0247: Первый опыт в качестве джинчуурики Десятихвостого

Каэдама Цукаса, сам лидер, даже не явился лично? Всего лишь прислал ученика с пересаженным Вечным Мангекьё?

Сердце Мизуки наполнилось яростью и тревогой. Он действительно боялся Каэдаму Цукасу — ведь он родился и вырос в Конохе, с детства слушая о его легендарных подвигах. Однако безграничное благоговение легко перерастает в безграничную ненависть, особенно у людей с характером Мизуки. Внезапно обретя силу, сравнимую с силой лучших шиноби, он почувствовал, как тёмная сторона его души разрослась до невиданных размеров.

Но сейчас его больше всего злило то, с каким презрением отнёсся к нему Цукаса!

— Он не смеет явиться пред очи великого меня, — холодно произнёс Мизуки. — Похоже, он уже понял, что мне не противник. Даже если ты бессмертный ниндзя, это бесполезно. Я сотру тебя в порошок.

Хидан склонил голову набок и закатил глаза:
— Ты ещё даже не Ооцуцуки. Учитель сказал, что ты всего лишь модифицированный инструмент, который можно выбросить после использования. Даже наличие у тебя Кармы ничего не значит. Лишь когда Джиген умрёт, у тебя появится шанс унаследовать всю его силу и стать новым Ооцуцуки.

— Похоже, ты хорошо осведомлён об Ооцуцуки... Хм, это лишь вопрос времени. Даже Джигену придётся полагаться на мою силу, ведь он не владеет Божественной техникой.

Мизуки тут же взмахнул руками, намереваясь связать Хидана. В его голове уже созрел план: расчленить тело Хидана с помощью «Когтяной Метки» и разбросать части по разным уголкам мира.

— Осторожнее с его пространственно-временными метками, которые он создаёт на расстоянии! — крикнул Ирука.

Но Хидан лишь покачал головой. В тот самый миг, когда на его теле появились «Когтяные Метки», он сложил одноручную печать и ударил ладонью по земле. Появилась странная формула призыва, и тут же снизошла некая призрачная сила.

— Что это такое... — Пробормотал Саске. Его Шаринган позволял видеть больше, чем обычные люди, и сейчас он был в полном замешательстве. — Призванный зверь?

«Когтяная Метка» в итоге поразила то, что призвал Хидан.

«Что это? Почему оно такое странное...» — едва успел подумать Мизуки, как увидел, что это «нечто» совершенно невосприимчиво к его технике. Оно мгновенно бросилось на него и крепко прижало к земле.

Он попытался использовать «Когтяную Метку», чтобы освободиться, но с ужасом обнаружил, что не может применить технику.

— Хе-хе, учитель наконец-то показал мне кое-что из своего арсенала.

Хидан усмехнулся и с насмешкой посмотрел на охваченного ужасом Мизуки. На его лице играла злорадная ухмылка — он обожал такие забавные моменты. Каждый раз, когда враг впадал в панику из-за нехватки информации, он получал огромное удовольствие.

Прежде чем Мизуки успел что-либо выкрикнуть, на глазах у всех фигура Хидана начала медленно исчезать.

Казалось, какая-то сила постепенно стирала само его существование из реальности.

— ...Изанаги? — неуверенно предположил Ирука.

Саске тут же покачал головой:
— Невозможно, это точно не Изанаги. Превратить такого сильного противника в иллюзию — на это Изанаги не способно. К тому же, глаза господина Хидана не ослепли, с ними всё в порядке.

Он склонялся к мысли, что Каэдама Цукаса силой стёр Мизуки с помощью «Цукуёми Пустоты» — например, превратив его из реального человека в иллюзорную подделку. Но это было настолько шокирующе и неслыханно...

Однако, учитывая, что «Цукуёми Пустоты» — сильнейшее гендзюцу современности, разработанное лично Цукасой и способное охватывать огромные территории, совершить нечто подобное, вероятно, было возможно?
В любом случае, внешне спокойный Саске был в полном замешательстве. Побывав на грани смерти, пробудив Шаринган и став свидетелем битвы высочайшего уровня, его юный разум пытался обработать слишком много информации и уже с трудом справлялся.

Наруто был в похожем состоянии, но он даже не знал, что такое Изанаги, и мог разобраться в произошедшем только позже.

— Это Драконий Источник. Где именно учитель его откопал, я точно не знаю, но штука полезная... Он вечно находит всякие странные вещи: Бога Смерти, Драконий Источник, Шкатулку Высшего Блаженства и прочее.

Хидан развернулся и ушёл. С момента его появления и до ухода он сделал лишь один ход, словно пришёл не для того, чтобы устранить ужасающего врага, а на лёгкую прогулку.

Эта абсолютная небрежность по отношению к противнику вызвала у Наруто и Саске такое восхищение, что их глаза засияли, как звёзды.

Ирука хотел было извиниться, ведь Мизуки пришёл в Коноху в основном из-за него, но Хидан не собирался слушать его пустые слова.

А Каэдаму Цукасу это и подавно не интересовало. Впрочем, к самому Мизуки у него был определённый интерес.

— Что это за место, чёрт возьми!

Мизуки снова открыл глаза и обнаружил, что обстановка кардинально изменилась. Судя по архитектуре, он всё ещё находился в Конохе.

Но вокруг были лишь полуразрушенные и обвалившиеся дома, всё пропитано мёртвой тишиной, словно здесь давно никто не жил. Куда ни глянь — царило запустение, будто наступил конец света.

Лишь изредка тишину нарушали зомби, бесцельно бродящие вокруг, ведомые одними лишь инстинктами.

— Гендзюцу? — Мизуки прокусил губу, но, несмотря на острую боль, не смог вырваться.

— И гендзюцу, и реальность. Ты второй, кого я сюда забросил. Возможно, скоро будет и третий.

Перед Мизуки появилась фигура Каэдамы Цукасы. Он с любопытством разглядывал его, словно редкое животное:
— Подумать только, такой отброс, как ты, смог овладеть Божественной техникой. Орочимару и впрямь гений.

Мизуки побледнел и инстинктивно отступил. Один лишь вид этого человека, даже если тот ничего не делал, вызывал у него колоссальное психологическое давление.
— При чём здесь Орочимару? Я овладел Божественной техникой благодаря собственным усилиям! Каэдама Цукаса, ты смеешь являться передо мной? Смерти не боишься?

Он создал множество «Когтяных Меток», покрыв ими не только землю, но и намереваясь оставить несколько на теле Цукасы.

Более того, на его лице начали проступать узоры — Мизуки принудительно высвобождал данные из Белой Кармы, чтобы использовать силу Джигена.

Но Цукаса стоял неподвижно. Все атаки прошли сквозь его тело, словно он был лишь призрачным образом, не существующим в этом измерении.

— Божественная техника, конечно, сильна, но всё зависит от того, кто её использует. Такое ничтожество, как ты, было создано лишь в качестве подопытного кролика... Раз уж Джиген осмелился отпустить тебя в мою деревню, значит, он уже приготовился к худшему.

Впрочем, даже Джиген наверняка не ожидал, что Цукаса одним махом забросит Мизуки в другой мир. Но так было даже лучше — это давало ему прекрасную возможность подставить Джигена.

— К тому же, «Когтяная Метка» — это пространственная способность. Она находится в совершенно ином измерении, нежели способности времени. Если бы я не использовал основную мощь Драконьего Источника для запечатывания Ооцуцуки Тонери, ты бы даже не смог стоять и говорить передо мной.

Каэдама Цукаса использовал Драконий Источник как своего рода запретную технику. Любого проблемного врага он, используя связь между «Цукуёми Пустоты» и «Ограниченным Цукуёми», а также тесную связь «Ограниченного Цукуёми» с аниме-хронологией, просто целиком перебрасывал сюда.

По крайней мере, в манга-хронологии враг был устранён. И пока с Драконьим Источником всё было в порядке, можно было не беспокоиться о том, что противник вернётся обратно.

Но Цукаса не мог просто использовать «Ограниченное Цукуёми» как свалку. Хотя этот мир уже давно погряз в бесконечной войне и, по сути, не представлял для него ценности, за которую стоило бы цепляться, у него всё ещё было своё применение.

Мизуки тут же запрыгнул на крышу разрушенного дома и в ужасе огляделся. Он постоянно видел, как кто-то сражается, и даже стал свидетелем того, как один человек погиб, но тела не осталось — оно просто медленно растворилось в воздухе.

— Что происходит... Время... У тебя додзюцу, управляющее временем? Неужели это будущее? Твоя Коноха была уничтожена войной?

В голове Мизуки царил хаос. Он никогда не отличался аналитическими способностями, и ему потребовалось ещё несколько секунд, чтобы внезапно осознать:

— Это «Ограниченное Цукуёми»! Я понял, это война, в которой люди могут участвовать, войдя в «Цукуёми Пустоты»!

Мизуки был ошеломлён. Леденящий холод пронзил его до костей, и он задрожал от неописуемого ужаса. Его тело, значительно усиленное Орочимару и Кармой, сейчас тряслось, а сердце бешено колотилось.

Это место было ему знакомо. До побега из Конохи он был чуунином и имел право входить в мир гендзюцу, расплачиваясь чакрой. Он, естественно, знал, что большинство людей, желающих заработать очки в «Цукуёми Пустоты» для обмена на желанные Кеккей Генкай и секретные техники, в основном делали это, участвуя в войне против «Ограниченного Цукуёми».

Те, кто погибал в бою, просто исчезали из мира гендзюцу. В реальности их дух получал травму, и после тяжёлой болезни и некоторого времени на восстановление они снова могли войти в «Цукуёми Пустоты» и продолжить сражаться.

А вот люди из «Ограниченного Цукуёми» умирали по-настоящему. Хотя некоторые и поговаривали, что NPC в «Ограниченном Цукуёми» уж слишком реалистичны, в итоге все списывали это на непревзойдённое мастерство Каэдамы Цукасы в запретных техниках, позволяющих ему с максимальной точностью симулировать реальность и создавать иллюзорный мир, который ощущался как настоящий.

Даже если у кого-то и возникали подозрения, доказательств не было. Да и сама догадка была слишком невероятной. Люди из «Ограниченного Цукуёми» умирали, а те, кто атаковал их из «Цукуёми Пустоты», — нет. Неужели возможно, чтобы иллюзорные люди могли атаковать реальных? Да ещё и бесконечно воскресая, игнорируя грань между жизнью и смертью, чтобы вести нескончаемую войну? Это звучало ещё абсурднее.

— Чёрт, так значит, это не какое-то будущее и даже не реальность, а мир гендзюцу? — Мизуки подавил панику, пытаясь казаться спокойным.

Но дёргающиеся мышцы на лице выдавали его истинные чувства.

Каэдама Цукаса поднял взгляд к небу:
— Это действительно «Ограниченное Цукуёми», но это не совсем мир гендзюцу. Твой интеллект оказался чуть выше, чем я предполагал. Кстати говоря, ты ведь тоже когда-то участвовал в этой войне. Выполнил 29 заданий D-ранга и 6 заданий C-ранга, чтобы получить одно-единственное право на участие. Но стоило тебе выйти на поле боя, как тебя тут же прикончила Узумаки Кушина. Ты не заработал ни одного очка и был вышвырнут прочь, а все твои старания пошли прахом... Как жаль.

— Ты следил за мной?

— «Цукуёми Пустоты» — моя запретная техника, и я лично руковожу войной против «Ограниченного Цукуёми». У меня есть резервные копии данных о каждом вашем подключении, всех ваших действиях и выполненных заданиях.

Цукаса указал на свою голову:
— Проще говоря, можешь считать «Цукуёми Пустоты» огромной «Кармой». Все данные записываются и сохраняются, и я могу получить к ним доступ в любой момент. Ты получил Белую Карму от Джигена, так что должен прекрасно понимать, о чём я. Поэтому не говори о слежке. Такое ничтожество, как ты, не стоит того, чтобы за тобой специально следить.

Мизуки в страхе отступил на два шага. Этот человек казался ему невероятно ужасающим. Созданное им гигантское групповое гендзюцу обладало ещё более пугающими возможностями, которые полностью выходили за пределы понимания Мизуки.

По сравнению с этим его Божественная техника уже не казалась такой впечатляющей и уж точно не вызывала у Каэдамы Цукасы никакого страха.

На теле Мизуки проступило ещё больше узоров. Это было крайне опасно: он совсем недавно получил Карму, и уже интенсивно использовал её силу для создания «Грязи Когтей», а затем снова и снова. Такое частое высвобождение силы ускоряло разрушение его и без того неполноценного тела.

Но у Мизуки не было выбора.

— Моя Божественная техника не ослабла! Неважно, мир гендзюцу это или другая реальность, на мою силу это не повлияет! Каэдама Цукаса, не думай, что я буду преклоняться перед тобой, как раньше!

Мизуки взревел и яростно взмахнул когтями, создавая всё новые чёрные метки. Ему нужен был лишь один шанс — оставить «Когтяную Метку» на теле Цукасы, чтобы обездвижить и убить его.

Каэдама Цукаса стоял неподвижно. И прежде чем Мизуки успел обрадоваться, прямо перед ним мгновенно возникла чёрная сфера, которая быстро расширилась в диск, блокируя метки.

Затем чёрная сфера изменила форму, и все «Когтяные Метки» на ней исчезли, словно никакие пространственные координаты не могли на ней закрепиться.

— Невозможно! Как ты мог так легко отразить мою Божественную технику?! Это же Божественная техника!

Мизуки неверяще взвыл, и его ужас наконец вырвался наружу. Он безрассудно бросился на Каэдаму Цукасу. Под действием силы Кармы его скорость была просто невероятной — быстрее, чем у Третьего и Четвёртого Райкаге!

Но это было бесполезно. Огромный коготь, который должен был сокрушить любое ниндзюцу и материю, был с лёгкостью остановлен одной вытянутой рукой Цукасы.

Земля под его ногами треснула, и ударная волна, расходясь кругами, поглотила разрушенные улицы и дома.

Но Каэдама Цукаса действительно отразил удар со спокойным лицом, полагаясь на чистую физическую силу. Это означало, что его тело вышло за пределы возможностей обычного шиноби.

— Это тело меня не разочаровало. Пусть я и далеко не полноценный джинчуурики Десятихвостого, но ты даже на неполноценного Ооцуцуки не тянешь, — впервые испытав силу этого тела, Цукаса остался доволен.

В тот же миг Джиген поднялся со своего кресла. На его безразличном лице впервые промелькнуло удивление.