0131: Гражданская война
Шкатулка Высшего Блаженства немедленно откликнулась.
Бесконечный поток грехов хлынул наружу, и сила Стихии Инь, повинуясь воле Каэдамы Цукасы, устремилась к нему.
С невозмутимым лицом Цукаса взирал на подступающий к нему тёмный прилив. Находясь в эпицентре этого вихря, он словно смотрел в глаза страданиям бесчисленного множества людей, а в ушах его отдавались нескончаемые вопли.
Мириады теней тянули к нему свои руки, но в ответ получили лишь холодное презрение.
«Неплохо, но этого недостаточно».
Цукаса желал не обычный Мангекьё Шаринган — иначе зачем ему было прилагать столько усилий?
На самом деле, в его нынешнем состоянии, используя для активации Мангекьё Шарингана тело клона Хаширамы, он мог не опасаться слепоты.
Но всё же это была не вечная неуязвимость.
Раз уж он решил заполучить желаемое с помощью Шкатулки Высшего Блаженства, то стремился получить всё и сразу, нацелившись на глаза самого Индры.
И не поймите неправильно, он желал не Мангекьё Шаринган реинкарнаций вроде Мадары или Саске, а подлинные глаза Индры!
«Даруй же мне! Используй всю свою мощь, собери необходимую мне чакру Индры и силу Стихии Инь и позволь мне обрести трёхтомойный Шаринган Индры!»
Да, именно трёхтомойный.
В канонической временной линии глаза Индры с самого начала были трёхтомойными, и никогда не имели шестиконечной формы, как у Саске.
Точно так же, как и Ашура никогда не владел Стихией Дерева или Расенганом.
Вздох!
Бесчисленные крики и стоны внезапно стихли. Цукаса почувствовал, как глаза за его спиной под воздействием этой искажающей силы начали медленно меняться.
Сила зрачков обычного трёхтомойного Шарингана стремительно возросла, мгновенно превысив предел нормы, и продолжала расти.
Три томоэ вращались с неестественной скоростью, а из зрачков исходил видимый глазу чёрный туман, словно в них сосредоточилось всё зло мира.
Наконец, когда мощь Шкатулки Высшего Блаженства достигла своего пика, Цукаса произнёс:
«Я требую, чтобы техникой левого глаза был Цукуёми, а правого — Яти-но-хоко!»
[Примечание переводчика: "Яти-но-хоко!" довольно имбовая способность глаз Учихи Хикари(Нанами) персонажа игры "Naruto x Boruto: Ultimate Ninja Storm Connections"]
«...»
Шкатулка действительно ответила, но, казалось, с огромным трудом. Словно само создание глаз Индры заставило её работать на полную мощность, и оставшихся сил не хватало, чтобы даровать Цукасе обе техники.
Когда силы оказалось недостаточно, она тут же попыталась затянуть Цукасу внутрь. Шкатулка никогда не была доброжелательным артефактом. То, что Мудрец Шести Путей лично запечатал её, и ниндзя из Скрытой Травы смогли отыскать её лишь во время Второй Мировой Войны Шиноби, имело свои причины.
Этот артефакт по своей сути был механизмом-монстром, питающимся тьмой человеческих сердец. Исполняя желание Цукасы, он попутно пытался поглотить его, чтобы вернуть дарованное с процентами. Впрочем, это не удивило Цукасу.
Ведь и он сам не был добряком.
«Ты можешь лишь пытаться уничтожить моё самосознание своим влиянием, но, к несчастью для тебя, у тебя нет ясного разума. Иначе ты бы поняла, что самосознание того, кто управляет бесчисленными зомби, не так-то просто разрушить простым осквернением».
Более того, Цукаса был ещё мрачнее и безумнее самой Шкатулки. Он стоял на месте, непоколебимый, как скала, совершенно не поддаваясь натиску ужасающих негативных эмоций.
Он видел, как Шкатулка изо всех сил старается исполнить его требование, и потоки искажённой чёрной материи вливались в глаза за его спиной.
Цукаса внимательно прислушивался к своим ощущениям, но его нынешних способностей к восприятию было недостаточно, чтобы охватить весь мир шиноби и точно определить, откуда Шкатулка черпает чакру.
Чакра — это субстанция, способная свободно переключаться между энергией и материей. Поскольку она состоит из жизненной и духовной силы, она естественным образом несёт в себе отпечаток определённой личности.
«То, что невозможно сейчас, станет возможным в будущем. Рано или поздно в мире шиноби не останется для меня секретов. Любая сила, существующая в этом мире, в какой бы форме и в какую бы эпоху она ни возникла, будет принадлежать мне».
Цукаса спокойно наблюдал за малейшими изменениями в Шкатулке Высшего Блаженства.
В тех областях, что были за пределами его восприятия.
Шкатулка уже начала извлекать чакру Индры.
«...Дойти до такого. Индре придётся несладко, хотя он, вероятно, не сможет ничего с этим поделать», — Мудрец Шести Путей почувствовал происходящее, но его лицо оставалось бесстрастным. Он не судил, прав Цукаса или нет.
Он лишь наблюдал за изменениями в мире шиноби. Всё, что происходило сейчас, по сути, стало частью самого мира. Даже если будущее окажется ужасным, это, по крайней мере, докажет, что такой путь был ошибкой, и не будет лишено смысла.
Впрочем, действия Цукасы его слегка удивили. Желать Мангекьё Шаринган — в этом не было ничего необычного, но нацелиться с самого начала на Индру...
«Откуда этот чужак знает об Индре?» — Мудрец Шести Путей на мгновение задумался, но тут же потерял интерес к этому вопросу. Возможно, через несколько лет правда сама выйдет на свет.
Прошла, казалось, вечность, а может, лишь мгновение.
Цукаса смотрел на медленно закрывающуюся Шкатулку, чувствуя, как стремительно рассеивается греховная аура.
Он слегка повернул голову, ощущая обновлённые глаза за своей спиной.
Когда они медленно открылись, это всё ещё был трёхтомойный Шаринган, но сила, вырвавшаяся из зрачков в тот же миг, была несравнима с прежней. Она отличалась как небо и земля!
Обычный человек, взглянув на Мангекьё Шаринган, ощущает «зловещую силу», потому что он пробуждается от экстремального душевного потрясения, и через силу зрачков можно почувствовать ненормальное психическое состояние владельца.
Но то, чем обладал Цукаса, было ужасающе. Это было не просто «зловеще», это был усилитель греха. Даже без намеренного использования техник, один лишь взгляд мог легко погрузить человека со слабой волей в примитивную иллюзию, заставляя его слышать вопли мертвецов.
«Эти глаза словно созданы для меня».
Цукаса ощущал эту новую силу и был очень доволен. Все приложенные усилия не прошли даром.
Если уж искать недостатки, то они были: каждое использование этих глаз подвергало его прямому воздействию негативной человеческой энергии, и сила этого воздействия была несравнима с прежней.
Заражение от Шкатулки было подобно вторжению извне, но глаза Индры, став частью самого Цукасы, действовали как накопитель греха. Каждое их использование открывало этот накопитель, и удар по его самосознанию был гораздо более яростным и мощным.
Впрочем, Цукасу это не волновало. Пока он будет достаточно силён, пока его рост будет достаточно быстрым, чтобы в конечном итоге превзойти пределы влияния этих глаз, эти мелкие грехи будут для него не более чем лёгким ветерком.
Например, когда он в конце концов достигнет уровня существа Шести Путей и проложит путь, отличный от Божественного Древа и Ооцуцуки, ему, естественно, не нужно будет беспокоиться о таком незначительном влиянии.
Это как ребёнок, который горько плачет из-за потерянной конфеты, но взрослого это совершенно не тронет — негативное воздействие будет ничтожным.
Цукаса запечатал Шкатулку Высшего Блаженства. Хотя она больше не была ему полезна, и в будущем он вряд ли собирался её использовать.
В 45-м году эры Конохи Цукаса официально обрёл своё промежуточное идеальное тело. Это тело сочетало в себе силу Сенджу и Учиха, причём силу самого Хаширамы Сенджу и Индры. С точки зрения уровней Каге и выше, пространство для дальнейшего роста становилось всё меньше.
Одним из путей развития была Сендзюцу, другим — чакра Хвостатых Зверей.
«Что касается чакры Хвостатого... Кушина готова меня слушать, так что извлечь из неё немного чакры не составит труда. Но вопрос в том, сможет ли она сейчас точно контролировать Девятихвостого, не говоря уже о том, чтобы извлечь нужное мне количество чакры».
Цукаса мысленно покачал головой. Прошло уже несколько лет со смерти Узумаки Мито. Насколько продвинулась Кушина за это время, ему было трудно оценить, да и не хотелось.
Пока что он не нуждался в чакре Девятихвостого.
Когда Цукаса вновь появился в деревне и пошёл по улицам, атмосфера в Конохе уже сильно изменилась.
Многие ниндзя спешили по своим делам, их походка была стремительной. Больше всего их привлекали дела, связанные с миссиями.
Лишь когда кто-то заметил давно не появлявшегося Цукасу, на их лицах вспыхнул пылкий энтузиазм.
«Господин Каэдама!»
«Что, это действительно он?»
«Это и вправду господин Каэдама! Господин Каэдама, я скоро накоплю достаточно очков для воскрешения, тогда я на вас рассчитываю!»
«Мой брат погиб на миссии, я буду изо всех сил выполнять задания, чтобы воскресить его!»
Люди были охвачены крайним фанатизмом. Они искренне поклонялись ему, но не все испытывали к нему благодарность. После полугода безумия некоторые всё же остыли от первоначального пыла и стали мыслить более трезво.
Да, возможность воскресить мёртвых за выполнение миссий была неслыханным чудом, но хватало и тех, кто в погоне за количеством заданий совершенно не учитывал свои силы и в итоге погибал.
Они умирали, так и не получив право на воскрешение, а лишь пожертвовав собой.
И это был ещё не худший вариант. Самыми несчастными были те, кто случайно попадал под горячую руку. Радикалы провоцировали шиноби из других сил, завязывались бои, и в суматохе эти несчастные погибали, в итоге не получив ничего.
Но в целом, репутация Цукасы стала ещё выше, чем прежде, и его авторитет достиг невиданных высот.
«Время пришло».
Цукаса думал про себя, одновременно разговаривая с преклоняющимися перед ним людьми.
Да, время почти пришло. За последние полгода уже нашлись те, кто получил право на воскрешение, и некоторые даже обратились к нему.
Поскольку действовало ограничение на воскрешение в течение года после смерти, по-настоящему умные люди не спешили использовать свой шанс. Они ждали смерти дорогого друга или родственника, внезапной гибели сильного члена клана, чтобы потом использовать эту возможность.
Стоит отметить, что за прошедший год, несмотря на постоянные конфликты, не погиб ни один элитный джоунин, умирали лишь обычные джоунины.
Использовать право на воскрешение для обычного джоунина, говоря откровенно и отбросив эмоции, было невыгодно.
«Умных людей немало. Похоже, все ждут начала более масштабной войны, например, неизбежной Третьей Мировой Войны Шиноби, и... гражданской войны!»
Цукаса бросил взгляд в сторону резиденции Хокаге.
Он прекрасно понимал, что фракция Хокаге в любой момент могла предоставить необходимые очки. Они контролировали выдачу миссий, и им ничего не стоило подтасовать факты, чтобы обеспечить своим людям быстрое накопление очков.
Они могли даже подставить ниндзя, формально не принадлежащего к их фракции, сфабриковать его послужной список, дать ему тело и отправить к Цукасе за воскрешением.
Цукаса был уверен, что фракция Хокаге не сможет вечно выжидать. Рано или поздно они не выдержат и попытаются воскресить сильного шиноби.
«...Хотя я знал, что кто-нибудь придёт ко мне, я не ожидал, что это будешь ты».
Цукаса вздохнул: «Госпожа Цунаде, вы ставите меня в трудное положение. Человек, которого вы хотите воскресить, наверняка не из тех членов клана, что погибли в лаборатории, верно? Глава клана Тока уже обращалась ко мне, и я воскресил двоих».
Он распахнул дверь шире, уступая дорогу.
Цунаде не вошла, а нерешительно стояла в дверях: «Твоя техника воскрешения, насколько она...»
«Насколько давно умершего человека она может воскресить, так? Вы же были рядом, когда я воскрешал господина Дана. Помните, как я прикрепил к его телу позвоночник ниндзя Стихии Взрыва? Если есть хоть какой-то каркас тела, есть шанс воскресить человека».
Цукаса сказал прямо: «Но если вы говорите о Наваки, то одной лишь техники Кишо Тенсей будет недостаточно. Он умер слишком давно, от него, должно быть, остался только скелет. К тому же, насколько я знаю, его смерть была ужасной, и многие части тела были утеряны».
Лицо Цунаде помрачнело.
Смерть Наваки была самой глубокой раной в её сердце. Промучившись столько времени, она набралась смелости спросить, но получила такой ответ.
«Но это не невозможно», — медленно произнёс Цукаса. — «У меня есть способ воскресить его. Если у вас сохранились его останки, даже если это всего лишь частица ДНК, я смогу его вернуть».
«ДНК... Эдо Тенсей?! Нет, такое воскрешение — это кощунство...»
«Применив Кишо Тенсей к воскрешённому через Эдо Тенсей Наваки, можно добиться идеального воскрешения», — сказал Цукаса. — «Похоже, вы не до конца осведомлены о технике Эдо Тенсей. Я в этом разбираюсь».
Цукаса не упомянул, что для Эдо Тенсей требуется живая жертва.
«Госпожа Цунаде, я могу помочь вам воскресить Наваки, но за это потребуется плата... И это не какие-то очки заслуг. Мы оба прекрасно понимаем, что это лишь для простолюдинов».
«Что ты хочешь?»
«Я хочу, чтобы в определённый момент вы не выступили против меня. Вы ведь понимаете, о чём я говорю? Не только вы, но и господин Дан не должны мне мешать. Можете оставаться в стороне и наблюдать, а можете просто уехать из деревни и путешествовать. Если понадобятся деньги, я вам их дам. Делайте всё, что вам нравится», — сказал Цукаса.
Цунаде любила азартные игры, и стоило ей попросить, Цукаса мог дать ей столько денег, сколько она не смогла бы потратить.
Лицо Цунаде мгновенно похолодело: «Ты всё-таки собираешься устроить переворот? Каэдама, я тебя почти не узнаю. Тот ты, что сейчас, и тот, что просил у меня разрешения обменять боевые заслуги на технику клеточного деления, — это один и тот же человек?»
«Я всегда был одним и тем же, госпожа Цунаде. К сожалению, многие вещи от меня не зависят. Если бы деревня не устраивала эти бессмысленные игры, говоря откровенно, даже если бы она перестала удовлетворять мои амбиции и её правила стали для меня оковами, я бы просто тихо ушёл... В худшем случае стал бы ниндзя-отступником. Но вы знаете, пока я не нападаю на деревню, меня не объявят предателем».
Джирайя уходил на три года, и ничего не случилось. В оригинальной временной линии Саске отсутствовал три года, и Цунаде до последнего не издавала приказ о его розыске, не причисляя к предателям. Лишь когда Данзо пришёл к власти, Саске официально стал ниндзя-отступником.
К сожалению, для Цукасы всё, что он говорил, было лишь гипотезой.
Деревня пыталась контролировать своих ниндзя традиционными методами, но Цукаса на это не поддавался.
«Если деревня смеет стучать кулаком по столу по смехотворным причинам, то я смею перевернуть этот стол. Это справедливо, не так ли? Кто первый начал, тот и должен нести последствия».
Цукаса посмотрел на Цунаде: «Вы ведь тоже это чувствуете? Хотя деревня процветает, а за последний год благодаря моей политике воскрешения стала ещё более оживлённой, многое изменилось к худшему... И это ещё хорошо, что я тот, кто осмеливается идти наперекор. Будь на моём месте Хатаке Сакумо, его бы уже, наверное, загнали в угол».
Цунаде молчала с мрачным лицом.
«Если кто-то должен что-то сделать, то пусть это буду я», — сказал Цукаса.
«Я не позволю тебе навредить деревне, которую оставил мой дед!» — резко ответила Цунаде.
«В моих руках Коноха станет ещё величественнее. Все трагедии получат шанс на исправление. Разве это не прекрасно? Я также смогу искоренить все пороки, оставленные старым поколением».
Цукаса продолжил: «Мои техники, мои способности предопределяют, что у меня всегда есть возможность всё исправить. Я не хочу, чтобы вы с господином Даном стояли на моём пути. В противном случае, мне придётся лишь извиниться. Когда дойдёт до дела, я не буду сдерживаться».
«...Когда ты собираешься действовать?»
«Не так уж и долго ждать. Вероятно, деревня нападёт на меня первой, потому что это они не могут позволить себе тянуть время. С каждым годом они стареют и слабеют, а моя сила только растёт — я ведь бессмертен».
Посмотрите на фракцию Хокаге, из их прямого резерва лишь Намиказе Минато мог с уверенностью стать силой уровня Каге. Кроме него, не было никого, на кого можно было бы возлагать надежды.
Оставалось лишь посмотреть, какие средства деревня приготовила для борьбы с Цукасой.
Цунаде ушла, несколько растерянная, не зная, что делать. Она была немного недовольна Третьим Хокаге и не переносила Данзо и двух советников, но это не означало, что она действительно поможет Цукасе в его мятеже.
Даже если ценой была бы воскрешение Наваки.
«Надеюсь, ты всё обдумаешь и покинешь деревню, иначе мне будет очень трудно».
Цукаса смотрел вслед Цунаде с невозмутимым лицом. Если она будет упрямиться, ему придётся с ней разобраться, и он не проявит милосердия.
С его нынешней силой он был на это способен.
Шух!
Цукаса исчез и появился в доме Кушины.
«Ну вот, как только я почувствовала движение в печати на шкафу, сразу поняла, что это ты».
Кушина сняла скрытую печать со шкафа и посмотрела на вышедшего из него Цукасу.
К слову, она считала, что Цукаса всегда появляется и исчезает как призрак, и приходит только по делу, каждый раз с очень чёткой целью.
«Готовься, скоро начнётся», — сказал Цукаса.
«Я знаю, Третий Хокаге уже говорил со мной, просто ты об этом не знал. Он чуть не обнаружил зомби, которого я прячу дома».
Кушина улыбнулась: «Он сказал, что очень не хочет, чтобы я вмешивалась в бой, но если до этого дойдёт, значит, ситуация будет критической, и он надеется на мою помощь».
«Не обращай внимания, он всё равно тебе не поверит и наверняка заподозрит, что я тоже с тобой говорил», — ответил Цукаса.
«А ты не боишься, что деревня действительно сможет переманить меня на свою сторону...»
«Этого не случится, потому что я уже учёл вариант, что ты выйдешь из-под контроля и начнёшь всё крушить. Я усмирю тебя», — сказал Цукаса. — «Ведь мне нужна целая деревня, а не руины, уничтоженные Шаром Хвостатого Зверя. Я защищу людей, которые здесь живут».
Цукаса сел напротив Кушины с невозмутимым лицом.
Кушина внимательно посмотрела на него: «Похоже, ты стал ещё сильнее, раз уверен, что сможешь справиться с деревней и одновременно усмирить Девятихвостого... Ты продвинулся в освоении Стихии Дерева?»
«Не совсем так, но усмирить Хвостатого Зверя действительно не проблема».
Использовать глаза Индры против Девятихвостого, подавив его мощной силой зрачков, не должно составить труда — даже если он не силён в гендзюцу и только недавно получил эти глаза, не успев раскрыть их иллюзорный потенциал по максимуму.
«Хех, Кушина, ты связалась с таким монстром. Надеюсь, однажды ты не пожалеешь об этом».
Девятихвостый с трудом воспринимал происходящее снаружи. Обладая способностью чувствовать злую волю, он слышал крики и вопли, исходящие от Цукасы — концентрированную греховность бесчисленного множества людей.
Он не знал, что сделал Цукаса, чтобы стать таким, но это не мешало ему язвить. В конце концов, люди — это безнадёжные существа.
«Заткнись, лис, похоже, я слишком ослабила твою узду. Не стоило мне вообще позволять тебе наблюдать за внешним миром», — холодно фыркнула Кушина.
Цукаса что-то почувствовал и бросил взгляд на живот Кушины.
В следующее мгновение частица его сознания уже оказалась перед Девятихвостым.
«Что ты такое сделал, чтобы достичь такого уровня... Это чувство... Оно ещё зловещее, чем у Учихи Мадары в былые времена!» — Девятихвостый скалился на Цукасу сквозь прутья клетки.
«Похоже, ты не так уж много знаешь о Мудреце Шести Путей, иначе сразу бы понял, как я этого добился».
Цукаса вдруг что-то ощутил, его выражение лица слегка изменилось, и он медленно произнёс: «У меня нет времени на тебя. Надеюсь, когда всё начнётся, ты будешь вести себя смирно».