0044: Пять Месяцев
По всей Конохе противоречия витали в воздухе, но если говорить о двух самых непримиримо враждебных друг другу структурах, то это, вне всякого сомнения, были «Корень» и Полиция Клана Учиха.
Оба этих ведомства, обладавших реальной властью, имели собственные вооруженные формирования с множеством элитных шиноби, способных на серьезный бой.
Власть, деньги, сила и относительная независимость, позволявшая действовать по своему усмотрению – теоретически, если только не вмешается сам Хокагэ, такие структуры могли не считаться ни с чьим авторитетом, раз уж что-то решили.
Даже бродячая собака, пробегавшая мимо по улице, рисковала схлопотать пару увесистых оплеух, прежде чем ей позволили бы убраться восвояси.
Однако существовало одно исключение – когда эти два ведомства сталкивались лоб в лоб.
«Могу ли я понять, что это воля Шимуры Данзо? Сначала Медицинский Корпус, теперь Разведка и Допрос… Руки у «Корня» становятся слишком длинными, — скрипел зубами Фугаку Учиха. Оказавшись в центре внимания толпы шиноби, он чувствовал себя загнанным в угол. Его вспыльчивость взяла верх, и он решил идти напролом. — Абурамэ Торуне уже усадили на пост заместителя командира Медицинского Корпуса. Что дальше? Отобрать руководство Разведкой и Допросом у Ино-Шика-Чо?»
Увезти ли с собой Каэдаму Цукасу – не имело никакого значения. То, что эксперимент с ниндзюцу вызвал шум, было обычным делом – хотя масштабы разрушений явно выходили за рамки нормы.
Но раз уж на сцене появился «Корень», а за этим вполне мог стоять Шимура Данзо, то Полиция Учиха не могла просто так отступить.
В душе Фугаку тревожно билось сердце. Основные силы клана Учиха были задействованы на фронте против Ивагакуре, в деревне осталось мало бойцов. Противостоять почти полностью укомплектованному «Корню»…
Но отступать было нельзя. Требовалось открыто продемонстрировать твердость. Если они уйдут без единого слова, то когда основные силы клана вернутся, Фугаку нечем будет оправдаться. Его могли обвинить в слабости даже радикальные, не в меру горячие головы среди сородичей, назвав позором клана Учиха.
«Фугаку Учиха, прежде чем открывать рот, хорошенько подумай. Каждое твое слово теперь – позиция всего клана Учиха», — голос шиноби «Корня» звучал с привычной ледяной бесстрастностью.
Фугаку окинул взглядом окружающих шиноби. Насмешливые и молчаливые лица вызывали у него раздражение. Затем его взгляд упал на Каэдаму Цукасу.
«Командир Отделения, в Отделе по обработке тел действительно проводился эксперимент с личным секретным методом. Госпожа Цунадэ в курсе некоторых деталей, — с показной беспомощностью произнес Цукаса. — Поскольку это касается моего уникального искусства, я не могу предоставить вам более подробный отчет...»
«Хм, так это ты, Каэдама Цукаса, тот, что управляет трупами на фронте против Суны…» — нахмурился Фугаку, но не стал оскорблять напрямую. Он гордился своим происхождением из Учиха, но не настолько глуп, чтобы нападать на ни в чем не повинного шиноби из своей же деревни на глазах у всех.
В то время конфликт между кланом Учиха и Шимрой Данзо был острым, но «Корень» под руководством Данзо воспринимался отдельно от самой деревни. Открытого противостояния с деревней как таковой у клана пока не было.
Поэтому многие вещи не заходили слишком далеко.
«Не знаю, что задумали Цунадэ и Шимура Данзо, но раз уж ты оказался между ними, лучше четко очерти границы. Смотри, как бы люди из «Корня» тебя не использовали», — предупредил Фугаку Цукасу. — «Твоя хицу, должно быть, впечатляющая, но она же ставит тебя в опасное положение».
После еще одной затяжной паузы Фугаку наконец отступил, всем своим видом показывая крайнюю неохоту, положив конец сегодняшнему инциденту.
Остальные внимательно разглядывали невзрачное здание Отдела по обработке тел. Раньше они не обращали внимания на этот захолустный отдел, но с этого момента запомнили его.
Вместе с ним запомнили и руководителя Отдела, Каэдаму Цукасу – человека, умеющего управлять трупами и заставлять их применять техники при жизни.
На редкие вопросы Цукаса отвечал вежливо.
«Ну вот, у некоторых во взгляде уже читается беспокойство. Наверное, о своих фамильных склепах переживают», — наконец, глядя на удаляющихся людей, Цукаса развел руками.
Он не настолько отчаян, чтобы рыться в могилах кланов своей же деревни. Максимум – во вражеских. Люди на самом деле боялись, что Данзо подчинит себе Цукасу или просто отберет его секретную технику, а потом займется именно этим.
Репутация «Тени Шиноби» была настолько одиозной, что каждый опасался подобного.
Если бы Цукаса сам не упомянул Цунадэ, не обозначил свою принадлежность к Медицинскому Корпусу и подчиненное ей положение, дав тем самым Фугаку повод для отступления, тот вряд ли ушел бы так легко.
Когда все ушли, Цукаса спокойно просидел до рассвета, дождавшись новой партии доставленных тел.
На этот раз их было целых пятьдесят три.
Конвоиры молчали. Цукаса не задавал вопросов, лишь указывая им путь через разрушенную внешнюю стену Отдела, чтобы доставить тела в более глубокую лабораторию.
«Пора начинать. Моя техника слишком чувствительна… Мне придется еще больше сократить изначально запланированное время подготовки. Как минимум, необходимо добиться определенного прогресса до того, как Данзо начнет слать мне свои приказы любыми доступными ему способами».
Цукаса перестал экономить чакру, запустив преобразование во всех зомби одновременно. Конечно, это неизбежно замедлило процесс превращения для каждого отдельного тела, но общее количество компенсировало это, и скорость его тренировок по-прежнему неуклонно росла.
Через день привезли еще сорок тел, но среди них снова не было носителей кровных пределов.
Тело шиноби с кровным пределом было невероятно ценно. Убить такого – уже редкость, а уж доставить его тело обратно – и подавно.
Самые известные кровные пределы Ивагакуре – это Взрывное высвобождение (Бакутон) их диверсионных отрядов и Лавовое высвобождение (Йотон) Роши.
Изредка появлялись носители Стального высвобождения (Котон), но они были слишком редки, и уж тем более их тела не могли попасть к Цукасе, так что о них и думать не стоило.
«В конце концов, у меня пока только один зомби с Бакутоном… — вздохнул Цукаса. — Но ладно, эффект взрыва вполне можно заменить зомби, нашпигованным взрывными свитками».
За столько лет войны у Орочимару и Данзо наверняка скопилось не по одному телу с Бакутоном – все это были бесценные исследовательские материалы. То, что ему выделили одно, уже было невероятной удачей.
Время летело незаметно. Прошло пять месяцев.
За это время незначительный шум, поднятый Цукасой, давно утих. По мере того как он исчезал из поля зрения, многие из тех, кто обсуждал его историю как повод для разговора, постепенно забыли об этом когда-то известном шиноби.
С фронта постоянно приходили новые известия о войне.
Вторая Мировая Война Шиноби, которую жители Конохи ожидали вот-вот закончится, не только не прекратилась, но, по мере роста потерь на фронте, становилась только ожесточеннее.
Атаки Ивагакуре наращивали интенсивность, мобилизовывалось все больше войск. Казалось, они готовы биться с Конохой до последнего солдата.
Это шло вразрез с ожиданиями большинства.
В теории, во всем мире шиноби только Ивагакуре и Коноха все еще вели полномасштабные боевые действия. Остальные деревни уже прекратили армированные кампании. Война должна была вот-вот закончиться.
Но та свирепая решимость, которую демонстрировала Ивагакуре, создавала жутковатое ощущение, будто настоящая война только начинается.
Именно в этот момент Каэдама Цукаса наконец вышел за пределы своего Отдела по обработке тел.