0221: Путь Человека Божественного Древа
«Что такое Человек Божественного Древа?»
Обито уставился на Чёрного Зецу налитыми кровью глазами. Уже находясь на грани безумия, он источал леденящую жажду убийства, словно в следующую секунду был готов прикончить своего собеседника.
Чёрный Зецу стоял на месте, ничуть не встревоженный. Он знал, что Обито не станет нападать — по крайней мере, не сейчас.
В этом ужасном мире только они двое могли найти утешение в общем несчастье.
«Проще говоря, это могущественное существо, обретшее силу Десятихвостого», — пояснил Чёрный Зецу.
«Что это ещё такое? Говоря прямо, это ведь просто неполноценный джинчуурики Десятихвостого, не так ли? Сомнительно, что он смог бы одолеть даже такого джинчуурики, как Кушина», — насмешливо произнёс Обито.
«От джинчуурики есть отличия. По крайней мере, тебе не придётся запечатывать силу Десятихвостого в своём теле. Ты сможешь идеально слиться с его силой, особенно на уровне родословной».
Чёрный Зецу продолжил: «Иначе говоря, у тебя будет шанс напрямую пробудить Риннеган, минуя путь от Вечного Мангекьё. Маршрут Мадары и путь Человека Божественного Древа — совершенно разные вещи».
«Бред какой-то. Если бы Кагуя обладала такой способностью, почему она не приказала тебе создать Человека Божественного Древа, чтобы тот её воскресил? Неужели за тысячу лет в каждую эпоху находился свой Каэдама Цукаса, который держал мир шиноби в узде и мешал тебе действовать?»
Обито впился взглядом в Чёрного Зецу. Его новый Мангекьё Шаринган излучал ещё более зловещую силу, чем прежде, и он размышлял, сможет ли подчинить Чёрного Зецу с помощью гендзюцу.
Однако полной уверенности у него не было. Это существо было порождено Ооцуцуки Кагуей и, вероятно, обладало особой устойчивостью к иллюзиям. Иначе, даже если бы Мадара преуспел с Бесконечным Цукуёми, как бы Чёрный Зецу воскресил Кагую, попадись он сам в гендзюцу?
Чёрный Зецу выждал несколько секунд и заговорил: «Похоже, ты передумал использовать свой новый Мангекьё Шаринган против меня. И это совершенно верное решение. Гендзюцу на меня практически не действует».
Он сделал паузу и, встретившись взглядом с единственным, налитым кровью глазом Обито, продолжил: «Что до твоего вопроса — Мать не посвятила меня в детали. Но я предполагаю, что у меня не было бы возможности контролировать Человека Божественного Древа. Другими словами, став им, ты, скорее всего, не превратишься в марионетку Десятихвостого, а сохранишь собственное сознание».
Это был вывод, к которому пришёл Чёрный Зецу: Кагуя не смогла бы заставить Человека Божественного Древа активировать Бесконечное Цукуёми!
Исходя из этого, сам процесс превращения кого-либо в Человека Божественного Древа равносилен раскрытию всей информации о Десятихвостом и Кагуе. Если бы этот человек, став Человеком Божественного Древа, отказался встать на сторону Кагуи, но при этом обрёл бы непревзойдённую силу, то с Кагуей было бы покончено — у неё не осталось бы ни единого шанса на освобождение.
Созданный с таким трудом Человек Божественного Древа мог бы стать величайшим препятствием на пути её воскрешения.
«Хмф, в твоей логике есть смысл. Вы потратили столько времени, но в итоге всё равно вынуждены пойти по этому пути», — с сарказмом заметил Обито.
«Ничего не поделаешь, — спокойно ответил Чёрный Зецу. — Мы были уже близки к успеху. Мадара, пробудивший Риннеган, безоговорочно верил в план "Глаз Луны". Стоило лишь Нагато или кому-нибудь ещё воскресить его с помощью Техники Небесного Воскрешения Ринне, и Мадара сделал бы всё остальное: захватил бы Хвостатых, возродил Десятихвостого, активировал Бесконечное Цукуёми... Но кто мог предвидеть, что всё обернётся так?»
За последнюю тысячу лет ни один период не выходил из-под контроля так, как нынешний. Мир, словно сорвавшаяся с цепи дикая лошадь, мчался в направлении, которое пугало даже Чёрного Зецу.
Мало того, что появился Каэдама Цукаса, так ещё и объявились другие Ооцуцуки. Некий Джиген теперь был одержим идеей собственного воскрешения, и его активность приводила Чёрного Зецу в ужас.
Джиген заставил Орочимару создавать для него сосуд. Если тот преуспеет, и Ооцуцуки, контролирующий Джигена, обретёт идеальное тело, какой шанс останется у Кагуи?
Демоническая Статуя? Луна? Перед полноценным Ооцуцуки всё это было не более чем пылью, поднятой ураганом, — сметут и не заметят.
«С тех пор как Мать была запечатана Хагоромо и Хамурой, наступила самая опасная и последняя эпоха. Если мы не преуспеем сейчас, то всё будет потеряно. Мы все умрём», — с горечью произнёс Чёрный Зецу.
«Умрём? Ну и пусть. Я не хочу больше ни секунды оставаться в этом лицемерном мире. Вечный покой в Чистых Землях, возможно, даже лучше...»
«Никаких Чистых Земель не будет. Вся чакра в этом мире — дар Матери. Спящие души в Чистых Землях также будут извлечены, чтобы вернуть Матери всё, что ей принадлежит».
Чёрный Зецу медленно продолжил: «Когда Мать освободится, она принесёт этому хаотичному миру окончательный мир. Вечное спокойствие станет основой этой планеты. Тебе не нравится реальность? Можешь жить в Бесконечном Цукуёми, проживая жизнь, которая тебя устраивает. Это куда лучше, чем какой-то там "Цукуёми Пустоты" Каэдамы Цукасы. Он создал его исключительно для того, чтобы отбирать чакру у живых существ».
Даже сейчас, казалось бы, раскрыв все карты, Чёрный Зецу умолчал о конечной цели Ооцуцуки — взращивании Божественного Древа.
А взращивание Древа неизбежно уничтожит мир шиноби, превратив эту планету жизни в мёртвый камень.
В этом отношении Джиген был куда честнее. Все его подчинённые прекрасно знали о его цели. Кто-то предавал его, кто-то поддерживал, а после окончательной смерти Ишики нашлись и те, кто унаследовал его Карму и полную копию сил, чтобы продолжить план по взращиванию Древа.
«Тогда Кагуя ничем не отличается от Каэдамы Цукасы. Оба используют Цукуёми, чтобы завладеть всей чакрой мира. Никто из вас не благороднее другого. Но, похоже, у меня нет выбора, кроме как встать на вашу сторону».
Обито принял решение: «Если то, что ты говоришь, — правда, и я смогу получить силу и родословную Десятихвостого, сохранив при этом своё "я", то я согласен стать Человеком Божественного Древа! Я верну то, что потерял, став ещё сильнее!»
«Наконец-то ты всё понял. Встав на этот путь, ты уже не сможешь свернуть. В будущем ты должен будешь помочь мне воскресить Мать. Это единственный способ спасти этот мир».
«Единственный ли это способ, я не знаю. Но я точно знаю, что не позволю таким, как Мадара и Каэдама Цукаса, добиться своего! Что я должен делать?» — спросил Обито, но его взгляд упал на стоявшего рядом Тоби.
Тоби всё это время молчал, но Обито не забыл, как его охарактеризовал Чёрный Зецу.
Он действительно был особенным. Среди всех Белых Зецу только Тоби был исключением — он обладал невероятной силой Стихии Дерева и мог служить бронёй, наделяя своего носителя ужасающей боевой мощью.
«Именно поэтому я привёл тебя в Страну Дождя, — сказал Чёрный Зецу. — Ключ ко всему — Демоническая Статуя Внешнего Пути и Тоби. Они сделают тебя благородным и могущественным Человеком Божественного Древа».
Тоби был «Дитя Божественного Древа», а Демоническая Статуя — оболочкой Десятихвостого, то есть телом Кагуи. Пусть сейчас она поглотила лишь Однохвостого и была далека от пика своей мощи, её суть оставалась прежней. Используя Тоби как фрагмент-носитель, можно было пересадить родословную и силу Десятихвостого, запечатанные в Статуе, в тело Обито.
В этом мире только Тоби был способен на такое. «Возможно, его рождение и было запасным планом, оставленным Матерью», — подумал Чёрный Зецу, с облегчением вздохнув.
Заполучить Обито было несложно. Сложнее будет заставить его, ставшего Человеком Божественного Древа, продолжить исполнение плана «Глаз Луны». Но это будет потом. Если не создать Человека Божественного Древа сейчас, никакого «потом» просто не будет.
Тоби заговорил: «Нам нужно использовать силу Демонической Статуи, так что надо торопиться. Мы должны успеть провести ритуал до того, как Мадара и Нагато вернутся».
«Где Демоническая Статуя?»
«К северу от Страны Дождя, на обратной стороне одного из холмов».
«Понял. Предоставьте это мне, я быстро доставлю вас туда».
Обито коснулся своего правого глаза, его зрачок резко сузился. Он активировал додзюцу своего нового Мангекьё Шарингана.
«Новый глаз… это тоже пространственно-временное додзюцу?» — в голосе Тоби прозвучало удивление. — «Когда глаз, не имеющий кровного родства, эволюционирует в Мангекьё Шаринган, он приобретает то же додзюцу, что и оригинал?»
«Нет, — покачал головой Чёрный Зецу. — Судя по всему, это совершенно новое додзюцу. Искажение реальных объектов для пространственного перемещения?»
«Почему оно так похоже на додзюцу левого глаза Каэдамы Цукасы? Создание пространственного вихря для перемещения объектов?» — Тоби в замешательстве склонил голову набок.
«О?» — глаза Чёрного Зецу сверкнули, словно он о чём-то догадался. — «Додзюцу, которое ты получил, пробудив Мангекьё Шаринган во второй раз, оказалось таким же, как у твоего двойника из параллельного мира? Воистину, это Око, отражающее душу. Когда души соприкасаются, отражённые в глазах техники становятся схожими».
Тоби всё время был рядом с Обито, и через него Чёрный Зецу, естественно, знал о том, чем тот занимался в последнее время, и о существовании параллельных миров.
К сожалению, знание это было бесполезным. Способом перемещения в параллельный мир, похоже, владели только Обито и Каэдама Цукаса. Но, по злонамеренным догадкам Чёрного Зецу, успех Обито с призывом Драконьего Источника, скорее всего, был результатом тайных манипуляций Цукасы... По крайней мере, Цукаса наверняка мог в любой момент остановить Обито.
К тому же, тот параллельный мир, похоже, уже был обречён. За прошедшее время он, вероятно, превратился в мир зомби, где лишь горстка выживших цеплялась за жизнь. Каэдама Цукаса действовал там без малейших колебаний, отбросив все сдерживающие факторы и оковы.
Единственной и последней надеждой оставался Человек Божественного Древа.
«Заткнитесь, я начинаю! Камуи!»
Обито сверкнул глазом. Вокруг его зрачка начал закручиваться вихрь, который исказил и поглотил все три фигуры.
Когда они появились снова, то уже стояли перед Демонической Статуей Внешнего Пути.
«Нам нужно действовать быстро. Конан и остальные всё ещё в Стране Дождя и наверняка внимательно следят за Демонической Статуей».
На самом деле, говоря это, Чёрный Зецу боялся внезапного появления Джигена. Другие могли не знать, что такое Человек Божественного Древа — да и сам Чёрный Зецу знал не так уж много, — но Джиген точно знал! А раз знал, то непременно попытается помешать!
«Тогда начнём скорее. Я больше не могу ждать».
«Тоби».
«Понял».
Тоби немедленно окутал Обито и подвёл его к Демонической Статуе.
Чёрный Зецу приложил руку к Статуе. Он служил ключом для её активации. На самом деле, его существование было критически важным — он был последним элементом в мозаике воскрешения Кагуи. Только слившись с джинчуурики Десятихвостого, он мог завершить перенос и захват воли Кагуи.
Сейчас же его задачей было запустить в Демонической Статуе процесс «взращивания», поместить внутрь Тоби и Обито и дождаться их перерождения.
Процесс был похож на создание новых Белых Зецу с помощью Статуи, но детали кардинально отличались, и конечный результат должен был быть совершенно иным.
«Надеюсь, у вас всё получится».
Чёрный Зецу смотрел на то, как Обито и Тоби, уже наполовину слившись со Статуей, произнёс: «Этот процесс займёт несколько лет. Когда всё закончится, Обито, твой глаз напрямую эволюционирует в Риннеган».
«Несколько лет?! Почему я не знал, что это так долго!»
«Ничего не поделаешь. Это Демоническая Статуя, а не полноценный Десятихвостый. Времени потребуется немного больше. К тому же, мы должны быть уверены, что Нагато и остальные не обнаружат, что вы слились со Статуей, а значит, нельзя производить много шума», — спокойно ответил Чёрный Зецу.
Обито был крайне раздосадован: «Кто знает, как изменится мир шиноби за эти несколько лет! Возможно, когда я получу Риннеган и силу Десятихвостого, этот мир уже будет в руках Джигена или Каэдамы Цукасы!»
«Этого не случится. Сосуд Джигена ещё далёк от совершенства, а Каэдама Цукаса сосредоточен на своём "Цукуёми Пустоты" и параллельных мирах. В ближайшее время наше положение будет безопасным, если мы сумеем хорошо спрятаться».
«А что с глазом? У меня только один. Второй, отсутствующий, тоже автоматически отрастит Риннеган? С силой Десятихвостого это ведь не должно быть проблемой».
«Не должно, но будет ли в итоге всё так, как ты ожидаешь, я не знаю. Однако у нас уже нет времени на поиски другого глаза. То, что я выкопал шаринган у членов клана Учиха, уже привлекло внимание Конохи. Ещё одна такая вылазка может раскрыть наше местоположение, и тогда всё будет кончено».
Раскрытие местоположения означало бы, что они готовят что-то новое. Если Каэдама Цукаса учует их след, кто знает, не решит ли он докопаться до сути?
К тому же, Каэдама Цукаса ни в коем случае не должен был узнать, что Чёрный Зецу всё ещё жив.
Обито был полон горького сожаления, но ничего не мог поделать. Он медленно закрыл глаза, и его фигура, словно жидкость, полностью растворилась в Демонической Статуе.
С точки зрения Чёрного Зецу, Статуя ничуть не изменилась — ни её внешний вид, ни частота вибраций чакры. Он вздохнул с облегчением.
Мадара и Нагато вряд ли из прихоти решат разобрать Демоническую Статую по частям. Если этого не произойдёт, то успех Обито и Тоби — лишь вопрос времени.
«Нужно потерпеть несколько лет. Всего несколько лет, и мы увидим, куда на самом деле движется судьба этого мира... Мать не могла ошибаться. Раз она хотела, чтобы я создал Человека Божественного Древа, значит, его сила должна превзойти все мои ожидания».
В Обито Чёрный Зецу не был уверен, но в Кагую он верил безгранично! Когда Человек Божественного Древа Обито явится миру, всё встанет на свои места.