0224: Вторая луна

Отношения между Конохой и горой Мьёбоку были далеки от близких. Особенно после прихода к власти Каэдамы Цукасы, который едва не развязал войну с Мьёбоку, но позже они с трудом достигли примирения.

Условием было то, что жабы с горы Мьёбоку будут поставлять ему чакру сендзюцу. Однако в последние годы Цукаса был занят созданием и расширением Цукуёми Пустоты, и собранной им обычной чакры было достаточно, поэтому он так и не начал по-настоящему грабить Мьёбоку.

Но в этот раз всё было иначе.

«Джиген действует поразительно быстро. Так скоро превратить гору Мьёбоку в руины...»

Каэдама Цукаса поднял руку, создавая две чёрные дыры. Он по своему желанию управлял их гравитацией, что позволяло ему парить и летать в воздухе.

Окинув взглядом гору Мьёбоку, испещрённую воронками и выбоинами, словно её обглодала собака, Цукаса усмехнулся. Он взмахнул рукой, и тут же группа мёртвых жаб, содрогаясь, поднялась на ноги. Они стали его глазами и ушами, разбегаясь во все стороны и позволяя Цукасе полностью контролировать ситуацию на горе.

— Нет... Это же святая земля, а теперь она...

Нагато стиснул зубы, дрожа от гнева. На самом деле, нельзя было сказать, что он испытывал к горе Мьёбоку глубокие чувства. Джирайя привёл его туда в юности, когда его мировоззрение только начинало формироваться, и промыть ему мозги теориями Мьёбоку было уже невозможно.

Он прекрасно понимал, что Мьёбоку обучала его сендзюцу лишь из-за Риннегана, веря, что он и есть тот самый Дитя из пророчества, способный изменить мир шиноби. Для Мьёбоку взращивание и поддержка Дитя из пророчества было способом защитить мир, а значит, и саму себя. Кроме того, это, несомненно, позволило бы им сохранить свой особый статус в новую эпоху.

Теперь же Нагато знал, что его глаза принадлежат Мадаре, и что он никакой не Дитя из пророчества. Его сделка с Мьёбоку провалилась с самого начала, но, по крайней мере, Режим Мудреца остался у него.

И всё же сказать, что у него не было никаких чувств, тоже было нельзя. Хотя характер Нагато сильно изменился из-за пережитых невзгод, базовые эмоции и моральные принципы у него сохранились.

Видя, как некогда умиротворённая и прекрасная, словно райский уголок, гора Мьёбоку превратилась в поле, усеянное руинами и трупами, Нагато ощутил гнев, идущий из глубины души!
К тому же, он не знал, был ли его уважаемый учитель Джирайя всё ещё на Мьёбоку, не знал, жив он или мёртв!

Внезапно в самом сердце святой земли прогремел мощный взрыв. Один за другим гигантские кубы, словно пушечные ядра, рухнули с неба, сокрушая всю материю и энергию с неодолимой силой.

В одно мгновение всё вокруг было стёрто в порошок.

— Это направление... там Великий Жабий Мудрец... Плохо!

Нагато взревел и уже был готов броситься вперёд, не считаясь с последствиями, но не успел он двинуться с места, как Мадара с ещё большей скоростью схватил его за плечо и с силой удержал на месте.

— Дайкокутэн. Это додзюцу сильнее, чем Сукунахикона. Неужели есть необходимость использовать технику такого уровня в месте вроде Мьёбоку?

Мадара тоже был здесь. Удерживая разбушевавшегося Нагато, он сперва взглянул на парящего в небе Цукасу, на мгновение задержав взгляд на двух его универсальных чёрных дырах. Это лишь укрепило его решимость заполучить пространственно-временное додзюцу.

В руках Цукасы были Камуи и Охируме — обе техники позволяли перемещаться на огромные расстояния. Вдобавок к этому, обладая неизмеримым запасом чакры, Цукаса мог мгновенно переместиться из Конохи на гору Мьёбоку.

Такой мобильности Мадара мог только позавидовать.

Что до самой горы Мьёбоку? Мадара и в грош не ставил это жабье логово. В эпоху, когда они с Хаширамой правили миром шиноби, для этих жаб не было места.
Так называемая «святая земля» была просто посмешищем — всего лишь скопище призывных зверей, овладевших сендзюцу.

Для Мадары сендзюцу всегда было чем-то необязательным. Риннеган, Стихия Дерева, Хвостатые Звери, Божественное Древо, а теперь ещё и Ооцуцуки — вот истинный путь. Природная энергия была лишь второстепенной системой сил. Хорошо, если она есть, но и без неё можно обойтись.

Что по-настоящему встревожило Мадару, так это гигантские чёрные кубы. На каждом из них время от времени появлялись и исчезали жуткие красные узоры, словно они дышали.

— Что будем делать? Если ты сейчас вмешаешься, может, и спасёшь пару жаб, — обратился Мадара к Цукасе.

— Спасать или нет... не только эти жабы владеют сендзюцу. К тому же, даже если я сейчас вмешаюсь, будет уже слишком поздно.

Цукаса смотрел на кубы. Это было сильнейшее додзюцу Джигена, и тот факт, что он использовал его, да ещё и создал сразу столько объектов, говорил о том, что Джиген намеревался решить всё одним ударом.

Причина, вероятно, в том, что он почувствовал их приближение и начал торопиться.

— Великий Жабий Мудрец владеет техникой предсказания, он может видеть будущее! — нетерпеливо воскликнул Нагато. — Джиген напал на Мьёбоку именно из-за него, чтобы помешать пророчеству!

Другой причины быть не могло. Иначе он просто не мог понять, почему существо уровня Джигена вдруг атаковало такое место, как гора Мьёбоку.

— Вряд ли. Половинчатые предсказания Великого Жабего Мудреца не идут ни в какое сравнение с истинными техниками прорицания.

Цукаса спустился на землю с невозмутимым видом, словно эти события его ничуть не трогали. Какая-то гора Мьёбоку... для него сейчас это было всего лишь место, где производят качественную рабочую силу. Если её не станет, большой беды не случится.

А что до того, что Джиген поднял такой шум, чтобы убить Великого Жабего Мудреца... не смешите. Этого просто не могло быть.

По сравнению с истинными техниками предсказания и всеведения, сбивчивые и обрывочные пророчества Великого Жабего Мудреца, которые то сбывались, то нет, не стоили и выеденного яйца.

Взять, к примеру, божественную технику Кашина Коджи «Джиппо» — он мог видеть бесчисленные временные линии будущего и на многих из них наблюдал ужасающую картину того, как гигантское Божественное Древо высасывает всю природную энергию мира, приводя всё живое к гибели.

Джирайя тоже оказался на Мьёбоку, и это вряд ли было случайностью... Разные божественные техники предъявляли к носителю более строгие требования совместимости. Скорее всего, Джиген пришёл за Джирайей.

— Мы втроём можем его остановить! — сгоряча выпалил Нагато. — В прошлый раз он сбежал, но в этот раз ему не уйти! Теперь у нас тоже есть мощное пространственно-временное додзюцу.

— Не всё так просто. В прошлый раз мы заставили Джигена отступить, потому что у нас было преимущество в информации, да и он нас недооценил. Но в этот раз... — Мадара посмотрел на Цукасу.

В тот раз они с Нагато объединили усилия и вынудили Джигена выпустить Десятихвостого, чтобы получить шанс на побег. Если бы Цукаса не был занят своим Цукуёми Пустоты и вмешался лично, они вполне могли бы покончить с Джигеном!

Стоило лишь заставить Джигена начать ритуал перерождения, чтобы Ишики воскрес в его теле, как у Ооцуцуки осталось бы всего два дня жизни. Без лучшего сосуда он был бы обречён.

Цукаса ничего не ответил. Он использовал Охируме, чтобы открыть портал, шагнул в него и тут же появился в небе над гигантскими кубами.

Даже просто находясь рядом с этими творениями Дайкокутэн, Цукаса ощущал явный дискомфорт. Кубы обладали способностью мешать потокам чакры и оказывали мощное подавляющее и запечатывающее действие.

В оригинальной временной линии Наруто и Саске серьёзно пострадали от этого додзюцу.

В просветах между кубами Цукаса увидел фигуру Джигена. В одной руке тот держал потерявшего сознание Джирайю.

Джиген тоже заметил его и поднял голову, их взгляды встретились.

«Этот парень овладел новым додзюцу, с ним стало ещё труднее справиться...»

Сердце Джигена сжалось, но он тут же осознал, что такая реакция для него абсолютно недопустима — великий Ооцуцуки Ишики, пусть даже паразитирующий и управляющий этим никчёмным телом, не должен испытывать инстинктивный страх перед кем-то вроде Каэдамы Цукасы!

Его самолюбие вновь было уязвлено. Пусть Джиген и скрывался тысячу лет, он всё равно был в ярости от этой тихой перемены в себе.

Цукаса смотрел на Джигена сверху вниз:
— Похоже, моё появление тебя сильно беспокоит. Не вини себя за это чувство, ведь ты столкнулся с кем-то более неприятным, чем твои сородичи.

— Высокие амбиции, но оторванные от реальности.

Лицо Джигена оставалось бесстрастным. Нынешний Цукаса, при всём своём могуществе, в лучшем случае мог бы потягаться со слабейшим из его клана, и то не факт, что победил бы. Например, с подчинённым Момошики, Киншики, который в конечном счёте должен был стать пищей для Десятихвостого или самого Момошики.

— Так твоя цель — Джирайя, да? Если бы его не было на Мьёбоку, это место не превратилось бы в такое месиво... Но у меня с Мьёбоку есть формальное соглашение о сотрудничестве. Твоё вторжение создаёт мне проблемы, — сказал Цукаса.

— Вот как? Что ж, прости. Впрочем, мы квиты. Мы с тобой тоже были формальными союзниками, но ты доставил мне немало хлопот. Я ведь чуть не погиб, — холодно ответил Джиген.

Цукаса усмехнулся:
— А, кажется, так и есть. Мы с тобой, сами того не заметив, разошлись по разным дорогам. Кстати, тот факт, что Орочимару переметнулся к тебе, я, кажется, так и не расследовал. А ты так и не отдал мне обещанного Десятихвостого.

— Присоединяйся к моей организации «Кара», и я отдам тебе Десятихвостого.

— Отлично, я согласен. С этого момента я — член организации «Кара».

— Прекрасно. Я оставил Десятихвостого в Стране Рисовых Полей. Можешь забирать.

Они смотрели друг на друга, и битва их додзюцу началась с первого же пересечения взглядов.

Цукаса презрительно хмыкнул. Охотиться на Десятихвостого? Звучит заманчиво, но сунуться туда сейчас — значит, угодить в огромную ловушку.

В прошлый раз тело Джигена было на грани коллапса, поэтому он и выбросил Десятихвостого, чтобы прикрыть своё отступление. Пережив тот кризис, Джиген восстановил свои силы и в любой момент мог забрать зверя обратно.

Более того, для создания Людей Божественного Древа Десятихвостый был ключевым элементом. Попытаться захватить его сейчас — верная и мучительная смерть. И самое главное, это был полноценный Десятихвостый, существо уровня Шести Путей!

Даже не поглотив Ооцуцуки и не развив форму Божественного Древа, он всё равно оставался Десятихвостым. Учитывая те несколько божественных техник, что были в арсенале Джигена, особенно «Когтяную Метку», которая идеально сочеталась с Десятихвостым и даже могла превратить его самосознание в высшего Человека Божественного Древа...

Нет, Цукаса пока не собирался трогать Десятихвостого. По крайней мере, до тех пор, пока сам не обретёт силу уровня Шести Путей.

Но ждать оставалось недолго.

— Скоро этому миру, вероятно, предстоит столкнуться с последним судом. Ты стоишь на противоположной мне стороне. Говоря словами той гигантской жабы, это выбор судьбы... Хотя я и не считаю, что он что-то понимает в судьбе.

По сравнению с Джигеном, или, вернее, с Ооцуцуки Ишики, всеми уважаемый, мудрый и знающий, настоящий живой ископаемый мира шиноби, Великий Жабий Мудрец, был так себе — всего лишь тысячелетний младенец.

Вшух!

За спиной Джигена открылся портал. Он бросил последний взгляд на стремительно приближающихся Мадару и Нагато и исчез.

— Вот же ублюдок, как быстро смылся! Ещё быстрее, чем в прошлый раз!

Нагато гневно взревел. Вращая Риннеганом, он осматривал всё вокруг, пытаясь отыскать следы Великого Жабего Мудреца среди кубов и немногочисленных обломков.

Но, увы, тщетно. Он увидел лишь раздавленную нижней половиной одного из кубов, давно испустившую дух Шиму. Её выпученные предсмертные глаза были устремлены в одном направлении и полны невысказанного отчаяния.

— Даже госпожа Шима...

Нагато быстро пробежался по округе, но, к счастью, больше не нашёл тел, которые бы его волновали. Это было единственным утешением в этой трагедии.

Цукаса спустился с небес:
— Целью Джигена был Джирайя. Он нанёс Мьёбоку тяжёлый урон, но Джирайю специально оглушил и похитил. Жабы Мьёбоку, надо отдать им должное, сражались за Джирайю до последнего и заплатили за это огромную цену.

— Учитель Джирайя? Но... — Нагато не мог этого понять, но быстро сообразил, за что нужно зацепиться.

Фигура Орочимару, трусливо прячущаяся в тени между кубами, пыталась остаться незамеченной. И хотя кубы мешали восприятию чакры, острое зрение Нагато всё же его обнаружило.

— Орочимару! Это ты привёл сюда Ооцуцуки!

Нагато взревел от ярости. Он взмыл в воздух, раскинув руки, из которых тут же выросло несколько механических конечностей Пути Асуры, превратившихся в жерла чакро-пушек. Он немедленно открыл огонь по тому месту, где прятался Орочимару.

Несмотря на помехи от кубов, залп накрыл целый сектор, и вспыхнул яркий свет.

Из расщелины между кубами выскользнула ядовитая змея и, раскрыв пасть, выплюнула из себя Орочимару.

— Не ожидал, что всё так обернётся. Этот ублюдок Джиген совершенно проигнорировал меня и просто бросил при отступлении.

На лице Орочимару появилась ледяная улыбка, но страха в ней не было. Он смотрел на Цукасу, Нагато и Мадару — он не мог победить ни одного из них, но и сдаваться без боя не собирался.

— Техника Призыва!

Орочимару призвал огромное количество ядовитых змей, которые, сплетаясь и извиваясь, расползлись во все стороны.

— Не пытайся уйти! — прорычал Нагато. — Сегодня ты умрёшь здесь!

Не можешь справиться с Ооцуцуки, так хоть с тобой справлюсь! А после победы над Орочимару он сможет использовать Путь Человека, чтобы прочесть его память и узнать истинные мотивы Джигена!

Цукаса и Мадара не вмешивались в эту мелкую потасовку. Раз уж Нагато решил действовать, они просто понаблюдают. В любом случае, сбежать Орочимару точно не удастся.

— Джиген ускоряет свои действия. Значит, и мне нельзя сидеть сложа руки, — произнёс Цукаса. — Пора создать вторую луну.