0106: Бессмертный не обманет бессмертного
Техника реинкарнации собственной жизни, тоже своего рода воскрешение «жизнь за жизнь», безусловно, уступала технике Риннегана — Внешнему Пути: Технике Самсары Небесной Жизни. Она не могла вернуть молодость, но Каэдама Цукаса это не волновало — он мог разделить затраты на ритуал, используя своих зомби.
Для него ценность Кишо Тенсей была даже выше, чем у техники Нагато.
«Если воскрешать только меня нынешнего, то много зомби-жертв не понадобится. Но если это буду я, дополненный клетками Хаширамы и Шаринганом, то количество необходимых зомби будет огромным».
Цукаса быстро провёл оценку. Это означало, что ему потребуется организовать масштабный ритуал, чтобы единовременно поглотить жизненную силу всех зомби и остановить процесс лишь после полного воскрешения.
Та малая толика жизненной силы, что он получил во время теста, уже успела иссякнуть. Тело, призванное Эдо Тенсей, в конечном счёте не могло надолго удерживать жизнь — это было подвластно лишь живым.
Значит, нужно было найти место, где можно собрать несметное число зомби и где никто не сможет помешать ритуалу.
В последующие два дня патрульные отряды Конохи, курсировавшие по Стране Огня, заметили, что зомби стали куда активнее.
— Эй, мне не показалось? Только что мимо пробежал ещё один зомби, да?
— Не показалось. Мой нос тоже уловил. От многих движущихся тел исходит запах земли и гнили. Очевидно, они были мертвы уже давно, и кто-то внезапно поднял их из-под земли...
— Хм, судя по докладам других отрядов, это происходит всё чаще. Интересно, чем занят господин Каэдама.
Ни один из патрульных даже не подумал доложить об этом в деревню. Шутка ли? Было очевидно, что это дело рук господина Каэдамы. И неважно, собирал ли он армию для военной операции, исследовал техники Стихии Трупов или просто развлекался от скуки — не им, простым шиноби, было об этом судить.
Доложить? Кому? Неужели Пожиратель Конохи, господин Каэдама, поведёт армию мертвецов на собственную деревню? Шутка была слишком уж несмешной.
Инузука Цумэ потёрла нос и, вспомнив кое-что, взволнованно понизила голос:
— Эй, вы слышали? В доме господина Каэдамы появилась женщина!
— Женщина? Что тут такого, ему уже пора жениться... Постойте-ка. Ты хочешь сказать, что эта женщина — труп? Тсс, у господина Каэдамы и впрямь необычные вкусы.
— Дурак, не то я имею в виду! Хочешь умереть — не тяни меня за собой! Разве можно такое вслух предполагать? Говорят, эта женщина — ученица, которую господин Джирайя нашёл за пределами деревни!
— Ученица?! Разве ученик господина Джирайи не Минато? Даже двое других из его команды не удостоились такого звания!
— Но это факт. Господин Джирайя взял ученицу за границей, точно так же, как господин Каэдама привёл к нам Хидана.
Группа продолжала патрулирование, оживлённо перешёптываясь.
Шух!
Проходивший мимо зомби на мгновение замер и повернул голову в их сторону. Патрульные тут же уставились в землю, храня молчание. Когда мертвец удалился, они вновь погрузились в бурное обсуждение.
Нагрузка на патрули снижалась, вторжения из других деревень становились реже, и у них появлялось немного свободного времени.
И это были лишь те зомби, которых они видели. Далеко за пределами их видимости, по всей стране, Цукаса поднимал давно умерших людей — всех, чьи тела ещё не истлели окончательно и имели хоть какую-то ценность.
Пока Цукаса был сосредоточен на сборе мертвецов, в Коноху бесшумно вернулся Орочимару. Вид у него был плачевный.
— Кхе-кхе-кхе... Каэдама-кун, я так рад видеть тебя в целости и сохранности. Твой трофей тоже в полном порядке. Едва войдя в деревню, я услышал, как люди обсуждают Конан. Джирайя, должно быть, с ума сходит, пытаясь выяснить, что же произошло в Стране Дождя.
Лицо Орочимару было бледным, и даже чистая, опрятная одежда не могла скрыть запах крови, исходивший от него. На этот раз все раны он нанёс себе сам — судя по всему, он перенёс как минимум один Шинра Тенсей.
Цукаса сидел в кресле, лениво перелистывая отчёты об экспериментах, хотя мыслями был далеко.
— Конан умна. Она знает, что можно использовать деревню, чтобы оказать на меня давление. Но это бесполезно.
— Каэдама-кун, вот этого я и не понимаю... Раз уж ты так ценишь эту женщину, почему бы не спрятать её на одной из своих баз в другом месте?
— В этом нет необходимости. У меня есть способ удержать Конан под контролем, а у тебя — нет. Поэтому тебе и приходится действовать скрытно.
— Хех, какая самоуверенность. А что, если Конан расскажет деревне о твоей смерти?.. — Взгляд Орочимару стал опасным, и он намеренно отошёл чуть дальше.
Цукаса отбросил документы и встал.
— Она не расскажет. Во-первых, у меня есть способы заставить её молчать. Во-вторых, она сама понимает, что и как нужно говорить. Давай лучше о тебе. Судя по твоему виду, ты потерпел сокрушительное поражение. Сильно досталось от Нагато?
— Что-то вроде того. Сила Нагато растёт с ошеломляющей скоростью. Кажется, у его додзюцу нет верхнего предела — его мощь ограничена лишь тем, сколько сможет выдержать сам Нагато...
Это и было главной головной болью Орочимару. У Нагато, по сути, отсутствовали какие-либо рамки развития. Движимый ненавистью и гневом, он стремительно раскрывал потенциал Риннегана. Нынешний Нагато был уже силён даже по меркам Каге — его арсенал техник, не требующих печатей, был просто непостижим.
Орочимару холодно усмехнулся:
— Каэдама-кун, как насчёт обмена? Если ты расскажешь мне, как тебе удалось разорвать контракт Эдо Тенсей, я поведаю тебе о новейшей технике глаз Нагато. Он ведь похищение своей соратницы повесил на меня и теперь, обезумев, жаждет мести.
Ещё чуть-чуть, совсем немного, и Орочимару заполучил бы Риннеган. Но в то же время он сам едва не погиб от руки Нагато, который без колебаний использовал свои глаза как приманку!
Хотя в боевом опыте и принятии решений Орочимару превосходил его, Нагато овладел техникой извлечения души, которую мог применять мгновенно!
Это было за гранью понимания. Гениальный ниндзя тратит всю жизнь, чтобы освоить одну запретную технику запечатывания души, а Нагато применяет её как нечто само собой разумеющееся, моментально и без печатей.
Если бы Орочимару вовремя не почувствовал неладное и не подставил под удар теневого клона, то от его «поглаживания по голове» он бы уже был мёртв.
Даже за всю Вторую Мировую Войну Шиноби Орочимару ни разу не был так близок к смерти.
— В этом нет необходимости. Дела Риннегана меня не интересуют. У меня свои заботы.
Цукаса поднялся.
— Я забираю трупы, которые ты ещё не использовал. И тех вражеских ниндзя, которых ты тайно захватил, — я тоже превращу их в зомби и уведу с собой.
— Хмф. Сначала — снятие Эдо Тенсей, затем — сбор зомби... Он собирается воскресить себя с помощью Кишо Тенсей? Не думал, что Эдо Тенсей и Кишо Тенсей можно совместить таким образом. Каэдама-кун, ты настоящий гений.
Орочимару, казалось, разгадал план Цукасы. С самого начала тому было нужно тело Эдо Тенсей, созданное на основе подопытного с клетками Хаширамы. Если такое тело воскресить, оно, по всей видимости, унаследует силу Первого Хокаге.
— Полагаю, при следующей нашей встрече я увижу, как ты владеешь Стихией Дерева. Поразительно. Клан Сенджу заплатил огромную цену в тщетных попытках достичь этого, а ты провернул всё таким вот образом.
Даже Орочимару вынужден был признать, что план Цукасы был безумен. Один неверный шаг — и всё бы рухнуло. Но, учитывая, что Цукаса наверняка подготовил запасные варианты и уже добился своего, Орочимару не стал больше ничего говорить.
— Разве Сенджу Тока не стала уже неполноценным обладателем Стихии Дерева? Одного успешного примера им должно хватить для спокойствия, — равнодушно бросил Цукаса.
Он не удивился, что Орочимару раскусил его. На данном этапе это уже не имело никакого значения.
Кроме техник запечатывания, ничто не могло остановить Цукасу.
— Твой план действительно хорош. Не буду скрывать, я годами пытался разработать секретную технику смены тел, но не додумался, что можно пойти таким путём. Единственное, о чём жалею, — так это о том, что мне не заполучить твою технику Кишо Тенсей, — на лице Орочимару отразилось глубокое сожаление.
Эдо Тенсей и Кишо Тенсей — оба компонента были незаменимы. Разве что он смог бы овладеть другой техникой воскрешения, но это было невозможно.
Впрочем, сколько в этом сожалении было правды, сказать было трудно. Ведь Орочимару стремился к вечной жизни, а план Цукасы был слишком рискованным. Его собственная, ещё не доведённая до совершенства Реинкарнация Живого Трупа — прямое поглощение души и захват тела — была куда «безопаснее».
Цукаса встал и прошёл мимо Орочимару.
Сейчас он был мертвецом. Какие бы бури ни разразились в Конохе с возвращением Данзо, его это не касалось.
Количество зомби было почти достаточным. В ближайшее время он покинет деревню и найдёт уединённое место для завершения ритуала.
Что касается конкретного места, у Цукасы уже были точные координаты. Разумеется, не в Стране Огня — это был самый густонаселённый и плодородный регион мира ниндзя, здесь было слишком много сенсоров.
Но на свете существовала другая страна: огромная по территории, но большей частью состоящая из бесполезной пустыни. Страна, где почти не было людей.
Страна Ветра.
Цукаса немедленно покинул Коноху. Он стремительно перемещался по Стране Огня, и под его контролем зомби собирались в ближайших опорных пунктах. Каждое его появление означало, что очередная партия мертвецов запечатывается в свитки и уносится прочь.
Орочимару долго молча стоял в своей лаборатории и наконец принял решение.
Если бы он сумел заполучить Риннеган, то предательство Данзо было бы оправданным. Но теперь ему придётся столкнуться с гневом этого старика. Хотя, по правде говоря, гнев Данзо мало что значил.
«Даже такая назойливая старая муха может иногда раздражать... Эксперименты с людьми, похоже, зашли в тупик. Простая пересадка клеток Хаширамы не дарует представителям клана Сенджу Стихию Дерева. Разве что я раздобуду побольше Шаринганов у клана Учиха, но такое...»
Орочимару тихо рассмеялся.
Чтобы обрести стабильную силу, нужно было объединить кровь Сенджу и Учиха. Но даже если бы Учиха согласились, они бы непременно потребовали клетки Хаширамы себе.
«Как интересно. Данзо, потерпев такое фиаско, точно не станет сидеть сложа руки. Наверняка уже придумывает, как мне отомстить. Все ведь думают, что это я, контролируя Цукасу, похитил Конан. Но при этом Конан свободно разгуливает по деревне».
Орочимару чувствовал, что события становятся всё более непредсказуемыми.
Джирайя не знал, что именно произошло. Когда он нашёл Конан, то не мог поверить своим глазам, хоть и слышал, что она появилась в Конохе.
— Конан, это действительно ты?.. — на его лице отразилось изумление.
— Давно не виделись, учитель Джирайя. Я немного походила по Конохе, успела осмотреться. Неудивительно, что такая великая деревня смогла воспитать такого ниндзя, как вы.
При виде Джирайи сердце Конан сжалось от боли, но она стала гораздо сильнее, чем во время их последней встречи. Её губы дрогнули, но внешне она сохраняла спокойствие.
— Что произошло? Тебя ведь Каэдама привёл, так? Что с Нагато и Яхико? Что случилось за то время, что меня не было? Расскажи мне, и я добьюсь для тебя справедливости!
— Не спрашивайте больше, учитель. Даже вы ничего не сможете сделать... Неужели, если я скажу правду, вы поднимете меч на своих товарищей по деревне? И не говорите, что они вам не товарищи. Даже если и так, пока они ниндзя Конохи, вы никогда не поднимете на них руку.
Конан покачала головой. Она ещё не очерствела душой и в какой-то мере заботилась о Джирайе.
— Я и сама хотела своими глазами увидеть Коноху.
— Значит, на вас всё-таки напали люди из Конохи. Так... это был Данзо? Кто-то ещё? Неужели Каэдама? Нет, там точно был замешан этот змей Орочимару.
Брови Джирайи сошлись на переносице, выражение его лица стало опасным, но многое он не мог понять.
Если на Конан и её друзей напал Каэдама и притащил её в деревню как заложницу для шантажа Нагато, то почему он позволил ей свободно передвигаться? Почему не воспрепятствовал распространению слухов о ней, по сути, подтверждая, что она — «внучатая ученица» Хокаге?
— Данзо, Орочимару, Каэдама... Дело связано с этими тремя, верно? Как минимум двое из них напали на вас... В тени деревни скрывается слишком много беспредельщиков. Я доложу об этом старику Третьему. Раз дело касается вас, он отнесётся к этому серьёзно.
— Он отнесётся серьёзно к глазам Нагато. А мы с Яхико — лишь фон, — покачала головой Конан, ясно видя ситуацию.
Джирайя посмотрел на свою ученицу, которая уже имела собственное мнение, вздохнул и сменил тему:
— Что ты собираешься делать дальше? Каэдама контролирует тебя? Можешь рассказать мне, я попытаюсь снять технику, которую он наложил.
— Не стоит, учитель. Мы сами решим эту проблему. Всё должно идти своим чередом, не так ли?
Конан вежливо отказалась. Причина была проста: она пока не понимала, чего именно хочет Каэдама. Один лишь факт его смерти, если станет достоянием общественности, вызовет резонанс во всём мире шиноби.
В Конохе будут сокрушаться, но в других деревнях — лишь радоваться и ликовать.
Прежде чем выяснить истинные цели Цукасы, а заодно и собрать информацию о Данзо и Орочимару, Конан решила, что может ещё немного подождать.
В это время в пустыне Страны Ветра появилась фигура Каэдамы Цукасы. Он взглянул на небо, чтобы определить своё местоположение, а затем сверился с картой.
«Зомби, которых я сюда направил, смогли добраться только до этой точки. Полагаться на то, что они сами пересекут эту бескрайнюю пустыню, было слишком наивно».
Цукаса не возражал. Он выбрал направление и уверенно двинулся вглубь пустыни. Здесь он начнёт реализацию своего плана воскрешения.
«Кстати, в Деревне Песка у меня есть один старый друг. Давненько я с ним не связывался...»
Его фигура быстро растворилась в песчаной мгле. В масштабах такой гигантской пустыни один человек казался ничтожно малым.
В нескольких сотнях километров от Цукасы, в Деревне Скрытого Песка, укрытой внутри скального ущелья, чьи стены защищали её от бесконечных песчаных бурь...
— Сасори, какого кукловода ты собираешься сегодня изучать? Я овладел новой техникой марионеток, уверен, я смогу тебе помочь!
Восторженный юноша искал Сасори Красного Песка. Никто из видевших эту сцену не удивлялся. Все знали, что Комуши и Сасори — друзья. Во всей деревне только Комуши был готов дружить с ним.
Даже Чиё молчаливо одобряла это, надеясь, что такая вещь, как дружба, сможет привязать Сасори к деревне.
— ...Это ты, Комуши. Пойдём со мной. У меня действительно появилась новая техника. Я продвинулся даже быстрее, чем ожидал. Чувствую, ещё один эксперимент — и всё получится.
Сасори повёл Комуши в подвал. Они миновали несколько марионеток, каждая из которых на открытом рынке стоила бы целое состояние, и пришли в заранее подготовленное помещение.
Комуши ничего не замечал. Его открытый и жизнерадостный характер делал его невосприимчивым к опасности. Он с любопытством оглядывался по сторонам:
— Эти марионетки, кажется, ничем не отличаются от тех, что я видел в прошлый раз. Ты спрятал новую?
— Скоро появится новая марионетка, Комуши.
Сасори достал два острых клинка и принялся их затачивать, удар за ударом. Его и без того холодное лицо теперь исказилось жестокостью и свирепостью.
— Мне она точно понравится. А вот понравится ли тебе — не уверен.
— Ха-ха-ха, если понравится тебе, то понравится и мне! Мы ведь друзья, правда?
— ...Друзья?
Сасори замер. С клинками в руках он медленно пошёл на юношу.
— Мне не нужны такие вещи, как друзья. Мимолётные явления для меня бессмысленны. Ты не достоин быть моим спутником, ты лишь препятствие на моём пути к вечности. Бабуля Чиё слишком наивна. В этом вопросе она оказалась даже инфантильнее меня.
Комуши почувствовал тревогу и начал отступать.
— Сасори, о чём ты говоришь? Разве мы не друзья? Лучшие друзья! Все в деревне так говорят... Почему ты вдруг?..
— Я решил окончательно разорвать эту бессмысленную связь между нами. Умри. Убив тебя, я отправлюсь на поиски своего истинного соратника.
Раздался душераздирающий крик, а за ним — лишь звук расчленяемого тела.
Спустя некоторое время Сасори Красного Песка, весь в крови, любовался своим творением.
На его застывшем лице появилось подобие облегчения — и от того, что он разорвал бессмысленные узы, и от того, что тот самый человек наконец соизволил с ним связаться.
— Ты уверен, что это правильно? Убить товарища, да ещё и всем известного в деревне. Теперь у тебя нет другого выбора, кроме как стать предателем.
Внезапно мёртвый Комуши заговорил, с трудом поворачивая голову.
Сасори Красного Песка холодно хмыкнул:
— Какая разница? Я уже получил от этой деревни достаточно знаний. На дальнейшем пути, кроме тебя, мне уже никто не поможет.
Только глядя на этого зомби, его омертвевший взгляд загорался огнём.
Стихия Трупов. В последние годы название этой секретной техники гремело по всему миру шиноби. Бесчисленное множество людей жаждало постичь её тайны, но до сих пор ею владели лишь Каэдама Цукаса и Хидан.
Хочешь научиться? Что ж, для этого нужно сперва стать зомби.
— Наши пути всё же различны. Ты идёшь по пути человеческих марионеток, я — по пути трупов. Тебе нужно сперва превратить тело в марионетку, а затем заставить её проявить былую силу. На мой взгляд, это лишний шаг.
— Это потому, что ты — пользователь Стихии Трупов. Будь ты на моём месте и стремись увековечить мимолётную силу, ты бы пошёл по моему пути.
Сасори Красного Песка фыркнул. У него была своя гордость. Как бы ни манила его сила Стихии Трупов, она могла служить лишь источником вдохновения — он никогда бы не переключился на неё полностью.
— Ты так редко выходишь на связь. Что, надоело быть героем Конохи? Решил присоединиться ко мне в погоне за бессмертием? — в голосе Сасори прозвучала нотка надежды.
Стоило Цукасе попросить, и он бы без колебаний покинул деревню. С этими людьми из Песка ему было не о чем говорить. Они все были лишь временными объектами, обречёнными на исчезновение, пустой тратой его времени.
— Произошли непредвиденные обстоятельства. Мне нужно, чтобы ты достал у Чиё последнюю версию техники Кишо Тенсей. Это её главный козырь, она наверняка совершенствовала её все эти годы.
Голос Цукасы продолжал звучать из уст Комуши:
— Хотя я и сам улучшил эту запретную технику под свои нужды, но Чиё — её создательница. Её идеи могут быть для меня очень ценны.
— У тебя ведь есть бесчисленное множество трупов. В мире ниндзя нет недостатка в мёртвых. Зачем тебе так нужна последняя версия от бабули Чиё? — Сасори был озадачен. Интуиция подсказывала ему, что произошло нечто из ряда вон выходящее.
— Могу рассказать. Я сейчас реализую чрезвычайно важный план. Если всё пойдёт как надо, после этого шага я вступлю на путь к более совершенному бессмертию. Мой путь может послужить тебе важным ориентиром. Тебе это точно пригодится... В этом я тебя не обману.
Слова Цукасы эхом отдавались в подвале.
— Конечно, даже если ты не поможешь, я уверен в успехе. Но любая возможность повысить шансы будет кстати.
— Понял. Я достану её. А ты потом поделишься со мной своими результатами.
Сасори Красного Песка согласился не раздумывая. Ценность, которую давал ему соратник — даже просто эмоциональная — была несравнима со всем, что могли предложить ему другие.