0206: И у маленьких Хвостатых есть великая мечта: превзойти Десятихвостого

Первыми неладное почувствовали не ниндзя с выдающимися сенсорными способностями, а Хвостатые Звери.

Если бы Демоническая Статуя Внешнего Пути просто вышла из-под контроля, Хвостатые не испытали бы особых чувств. Когда-то Мудрец Шести Путей извлёк их из Десятихвостого, а затем с помощью Изанаги наделил собственным сознанием, превратив из чистой чакры Десятихвостого в существ из чакры. Естественно, они прекрасно понимали, что собой представляет Статуя.

Более того, Каэдама Цукаса отдал Однохвостого Нагато, чтобы тот скормил его Демонической Статуе.

Но сейчас появилось ещё одно огромное существо. Тоже Хвостатый, но единый и цельный, при этом гораздо крупнее и сильнее любого из зверей, обитающих в этом мире!
Даже находясь на другом конце планеты, они ощущали эту чакру, в которой, казалось, собралась вся ярость и жажда разрушения. Сильнейшее чувство дурного предзнаменования расползалось подобно проклятию. Даже обычные люди ощущали тревогу в дуновении ветра, что уж говорить о Хвостатых.

В этот миг Хвостатые, разбросанные по миру, пришли в беспокойное движение.

— Эта гнетущая чакра... несомненно, это новый Хвостатый Зверь!
— Не обычный... Неужели Десятихвостый возродился? Но как это возможно?! Мы все ещё здесь, Демоническая Статуя далеко не завершена!
— Курама, ты тоже это чувствуешь?
— Ха, и что с того, что я чувствую? Какое нам дело до внешних перемен? Мы всего лишь звери в клетке, и теперь должны беспокоиться о проблемах тех, кто снаружи?

В ментальном пространстве Хвостатых даже Однохвостый Шукаку, запертый в Демонической Статуе, счёл нужным появиться, расходуя остатки своих немногочисленных сил.

Собрания Хвостатых и так были редкостью. В любое другое время, когда остальные восемь зверей собирались, Шукаку, чьё положение было плачевным, не стал бы участвовать, стараясь сберечь силы. Но на этот раз дело было слишком важным, чтобы оставаться в стороне.

— Шукаку, так ты ещё жив? Сознание не поглощено Десятихвостым? Хотя это и не назовёшь хорошей новостью. — Курама лежал на земле и, приоткрыв глаза, взглянул на енотовидного зверя напротив.

Шукаку кипел от ярости:
— Не тебе злорадствовать! Если не найдём выход, твоя участь будет не лучше моей! Всех нас ждёт один конец!

Шукаку был на грани отчаяния. В ближайшее время шанса выбраться не предвиделось.

Люди — все до одного злодеи, без исключений. Слова Мудреца Шести Путей перед смертью о том, что люди и Хвостатые смогут понять друг друга и стать товарищами... всё это ложь! Где найти таких людей?
Даже если и есть такой чудак, как Киллер Би, он нашёл общий язык только с Восьмихвостым, но не с остальными восемью!

— Теперь кажется, что те, кто сажал нас в джинчуурики, были ещё умеренной фракцией, — с горечью пошутил Пятихвостый, ощущая безмерную тоску.

События во внешнем мире разворачивались с головокружительной скоростью. Они, Хвостатые, едва успевали за ними следить и постепенно превращались во второсортную боевую силу мира шиноби. Что за нелепость.

А в будущем Демоническая Статуя поглотит их одного за другим, и они, сохранив сознание, будут обречены на вечные страдания и отчаяние...

— Всё-таки старик Мудрец был гением. Он создал нас так, что даже если мы снова станем частью Десятихвостого, теоретически нас можно будет освободить с неповреждённым сознанием, если кто-то одолеет зверя. Это давало бы Дитя из пророчества шанс на наше спасение.
— К сожалению, — холодно усмехнулся Курама, — старик не мог предвидеть, что мир так изменится. Никакого Дитя из пророчества нет. Каэдама Цукаса постепенно монополизирует всё в этом мире. Я чувствую, как он шаг за шагом движется к этой цели.

Дитя из пророчества? Нельзя сказать, что его не будет. Но стоит Каэдаме Цукасе распространить свой Цукуёми Пустоты на другие страны, силой втянув в свою колесницу всё больше и больше людей, и тогда...

Для Дитя из пророчества настанет адский старт. Ему придётся развиваться в системе, от начала и до конца созданной Цукасой. И чем больше он будет стараться, тем больший вклад внесёт в дело Каэдамы Цукасы и тем глубже увязнет.

По сравнению с другими Хвостатыми, Курама знал о Цукасе больше всех, и потому всё меньше надеялся на будущее.

Снаружи появился новый Десятихвостый? Что ж, весьма любопытно. Вероятно, это связано с другими Ооцуцуки. Кто знает, сколько их вообще существует.

В любом случае, мир становился всё более безумным. Курама уже не удивился бы, если бы однажды Мудрец Шести Путей вдруг воскрес, чтобы навести порядок.

— Это новый Десятихвостый! Не тот, что состоит из нас! Он новый! И чёрт его знает, сможем ли мы сохранить сознание, если эта тварь сожрёт нас!

Четырёххвостый наконец не выдержал. Он стукнул кулаком и раздражённо воскликнул:
— О том, что Ооцуцуки Хамура ненадолго воскрес, а потом был уничтожен, некоторые из вас, должно быть, знают. Во внешнем мире это не секрет. А значит, старик Мудрец тоже ещё жив! Он, ставший джинчуурики Десятихвостого и создавший нас, должен быть только сильнее Хамуры!
— И что с того?
— А то, что если нас поглотит Демоническая Статуя, у нас останется хотя бы призрачная надежда на свободу! Но если нас сожрёт этот незнакомый Десятихвостый, кто знает, будет ли действовать Изанаги, которое старик применил на нас?

Это беспокоило не только Четырёхвостого, но и всех остальных.

Что бы ни случилось, они бессмертны. В худшем случае можно было просто лечь на дно и, как зрители, холодно наблюдать за изменениями в мире.

Пусть убьют — через несколько лет возродятся. Или снова станут частью Десятихвостого в ожидании туманной возможности освободиться. Но в любом случае они были вечны, и их сознание всегда оставалось нетронутым.

Но новый Десятихвостый означал чуждую сущность. Если он их поглотит... на пути к вечной жизни возникнет неопределённость, которую никто из них не хотел видеть.

Это было куда важнее, чем вопрос о том, когда родится Дитя из пророчества и когда оно их спасёт.

— Так вот о чём вы, ребята, беспокоитесь.

Внезапно со стороны Четырёхвостого раздалась эта фраза.

Остальные Хвостатые обернулись, и их морды исказились.
— Человек?
— Проклятье, что ты творишь?! Как ты посмел привести сюда человека без нашего разрешения!
— Этот запах... О-о-о! Это же Каэдама Цукаса, тот самый проклятый ублюдок!!!

Остальные восемь Хвостатых оскалились на Четырёхвостого.
Большинство из них были знакомы с чакрой этого незваного гостя.

— Почему вы все так злитесь? Я ведь могу предложить вам новый путь. По крайней мере, он куда перспективнее того, по которому вы ходили последнюю тысячу лет.

Из-за спины Четырёхвостого медленно вышел Каэдама Цукаса. По сравнению с огромными зверями его фигура была ничтожно мала — казалось, они могли одним выдохом стереть его в порошок. Но ни один из Хвостатых не смел его недооценивать. Все они смотрели на него как на смертельного врага.

Большинство из них уже пострадали от его рук!
Кому-то повезло, и они лишились лишь части чакры. Кому-то — нет, и они целиком попали к нему в плен. Однохвостый Шукаку был в наибольшей ярости. Он отчаянно метался. Из всех зверей именно его Цукаса схватил, а затем безжалостно бросил на съедение Демонической Статуе!

Каэдама Цукаса просто стоял, но ни один из присутствующих Хвостатых не осмеливался сделать и движения.

Курама прищурился и холодно усмехнулся:
— Хмф, так вот в чём дело. Я с самого начала чувствовал, что с Четырёхвостым что-то не так. Так значит... ты полностью перешёл на сторону Каэдамы Цукасы?

— Какая разница? Времена изменились, мир уже не тот, каким мы его знали. Появился новый Ооцуцуки, и кто знает, сколько их ещё появится? По крайней
мере, до появления Дитя из пророчества нам нужно искать подходящие пути. — Четырёххвостый фыркнул, но в голосе его слышалась некоторая неуверенность — он и впрямь выглядел предателем.

— Я действительно пришёл ради вашего будущего, — ровным тоном сказал Цукаса. — Что может дать Дитя из пророчества, могу дать и я. А чего он дать не может, я тоже могу дать. Например, тот Десятихвостый, что сейчас бушует снаружи. Если он поглотит вас, ваша участь будет печальна. Но если вмешаюсь я, то, что бы ни случилось в итоге, я смогу сохранить ваше сознание.

— Запереть нас в своём Цукуёми Пустоты и сделать своими домашними животными? — громко расхохотался Курама. Он находился в Конохе и через Кушину, разумеется, знал обо всём, что происходило в деревне.

При одной мысли о том, как такой могучий воин, как Третий Райкаге, в мире гендзюцу стал боссом в подземелье, на которого бесконечно охотятся другие, даже Кураму пробирал озноб.

— Третий Райкаге и ему подобные — враги, да и ценности особой не представляют, так что это лишь утилизация отходов. Вы — другое дело. В любой ситуации вы можете быть мне полезны. А я делаю только то, что мне выгодно.

— Я могу выделить вам в Цукуёми Пустоты отдельную территорию. Это будет ваша земля, и без вашего разрешения никто, кроме меня, не сможет туда войти. Вам нужно будет лишь платить мне чакрой... Это тоже своего рода вечная жизнь. Пока жив я — живы и вы. Умру я — тогда, возможно, умрёте и вы.

А Каэдама Цукаса, как понимал каждый из Хвостатых, был самым трудноубиваемым человеком в мире шиноби. Особенно после появления Цукуёми Пустоты. Если ему удастся связать им весь мир, все эти бесчисленные ниндзя станут живым щитом перед ним. Пока они все не погибнут, Цукаса не умрёт.

— Чтобы выжить, мы должны продать свои тела и души? Ты в любой момент можешь нас запечатать, как мы можем тебе доверять? — гневно спросил Семихвостый.

Положение Семихвостого тоже было плачевным. Он мирно жил в Стране Водопада, пока туда не вломились шиноби из Суны, не избили его и не сделали своим Хвостатым.
И это тоже произошло по указанию Цукасы.

— Доверие? — холодно ответил Цукаса. — Вы не заслуживаете столь ценной вещи. В этом мире её мало кто достоин. Да и мне ваше доверие совершенно не нужно.

Раз уж он решил стать единоличным владельцем этой планеты, Цукаса не собирался играть в игры с доверием. Он просто возьмёт всё под свой контроль. И когда всё станет его, он, разумеется, сможет проявить великодушие.

— Более того, — продолжил Цукаса, — вы все почувствовали присутствие нового Десятихвостого. Вы всё думаете, сохранится ли ваше сознание, если он вас поглотит. Мыслите слишком узко. Посмотрите на это с другой стороны: почему бы вам не поглотить Десятихвостого и не стать существами, равными ему или даже превосходящими его?

Поглотить Десятихвостого и стать сильнее. Тогда их больше никогда не съедят.

Девять Хвостатых переглянулись. Даже Четырёххвостый, который по своей инициативе привёл сюда Цукасу, не рассматривал такой возможности. Это была мысль в типичном для Каэдамы Цукасы духе. Однако... похоже, это и вправду был вполне осуществимый план?

Вместо того чтобы бояться того и этого, не лучше ли стать сильнее и в корне пресечь саму возможность своего уничтожения?
А у Цукасы были и желание, и сила помочь им достичь этой цели.

Хвостатые смотрели друг на друга огромными глазами, и никто не произносил ни слова.

— Что ж, — развёл руками Цукаса, — похоже, мы можем достичь предварительной договорённости. Когда каждый из вас, Хвостатых, станет равен Десятихвостому — пусть даже неполному, не поглотившему Ооцуцуки — этого будет достаточно, чтобы вы могли спокойно противостоять любым могущественным врагам.

А также приносить ещё большую пользу Каэдаме Цукасе, став оружием в его руках.

Сила неполного Десятихвостого была примерно на уровне Ооцуцуки, не вкусившего полноценного плода чакры. Это тоже был уровень Шести Путей, пусть и его низшая ступень.

— Я примерно понимаю, какого идеального мира вы ждёте — мира, где люди и Хвостатые понимают друг друга. Так вот, он уже наступил. Я вас прекрасно понимаю. И вы, должно быть, прекрасно понимаете, что я должен вас контролировать и эксплуатировать. Тем из вас, кто захочет сотрудничать со мной, я помогу. Тех, кто не захочет, я просто заставлю делать то же самое, прижав голову к земле.

В словах Цукасы звучала холодная решимость.
У Ооцуцуки наверняка был не один Десятихвостый. Всё равно их придётся уничтожать, так почему бы не поймать их и не скормить Хвостатым из этого мира.

— Почему ты выбрал нас, а не решил контролировать того Десятихвостого напрямую? — спросил Трёххвостый.
— Пока не могу. Мой шаринган, вероятно, немного сильнее обычного мангекьё, но его всё ещё недостаточно, чтобы подчинить Десятихвостого. Мне понадобится ещё некоторое время, чтобы получить риннеган. И в этот переходный период вы можете мне пригодиться.

Цукаса был предельно откровенен, он не счёл нужным лгать об этом.
— Кроме того, у всех вас есть чёткое самосознание, вы просто отличаетесь характерами. А Десятихвостый — всего лишь сильный дикий зверь.

Мудрец Шести Путей был настоящим гением. Разделив Десятихвостого, он с помощью Изанаги даровал Хвостатым подлинное сознание, позволив им, подобно людям, пройти путь от младенчества, постепенно развивая свои мысли и волю.

— Нет, я не согласен!
— Возможно, это неплохой выбор, в конце концов, мы ничего не теряем...
— Людям нельзя доверять, особенно Цукасе! Он ещё большее зло, чем Учиха Мадара!
— Объединиться с Цукасой, чтобы сперва уничтожить Десятихвостого, — по крайней мере, в этом нет ничего плохого, так ведь?

Среди Хвостатых вспыхнул яростный спор.

А во внешнем мире сражение двух неполных Десятихвостых становилось всё более ожесточённым и кровавым. Десятихвостый прижал Демоническую Статую к земле, и если бы не вмешательство извне, маленький Десятихвостый рано или поздно одержал бы победу в этой битве.