсь, хватит лишь на одно использование Взаимных Взрывных Печатей, верно?
Цукаса развёл руками с выражением безысходности на лице.
Взаимные Взрывные Печати, по сути, как и Эдо Тэнсэй или Тройной Рашомон, можно было считать техникой призыва S-ранга.
Сверхчастотный призыв за кратчайшее время в определённой зоне, уничтожающий всё материальное морем взрывных печатей — в этом заключалась вся жестокость этой техники. Если пользователь захочет, она не прекратится, пока не сотрёт всё в порошок.
Но главный её недостаток — запас взрывных печатей. Эта техника не создавала их из ничего, она не могла материализовать кучу взрывных свитков из воздуха!
Конечно, был и другой недостаток — она легко могла взорвать и самого пользователя.
Но для Цукасы это не было проблемой. По мнению Третьего, во-первых, у Цукасы было Мерцание Пустоты, чтобы сбежать сразу после использования техники. А во-вторых, он размышлял, сможет ли Цукаса заставить труп использовать это дзюцу.
Третий не знал, что Цукаса может заставить множество зомби одновременно использовать Кисё Тэнсэй. Он лишь вспомнил, как Цукаса вместе с зомби использовал Мерцание Пустоты для пространственно-временного перемещения. Значит, Цукаса, возможно, обладал способностью заставлять трупы использовать ниндзюцу, которыми те не владели при жизни!
Он с надеждой смотрел на Цукасу, используя Взаимные Взрывные Печати как предлог, чтобы проверить, может ли тот заставить труп овладеть техникой, которой владеет сам.
Если бы это было возможно, то потенциал Цукасы возрос бы ещё больше, и его важность в глазах Третьего взлетела бы до небес.
Но проверка провалилась. Цукаса совершенно не проявил интереса к этому супер-оружию.
— Ты прав, это моё упущение. Даже если деревня окажет тебе финансовую поддержку, для тебя одного это будет слишком тяжёлым бременем. У тебя нет клана, нет достаточного количества активов, чтобы обеспечить стабильный доход.
Третий Хокагэ вздохнул.
— На самом деле, Взаимные Взрывные Печати — это техника-компаньон для Эдо Тэнсэй, подобно тому, как Мерцание Пустоты связано с твоим Шидоном. Второй-сама, разрабатывая эти два дзюцу, уже предвидел это.
— Эдо Тэнсэй? — Цукаса изобразил уместное любопытство.
— Хм, ты молодой человек, которому доверяет деревня, так что могу тебе рассказать. Это запретная техника, призывающая души мёртвых в мир живых. Однако сила призванных мертвецов значительно уступает той, что была у них при жизни, порой не достигая и десятой части. А если попытаться призвать слишком могущественных духов, то из-за различных причин это, скорее всего, не удастся.
— Понятно. Без Взаимных Взрывных Печатей Эдо Тэнсэй, кажется, не имеет самостоятельной ценности? Звучит не так впечатляюще, как мой Шидон, — сказал Цукаса.
Третий кивнул, а затем покачал головой:
— Тело воскрешённого с помощью Эдо Тэнсэй имеет особую структуру. Можешь считать, что оно состоит из огромного количества пустых бумажных талисманов. Когда воскрешённый ниндзя использует Взаимные Взрывные Печати, ему достаточно лишь повредить своё тело и зачерпнуть из раны горсть — и у него появятся неиссякаемые взрывные печати.
Цукаса намеренно изобразил потрясение, хотя давно всё это знал.
В оригинальной временной линии воскрешённый Второй, оставшись лишь с половиной тела, был окружён россыпью мелких обрывков, похожих на снежинки. Он лишь провёл ладонью по своей ране — и техника Взаимных Взрывных Печатей была активирована.
Цукаса восхищённо воскликнул:
— Вот как! Достойно Второго Хокагэ-самы, воистину гениальная задумка. Значит, Эдо Тэнсэй — это, по сути, комбинация техники призыва S-ранга и техники запечатывания S-ранга? Ведь воскрешённому нужно быстро превратить пустые талисманы на своём теле во взрывные печати с формулами...
— Можно и так сказать. Талант Второго Хокагэ-самы недостижим для меня.
— Вы — Профессор. В глазах подчинённых вы ничем не уступаете Второму Хокагэ-саме, а может, даже и превосходите его.
— Это прозвище говорит лишь о том, что у меня неплохие способности к обучению, я могу быстро изучать и осваивать множество ниндзюцу. Но это не значит, что мой талант в разработке совершенно новых техник может сравниться с талантом Второго-самы, — Третий Хокагэ добродушно улыбнулся.
Затем он выполнил запечатывающие жесты, скопировал Печать Бога Смерти на свиток и передал его Цукасе.
Следом он выхватил кунай и резко метнул его, словно атакуя Цукасу, но в итоге лишь легонько коснулся его тыльной стороны ладони, выпустив каплю крови.
Цукаса всё это время сохранял спокойствие, не поддавшись инстинкту атаковать в ответ и не изменившись в лице. Он терпеливо наблюдал за действиями Третьего.
Такое поведение ещё больше успокоило Хокагэ. Он прижал каплю крови Цукасы к свитку, другой рукой сложил печать и тоже надавил.
— Это Кровавая Печать Контракта, очень высокоуровневая техника. Снять печать с этого свитка можно только твоей собственной плотью и кровью, иначе он самоуничтожится, — объяснил Третий.
Цукаса кивнул. Он действительно знал об этой технике.
Подготовительным ритуалом для призыва двух великих жабьих мудрецов Джирайя рисовал пальцем знаки у себя под глазами — это и была Кровавая Печать Контракта, техника, использующая собственную плоть и кровь в качестве медиума.
Третий Хокагэ официально передал свиток с Печатью Бога Смерти Цукасе:
— Но помни, смотреть этот свиток можешь только ты. Нельзя передавать его другим.
— Понимаю. Я изучаю запретные техники, чтобы лучше использовать свои силы для защиты деревни, и ни за что не допущу утечки этого дзюцу. Как только я его выучу, я уничтожу этот свиток.
Цукаса торжественно пообещал.
Почему Третий Хокагэ не установил ограничение по времени на просмотр? Ответ был прост: это бессмысленно. Когда Цукаса по-настоящему овладеет этой запретной техникой, он сможет обучить ей других сам, и ему больше не понадобится этот свиток.
Третий Хокагэ надел свою шляпу, встал. Его невысокая фигура источала властную ауру.
— Можешь идти. Теперь усердно тренируйся, я с нетерпением жду твоих будущих успехов. Будет стыдно, если в итоге ты так и не сможешь овладеть этой запретной техникой, ха-ха-ха. Мне нужно зайти к Мито-саме, объяснить ей, почему я передал тебе Печать Бога Смерти. В конце концов, это техника, которую она доверила деревне... Надеюсь, её почтенная милость даст своё разрешение.
Третий Хокагэ раскатисто рассмеялся, делая вид, будто принял трудное решение.
— Благодарю вас, Хокагэ-сама. Вы так много для меня сделали.
Цукаса слегка поклонился и вышел из кабинета.
Выйдя из резиденции Хокагэ, он поднял голову к небу и глубоко вздохнул.
Сердце трепетало, руки дрожали.
Цукасе было всё равно, согласится ли Узумаки Мито или нет. Неужели, если она не согласится, он и вправду вернёт Печать Бога Смерти?
Невозможно, абсолютно невозможно. Если такое случится, репутация Третьего Хокагэ будет уничтожена, а он никогда не допустит подобного.
А даже если Третий не сможет уладить дело, Цукаса скорее сбежит из деревни с Печатью Бога Смерти, чем отдаст её.
— Хех, похоже, ты получил то, что хотел. Это Взаимные Взрывные Печати?
Под покровом ночи Орочимару, прислонившись к дереву, очевидно, уже давно его ждал.
— Орочимару-сама, вы не пошли отдыхать после отчёта?
— На отдых ещё будет время. Меня больше волнуешь ты, Цукаса-кун... Я уже сгораю от нетерпения начать наше сотрудничество. Я подал старику прошение о твоём присоединении к моим проектам. Что он сказал? — Орочимару низко рассмеялся, инстинктивно облизнув губы.
— По поводу экспериментов на людях Хокагэ-сама ничего не упоминал. Он наверняка знает, что я идеально подхожу для таких исследований. Раз он молчит, значит, время моего официального присоединения ещё не пришло, — ответил Цукаса.
— Это лишь вопрос времени. Война закончилась лишь на время, все деревни ищут способы усилить себя, и Коноха непременно что-то предпримет. А что может быть рентабельнее, чем проекты по экспериментам на людях?
Орочимару пошёл рядом с Цукасой по улице.
Прохожие то и дело останавливались, бросая на них взгляды, полные внимания и уважения, и провожали их глазами.
— Цукаса-кун, ты уже стал очень известным ниндзя. Года через два-три, когда тебе исполнится двадцать, ты наверняка станешь сильным, как Хокагэ, и сможешь вести деревню вперёд.
— Лесть на меня не действует. Я стараюсь не ради такой пустой славы, — спокойно ответил Цукаса.
— Вот как. Значит, ты предпочитаешь нечто более материальное. Кстати, в недавней войне с Деревней Скрытого Камня, Цукаса-кун наверняка что-то приобрёл.
— Да, я обрёл доверие товарищей и похвалу деревни. Чувствую, моя Воля Огня стала ещё крепче, — парировал Цукаса.
— ...
После нескольких таких обменов репликами Орочимару так и не смог найти в словах Цукасы брешь. Впрочем, чрезмерное совершенство с другой стороны тоже можно было считать брешью.
Он всё время подозревал, что этот парень, Цукаса, мог под шумок решающей битвы тайно прибрать к рукам нечто не предназначенное для чужих глаз. Например, тела из кланов Сенджу, Учиха или Хьюга...
Это была уникальная возможность, пожалуй, единственная за последние годы. Было бы странно, если бы такой человек, как Цукаса, играющий с трупами, не воспользовался ею.
— Хех, я и не знал, что Цукаса-кун, сирота войны, на каждом шагу говорит о деревне и Воле Огня. Слушать это так приятно...
Орочимару низко рассмеялся.
— Я всегда хорошо разбирался в людях. Ты должен стать моим соратником, в этом твой путь. У меня есть то, что тебя очень заинтересует, тебе обязательно понравится... Когда ты встанешь рядом со мной и будешь помогать мне с проектами по экспериментам на людях, ты поймёшь, что я имел в виду.
— Орочимару-сама, вы так много сказали. Чего вы хотите?
— Ты умён и наверняка уже догадался. Да, именно твоя запретная техника. Я разрабатываю одно дзюцу, и мне очень нужна твоя техника в качестве дополнения.
— Вы в расцвете сил, почему вас интересует такая техника? Я не передам тебе своё дзюцу. В этом мире только я могу раскрыть его истинную мощь, никто другой, даже ты, на это не способен. Даже если ты изучишь его, бездумное применение — верная смерть.
Цукаса отказал.
— Однако, если Орочимару-сама хочет получить пользу от этой техники, я с радостью готов заключить с вами сделку. Например, в обмен на то, что, как вы упомянули, может меня заинтересовать.
— Хе-хе-хе, вот оно что, Цукаса-кун. Ты такой же, как я. Мы должны быть единомышленниками, стремящимися к идеалам... А всё то, что обречено исчезнуть — лишь временные попутчики на нашем жизненном пути.
Орочимару пришёл в возбуждение. Кончик его пальца слегка подрагивал. Даже победа во Второй Мировой Войне Шиноби не вызывала в нём такого подъёма.
— Кажется, я слышал похожие слова от другого человека, но это неважно, — спокойно сказал Цукаса. — Если я могу помочь деревне и спасти больше товарищей путём сделки, я готов приложить для этого все усилия.
— Вот-вот, именно так я и думал! Мышление Цукасы-куна воистину безупречно.
Однако они не направились сразу в лабораторию. Война только что закончилась, её отголоски ещё не утихли, и политические и дипломатические дрязги будут продолжаться ещё долго. Да и самому Цукасе нужно было на время затаиться.
«Как же мне нравится нынешняя атмосфера. Она идеальна для меня».
Цукаса сперва вернулся в своё старое, ветхое жилище. Он прожил здесь много лет, и у него остались к этому месту какие-то чувства.
Но ничто старое не вечно. С течением времени всему приходит конец, и сейчас этот момент настал.
Так же, как Цукаса непременно сменит своё нынешнее тело на новое.
В последний раз он навёл порядок в своих вещах, одну за другой аккуратно раскладывая и запечатывая их в разные свитки.
Наконец, Цукаса активировал Мерцание Пустоты и покинул Коноху.
В резиденции Хокагэ Третий, глядя на изображение в своём хрустальном шаре, курил трубку и глубоко задумался.
«Ушёл... Вероятно, собирается устроить себе секретную базу или лабораторию где-то в другом месте... В конце концов, его техники не подходят для масштабных исследований в деревне».
На самом деле, Третьего Хокагэ это не беспокоило. Люди, представляющие особую ценность для деревни, всегда пользуются привилегиями. Пока они не переходят черту, Третий предпочитал закрывать на это глаза.
Данзо — отдельный случай, но вот Джирайя, например, без спроса сбежал больше чем на два года. Любого другого за такое давно бы объявили предателем, и сразу после войны за ним бы уже отправился отряд Анбу в Страну Дождя.
Но Третий Хокагэ подавил все возражения и защитил Джирайю, считая, что у того были на то свои причины.
Что до Цукасы, хоть он и не был из фракции Хокагэ, но пока он любит деревню, на его слегка выходящие за рамки поступки Третий был готов закрывать глаза и предпочитал ещё понаблюдать.
Тайный уход из деревни для тренировок и экспериментов с запретными техниками Третий не считал чем-то недопустимым.
«С тех пор как умер Наваки, характер Орочимару, кажется, претерпел некоторые незначительные изменения. Он так активно приглашает Цукасу в свои исследовательские проекты... Вряд ли это для того, чтобы воскресить Наваки».
Как ни посмотри, это не должно быть чем-то плохим.
Третий Хокагэ и в мыслях не мог представить, что Орочимару способен на предательство. Он лишь думал, что если Орочимару и дальше пойдёт по этому тёмному пути, то рано или поздно станет вторым Данзо, выполняющим грязную работу, и никогда не сможет отмыться.
«Что касается Четвёртого Хокагэ... Если Орочимару не станет Четвёртым, а превратится в новую Тень Шиноби, то, может, Цунадэ подойдёт больше?..» — Третий погрузился в раздумья.
Цукаса не знал, о чём размышляет Третий Хокагэ, но примерно ожидал, что за ним будут удалённо наблюдать. Многие из его вещей не стоило демонстрировать в деревне.
«Здесь подойдёт. Самая обычная пещера. Пусть это будет моя временная база».
В глубине лесов Страны Огня, в безлюдном месте, кишащем крупными дикими животными, на расстоянии более тысячи двухсот километров по прямой от Конохи. Даже перемещение сюда с помощью Мерцания Пустоты потребовало огромного количества чакры.
Цукаса с помощью техники призыва сперва вызвал партию зомби, чтобы пополнить свою жизненную силу. Одновременно он осторожно уложил на землю одно тело.
Это был труп члена клана Учиха с пробуждённым Шаринганом с тремя томоэ — один из его важнейших трофеев, добытых на войне.
«А теперь посмотрим, на что способен член клана Учиха с тремя томоэ... Шидон: Техника Омертвления!»
Цукаса приложил ладонь к телу. Вскоре труп открыл глаза, и кроваво-красный цвет Шарингана в них заметно потускнел.
Хрусть!
Двумя пальцами Цукаса вырвал один из шаринганов и одновременно другой рукой вынул свой собственный глаз, вставив на его место додзюцу.
Из уголка глаза потекла кровь. Цукаса тут же применил медицинское ниндзюцу, чтобы залечить раны в глазнице. Для него сейчас это было проще простого.
Поначалу было непривычно, но уже через несколько секунд Цукаса смог вращать глазным яблоком. Он направил чакру в новый глаз, пытаясь активировать Шаринган.
Несколько попыток подряд провалились. Цукаса отчётливо почувствовал, что этот глаз создаёт для его тела некое «давление» — в основном, на ментальном уровне.
«Глаз, отражающий душу, Улучшенный Геном стихии Инь. Действительно, нечто выдающееся. Но его подчинение — лишь вопрос времени».
Цукаса разослал зомби наружу, приказав им затаиться на верхушках деревьев и зарыться в землю, чтобы максимально скрыться и следить за всем подозрительным в округе. Сам же он спокойно принялся привыкать к новому глазу.
Если бы он впервые использовал сразу Мангекьё Шаринган, то, по его мнению, не суметь подчинить его за короткое время было бы нормально. Но с Шаринганом с тремя томоэ нужно было лишь немного времени.
И действительно, благодаря огромной жизненной силе и большому запасу чакры, всего через пять минут Цукаса уже мог свободно активировать Шаринган.
Видеть мир этим глазом было совершенно по-новому. Мощная проницательность давала ему свежие ощущения. Статическое и динамическое зрение значительно улучшились, и всё вокруг казалось замедленным.
Он даже мог видеть сгустки чакры внутри тел зомби неподалёку.
«Какие прекрасные глаза. Хоть их активация и деактивация пока необычайно трудны и затратны, я могу в любой момент пополнить жизненную силу. Пока мой дух не будет перегружен, я вполне способен сделать эти глаза по-настоящему своими».
Цукаса без колебаний вырвал и второй Шаринган с тремя томоэ и пересадил себе.
Теперь оба его глаза были Шаринганами с тремя томоэ.
«Моя сила снова возросла. Жаль, что это лишь обычный Шаринган. Сейчас у меня нет никакого способа заполучить Мангекьё. Не идти же мне прямо сейчас выкапывать Риннеган у Нагато», — покачал головой Цукаса.
Эту пару глаз он не будет использовать без крайней необходимости. Если он их применит, это будет означать, что настал момент, когда он готов пойти на всё, чтобы убить врага.
Он сперва поместил свои прежние глаза в формалин, тщательно запечатав их, а затем достал свиток, полученный от Третьего Хокагэ. Своей кровью он снял Кровавую Печать Контракта и приступил к изучению Печати Бога Смерти.
Это определённо будет масштабный проект. Сложность изучения наверняка будет выше, чем в своё время с Кисё Тэнсэй.
«...Как и ожидалось, Печать Бога Смерти — это уже завершённая запретная техника. Её сложность намного превосходит неусовершенствованную Кисё Тэнсэй, а опасность практики для меня и вовсе запредельна».
Цукаса по крупицам вгрызался в текст и формулы, его мозг работал на пределе, он изо всех сил старался разобрать каждую деталь. С каждым шагом вперёд сложность следующей части возрастала в геометрической прогрессии, заставляя его ломать голову.
И это было только чтение. Когда придёт время практики, будет ещё труднее.