0223: Жабы тоже должны внести свой вклад в великое дело господина Хокаге

Орочимару действительно кое-что знал о планах Джигена, но такая невиданная вещь, как Человек Божественного Древа, всё же вызывала у него некоторые сомнения.

Змеи по своей натуре не всегда верят даже тому, что видят собственными глазами, — что уж говорить о слухах?

— Вам ни за что не уничтожить гору Мьёбоку! Не думайте, что вам всё дозволено! Ты предал деревню, стал прислужником Ооцуцуки, и рано или поздно пожалеешь о своём выборе! — крикнул Джирайя, складывая руки и пользуясь моментом, чтобы впитать природную энергию. Он делал всё возможное, чтобы выиграть время.

Огромная гора Мьёбоку, некогда мирная и безмятежная, теперь была охвачена пламенем войны. Повсюду раздавались ужасающие взрывы. Один небрежный удар Джигена стирал с лица земли целые участки, уничтожая бесчисленное множество больших и малых жаб.

Жабы, одна за другой бросавшиеся в атаку, хоть и владели чакрой сендзюцу, которая всесторонне усиливала их физические способности и мощь техник, перед лицом невиданного врага в лице Ооцуцуки могли лишь создавать ему незначительные помехи.

Да, именно помехи. Джиген не мог напрямую поглощать техники, смешанные с природной энергией, и был вынужден уклоняться или принимать удар на себя. Но даже так он сокрушал оборону горы Мьёбоку с ошеломляющей силой.

И в тот момент, когда он снова поднял руку, готовясь стереть с лица земли участок, где скопилось множество жаб, на поле боя ворвалась фигура, двигавшаяся со скоростью, превосходящей возможности человеческого зрения.

«Прибыл?» — с безразличием подумал Джиген, глядя на множество кунаев, летевших в его сторону. Причём они были направлены не только на него, но и разбросаны по всей округе.

— Вторая ступень Летящего бога грома!

Минато Намиказе, войдя в Режим Мудреца, мгновенно появился над одним из кунаев и тут же нанёс удар своим особым кунаем в спину Джигена. Его движения были отточенными и лишёнными излишеств.

Бьякуган Джигена видел всё. Пусть это додзюцу и не славилось своей проницательностью, но тот, кто им пользовался, был далеко не обычным существом.

Его тело изогнулось под немыслимым углом, и из ладони мгновенно вырвался чёрный стержень, который со звоном «дзынь!» отразил внезапную атаку Минато.

— Жёлтая молния Конохи… У тебя неплохая скорость, и эта пространственно-временная техника весьма занимательна, — холодно произнёс Джиген. — Но одного этого далеко не достаточно.

Лицо Минато стало серьёзным. Не сумев нанести удар, он тут же использовал печать на кунае, чтобы телепортироваться. Почти в тот же миг, как он исчез, несколько стержней точно вонзились в то место, где он только что находился.

— Малыш Минато, этот тип не может поглощать чакру сендзюцу, это наше преимущество! — тут же крикнул мудрец Фукасаку. — Старуха, ты готова? Используем ту технику, чтобы дать малышу Минато шанс!

— Мудрое искусство: Песнь Противостояния Жаб — Неколебимый Мудрый Царь!

Раздалось пронзительное кваканье — это было высшее гэндзюцу горы Мьёбоку. Два мудреца не питали надежд, что эта техника действительно одолеет Джигена, им нужно было лишь на короткое время сковать его движения.

Даже мгновения было бы достаточно, ведь здесь находился человек, лучше всех в мире умевший пользоваться моментом.

— Мудрое искусство: Ультра Большой Шар Расенгана!

Силуэт Минато мелькнул в другом месте, и огромная лазурная сфера энергии обрушилась вниз.

В глазах у всех зажглась надежда. Если этот удар достигнет цели, он сможет уничтожить тело Джигена. И пусть это не убьёт его, но заставит тяжелораненого отступить.

Но и это не сработало. Джигену хватило одного взгляда. Активировав Сукунахикону, он заставил поражающий своей мощью Расенган сендзюцу резко уменьшиться прямо перед столкновением и в итоге обратиться в ничтожную искорку света.

— Бесполезно. Ваши техники на меня не действуют, — холодно произнёс Джиген, с невероятной скоростью освобождаясь от сендзюцу двух жаб. Для клана Ооцуцуки гэндзюцу, пожалуй, было самым бесполезным видом атаки.

Джиген поднял руку и выпустил ещё больше стержней, которые точно поразили все кунаи на земле, перекрыв Минато все возможные пути для перемещения.

Силуэт Минато непрерывно мелькал в воздухе, используя разбросанные по полю боя кунаи Летящего бога грома для сверхчастых телепортаций. Каждый раз он появлялся в последнюю секунду, едва избегая атак. Кунаи с чакрой сендзюцу, которые он изредка бросал, Джиген с лёгкостью отражал или уменьшал.

Битва была совершенно односторонней. Минато изо всех сил мог лишь сдерживать противника и защищаться, не имея возможности нанести Джигену хоть какой-то урон.

После нескольких раундов скоростного боя Минато был вынужден снова отступить на большое расстояние, тяжело дыша и ища следующую возможность. Его сердце сжималось от тяжести — враг был силён, как никто из тех, с кем ему доводилось встречаться.

Орочимару наблюдал за всем этим, и происходящее ничуть не выходило за рамки его ожиданий. Если Каэдама Цукаса не вмешается лично со своими людьми, гора Мьёбоку не сможет остановить такого монстра, как Джиген.

Чтобы достичь определённых целей, всегда нужно чем-то жертвовать. И в глазах Орочимару гора Мьёбоку была той самой ценой, которую необходимо было заплатить.

— Джирайя, столько лет прошло, а ты всё такой же… И у тебя хватает совести упрекать меня? Разве ты сам не прислуживаешь этим жабам? Их так называемое пророчество заставило тебя бегать столько лет, и ты до сих пор в него веришь? Если бы не это, ты бы давно привёл Нагато в Коноху, и, возможно, мир шиноби сегодня не был бы таким.

С талантом Нагато, стань он ниндзя Конохи под опекой Джирайи и получив должное, систематическое обучение, Третий Хокаге наверняка связал бы его по рукам и ногам различными речами и узами. Тогда Нагато стал бы одной из ключевых фигур фракции Хокаге и рано или поздно занял бы этот пост.

— Если бы Нагато рос в Конохе, у Каэдамы Цукасы не было бы шанса стать Четвёртым Хокаге, или, по крайней мере, ему пришлось бы заплатить гораздо большую цену. Эта цепная реакция изменила бы судьбы всех.

Орочимару посмотрел на замолчавшего Джирайю с ноткой жалости в глазах:
— И ещё одного ты не понял. Джиген пришёл сюда не для того, чтобы уничтожить гору Мьёбоку, а чтобы захватить тебя.

— Что?!

Джирайя был потрясён. На его лице наконец проступили узоры — он был готов сражаться в Режиме Мудреца.

— Пустые слова! Думаешь поколебать мою волю этой ложью?

Джирайя намеревался остановить Орочимару, но, видя, что тот всё это время не двигался с места, а убивал всех вокруг лишь Джиген, он немедленно бросился на него.

Даже зная, что он не ровня противнику, это не было причиной для отступления.

— Малыш Джирайя, мы вчетвером должны действовать сообща! Нельзя позволить ему потревожить Великого Старца! — прокричал Фукасаку. Он был весь в ранах; битва с Джигеном давалась ему крайне тяжело. Даже со множеством жаб, отчаянно сражавшихся до последней капли сил, и с помощью Минато, они смогли задержать Джигена лишь на несколько минут.

Святая земля, что должна была быть раем, полным зелёных гор, чистой воды, лотосов и кувшинок, теперь была усеяна неподвижными телами жаб с оторванными конечностями.

В поле зрения Джирайи Джиген, используя лишь чистое тайдзюцу и двигаясь так быстро, что оставлял за собой шлейф остаточных изображений, жестоко истреблял всех жаб на своём пути. Каждое мгновение десятки из них выходили из строя.

Даже когда его атаковали сендзюцу, Джиген одним движением Сукунахиконы уменьшал все техники в десятки, а то и в сотни раз, и любая, даже самая мощная атака, превращалась в лёгкий ветерок.

«Та старая жаба?»

Джиген взглянул своим бьякуганом и тут же увидел огромную, дряхлую жабу. Он отступил на шаг и, используя пространственно-временное додзюцу, переместился, легко пробив барьер дворца и оказавшись прямо перед Великим Жабьим Мудрецом.

По сравнению с огромной старой жабой, парящий в воздухе Джиген казался миниатюрным, но этого было достаточно, чтобы веки гигантского и неповоротливого старца дрогнули, и он медленно открыл свои глаза, которые на самом деле уже почти ничего не видели.

Джиген заговорил:
— Прошу прощения за столь дерзкое вторжение. Пожалуйста, удовлетворите моё любопытство.

— Пришелец из другого мира, твоя судьба постоянно меняется, и большинство вариантов будущего весьма безрадостны, — ответил Великий Жабий Мудрец, который часто терял память, но сейчас был в полном сознании.

— Способность заглядывать в судьбу… Не ожидал, что такое существо, как ты, овладеет ею. Но вместо того, чтобы беспокоиться о моей судьбе, лучше взгляни на судьбу этой планеты. Вот это мне очень интересно.

На безразличном лице Джигена промелькнул редкий интерес. Даже в клане Ооцуцуки искусство прорицания было редкостью, и он напал на гору Мьёбоку отчасти именно из-за этой способности.

Однако он не собирался получать её от самого Великого Жаьбего Мудреца. У него был другой способ.

Великий Жабий Мудрец дрожащим голосом произнёс:
— В большинстве вариантов будущего судьба этого мира незавидна. Гигантское древо закроет небо, а энергия земли быстро иссякнет. Однако всё ещё существует надежда изменить этот исход. В этом и есть смысл усилий. Каждый выбор направляет судьбу по новому пути, и разные решения, принятые разными людьми, в конечном итоге пересекутся в разных точках.

— Вот как. Благодарю тебя за информацию из будущего. Впрочем, ты сам это будущее уже не увидишь. Полагаю, ты к этому готов.

Джиген протянул руку, и в ней появился стержень:
— Ты так хорошо разбираешься в судьбе. Почему бы тебе не предсказать, будешь ли ты жив или мёртв в следующую секунду?

С этими словами он метнул стержень, насквозь пронзив огромную жабу.

— Ещё не умер. Значит, жив. Считай, ты выиграл. А как насчёт этого раза?

Одного стержня было недостаточно. Из его раскрытой ладони вырвалось бесчисленное множество игл, которые мгновенно увеличились в размере и в один миг превратили Великого Жаьего Мудреца в решето. Потоки крови и ошмётки плоти забрызгали священное место.

Из пасти Великого Жаьего Мудреца текла кровь, но его лицо было на удивление умиротворённым. Как и сказал Джиген, в этой бурно меняющейся судьбе он действительно видел картину собственной смерти.

И он знал, что сопротивление бесполезно. Никто не мог остановить Джигена, который восстановил свои силы. Перед сокрушительной мощью Ооцуцуки даже древнее существо, прожившее более тысячи лет, после смерти превращалось лишь в груду гниющего мяса.

— Нельзя оставлять твоё тело. Я не могу позволить Каэдаме Цукасе заполучить твои способности.

Джиген снова поднял руку и, используя пространственно-временное додзюцу, поглотил и переместил всю материю в определённом радиусе, оставив на её месте лишь глубокую воронку.

Так погиб этот древний свидетель эпохи Кагуи и Мудреца Шести Путей, видевший всю историю развития мира шиноби.

Когда Джирайя, Минато и два жабьих мудреца ворвались внутрь, они увидели лишь зияющую дыру в земле и стенах и сразу поняли, что произошло.

— Великий Старец…

— Я не чувствую ауры Великого Старца! Что ты наделал, ублюдок?!

— Этот гад…

Джирайя и остальные были вне себя от ярости!
Это был Великий Жабий Мудрец, настоящее живое ископаемое мира шиноби, обладавший способностью заглядывать в судьбу. Долгие годы он был для Джирайи и его соратников объектом почитания.

Они до сих пор верили в Дитя из пророчества, которое изменит мир шиноби, и преданно ждали, когда вырастет Нагато. Хотя Минато в глубине души сомневался, смутно ощущая, что Нагато, возможно, не тот, кого они ждут, и что Дитя из пророчества — кто-то другой.

Ведь Нагато не проявлял никаких признаков, указывающих на то, что он способен переломить ход событий. Оставляя в стороне силу — на данный момент не было видно путей для её дальнейшего роста, который позволил бы одолеть нескольких сильнейших врагов мира шиноби, — в других качествах он также не выделялся.

Самое главное, его идеология была сомнительной. Заполучить супероружие и угрожать всему миру, нанося удары по всем, кто ослушается… Такое поведение никак не вязалось с образом Дитя из пророчества. Где же здесь любовь и мир?

В этой временной линии у Минато не было сына, и он не ощущал тёплой, особой чакры реинкарнации Ашуры, поэтому до сих пор не мог определить, кто же на самом деле является Дитя из пророчества.

Джиген обернулся, и его взгляд остановился на Джирайе.

— Не стоит скорбеть по этому животному. Пойдёшь со мной, и ты получишь способность к предсказаниям, что намного превосходит его. Джирайя, ты станешь одним из столпов организации «Кара».

Джиген протянул руку, но в ответ получил лишь «Великий огненный шар» Джирайи.

Вжух!

Джиген взмахом стержня аккуратно рассёк огненный шар надвое. Бушующее пламя прошло по обе стороны от него. Вся эта последовательность движений выглядела так, словно он репетировал её бесчисленное количество раз — элегантно, с развевающейся одеждой.

— Этот лентяй Орочимару не выполнил свою работу, так что мне придётся сделать всё самому. Результат будет тот же.

Джиген совершенно не принимал их всерьёз, точно так же, как без малейших колебаний ворвался на гору Мьёбоку. Разве пришельцев волнует жизнь местных животных? Если мешают — убить. Особенно того, кто обладал способностью к предсказаниям. Пусть увиденный им уголок будущего и был туманным, а сам наблюдатель — старым и забывчивым, но он всё равно должен был умереть первым.

Джиген намеревался найти подходящего кандидата, чтобы передать ему эту силу — божественную технику, происходящую от Ооцуцуки Шибая, существа, стоявшего на вершине клана Ооцуцуки.

И этот кандидат уже давно переместился в иное измерение, отделившись от реальности.

— Как жаль, что ты отказался. В таком случае, мне придётся применить более грубые методы. Превратить тебя напрямую в Человека Божественного Древа — тоже неплохой вариант, — сказал Джиген.

В тот же миг он вступил в бой с Джирайей и остальными. Это была последняя ожесточённая битва на этой священной земле.

Когда Нагато получил известие и поспешно прибыл на место, он увидел лишь дымящиеся руины и мёртвые тела.

— Похоже, всё уже кончилось. Со способностями Джигена сломить оборону горы Мьёбоку в одночасье не составило труда.

Следом появился силуэт Каэдамы Цукасы. Он небрежно пнул мёртвую жабу в воду и сказал:
— Он даже оказал мне услугу. Теперь мне будет удобнее взять это место под контроль и подчинить себе всех жаб, способных производить чакру сендзюцу.