0124: Я что, Обито, похож на дурака, которого легко обмануть?
44-й год Конохи был обречён стать неспокойным.
В этом году Третий Мизукаге Киригакуре официально издал указ, поощрявший шиноби деревни убивать друг друга в борьбе за выживание сильнейших. Постепенно мир стал называть Кири «Деревней Кровавого Тумана». Каждый ниндзя, вышедший из этих врат, был окроплён кровью своих товарищей.
Взоры всего мира должны были быть прикованы к Киригакуре. Шпионы должны были проникать в деревню, собирать разведданные и всерьёз оценивать, усилила ли эта политика мощь Деревни Тумана или ослабила её.
По крайней мере, в численности шиноби они теряли, но никто не мог гарантировать, что резкое повышение качества бойцов сможет компенсировать эту недостачу.
Однако в реальности все страны и деревни пристально следили за Конохой. Даже зная о грандиозных переменах в Киригакуре, они отодвинули эту новость на второй план.
Политика Конохи — вот это была настоящая бомба!
«Квоты на воскрешение? И такое можно выдавать в качестве "награды"?»
«Это переходит все границы! Невообразимо! Во что они превратили прощание с жизнью и смерть?! В карусель, на которой шиноби будут кататься между миром живых и Чистыми Землями?!»
«Как же я зави... то есть, я хотел сказать, что это деяния истинно злого ниндзя Стихии Трупов, без зазрения совести играющего со смертью!»
Другие деревни, особенно малые, ещё могли это пережить. Они не были прямыми врагами Конохи, которых та стремилась уничтожить, и в лучшем случае участвовали в войне как вассалы великих деревень. Сейчас они сгорали от зависти и ненависти, мечтая стать шиноби Листа и получить такое же преимущество.
А вот великие деревни шиноби восприняли новость далеко не так радужно. Любой, у кого была голова на плечах, понимал, насколько это немыслимо.
Воскрешение можно получить за заслуги?! Это вообще нормально? Нет в жизни ничего важнее смерти, всё остальное меркнет на её фоне. Но если даже смерть можно обратить вспять, этот мир станет непомерно сложным.
И что делало его ещё сложнее, повергая их в ледяной ужас, так это то, что человек, владеющий этой техникой, был ниндзя Конохи, а цена её применения была почти «смехотворной»!
Поглощение трупов? Да трупы валяются повсюду! И хотя было неизвестно, сколько именно тел и какого уровня силы нужно для воскрешения, сам факт того, что для этого требуются лишь трупы, был невыносим.
«Даже если он использует Стихию Трупов для Кишо Тенсей, это не может быть так просто! Обязательно должны быть ограничения и недостатки! В этом мире не существует идеальных киндзюцу, тем более техник воскрешения!»
Шпионы всех деревень хлынули в Коноху, делая и без того кипящую от страстей деревню ещё более сложной и хаотичной.
Если такова была реакция извне, то сама Коноха, эпицентр бури, вот-вот должна была взорваться. Жар, исходивший от неё, грозил расплавить любого чужака, едва ступившего на её землю.
Воскрешение! Это было воскрешение, шанс прожить вторую жизнь, и к тому же был живой пример в лице Като Дана!
Кто не хотел бы воскреснуть? У кого не было родных и друзей, которых хотелось бы вернуть? Разве шиноби не рисковали жизнями на миссиях, защищая деревню, именно для того, чтобы их товарищи жили лучше?
Вот она — Воля Огня!
«Как и ожидалось от господина Каэдамы Цукасы! Такая сильная Воля Огня вызывает глубочайшее восхищение!»
«Я помню, как ты поливал его грязью совсем недавно».
«Этого не было, не смей меня клеветать!»
«Воскрешение… Значит, моих погибших товарищей можно спасти!»
«А мою умершую собаку тоже можно вернуть?»
«Сначала нужно накопить достаточно заслуг. А вот сколько именно — будет зависеть от политики, которую объявит деревня».
«Деревня… вот в этом-то и проблема. Вы, похоже, ничего не поняли».
Большинство погрузилось в лихорадочный экстаз, и лишь немногие сохраняли ясный ум и были полны тревоги.
В обычной ситуации о таком важном решении должен был объявить Третий Хокаге — это был бы прекрасный шанс поднять свой престиж. Но Третий Хокаге молчал, а новость распространил сам Цукаса.
О чём это говорило? Если учесть недавнюю общественную кампанию, когда со всех сторон раздавались голоса, пытавшиеся оказать на него давление…
Внутренний конфликт в деревне обострился настолько, что вышел на всеобщее обозрение.
Руководство это тоже осознало. Цукаса самым прямым образом выражал свой гнев и недовольство. Он не собирался идти на уступки, а принял бой в открытую, не отступая ни на шаг.
Обмен заслуг на воскрешение…
«Если это сработает, то пойдёт на пользу деревне. Многих товарищей удастся спасти, и общая сила Конохи возрастёт», — произнёс Третий Хокаге, выпуская клубы дыма. Он и сам не ожидал, что всё обернётся таким образом.
«Это станет проблемой, если только деревня не получит полный контроль над тем, кого воскрешать!»
На этот раз на совете присутствовал и Данзо. Его слова, как всегда, были резки: «Я же говорил, Хирузен, ты об этом пожалеешь!»
Третий Хокаге не выказал гнева и холодно ответил: «А ты разве не жалеешь? Ты что, действительно ничего не знал о том, что Каэдама Цукаса использовал Кишо Тенсей для увеличения своей чакры? Те пять месяцев до того, как ты отправил его в Страну Дождя на поиски Джирайи, — чем он занимался, и что делал ты?»
Данзо умолк.
Многие вещи не выдерживали проверки, особенно сейчас, когда Цукаса начал играть в открытую. Огромное количество информации стало достоянием общественности, и, имея на руках результат, можно было легко восстановить прошлое, где-то догадываясь, а где-то предполагая.
Например, что же такого сделал Цукаса, чтобы внезапно превратиться из ослабевшего донельзя генина в могущественного шиноби, не скованного ни физическими ограничениями, ни запасом чакры, и способного постоянно демонстрировать мощь Стихии Трупов?
Ответом было Кишо Тенсей.
«Можно мобилизовать силы деревни и окружить Цукасу. Сколько бы у него ни было чакры, он не сможет противостоять мощи всей Конохи».
Данзо холодно хмыкнул и бросил на стол отчёт: «Личность человека, вошедшего в деревню вместе с Хиданом, установлена. Это охотник за головами Какузу. Говорят, он когда-то пытался убить Первого Хокаге. Боюсь, это ещё один могущественный шиноби уровня Каге. Цукаса нанял такого человека и не доложил деревне. Разве это не очевидно?»
«Если это так, значит, он готов к разрыву отношений», — в гневе и ужасе воскликнула Утатане Кохару. — «Чего он вообще добивается? Делает что хочет и не отчитывается перед деревней! Он хуже, чем Данзо!»
Данзо метнул на Кохару яростный взгляд.
По правде говоря, если бы у него была сила Цукасы, он бы вёл себя ещё более вызывающе. Давно бы уже опрокинул стол и начал бороться за пост Хокаге, не колеблясь даже перед убийством Третьего.
Но у него не было такой силы. И именно её отсутствие, по иронии судьбы, в какой-то степени делало его образ более верным деревне. Какая насмешка.
Митокадо Хомура посмотрел на троих соратников. Они прошли вместе через десятилетия бурь и доверяли друг другу.
«Действовать силой — не выход, — сказал он. — Даже если мы его убьём, какие потери мы понесём? Сколько наших товарищей превратятся в зомби, бесцельно бродящих по деревне? И какой ценой нам обойдётся их уничтожение?»
«Если он умрёт, зомби ведь исчезнут?»
«А как ты докажешь, что после его смерти зомби сами собой исчезнут? Мы все прекрасно понимаем, что сила, заставляющая трупы двигаться, — это особый вирус, управляемый чакрой. Если Каэдама Цукаса, заклинатель, умрёт, разве вирус чакры испарится сам по себе? У трупов тоже есть своя чакра, они могут поддерживать существование вируса!»
В кабинете воцарилась тишина. Каждый нахмурился.
Да, уверенности не было. Секреты Стихии Трупов были слишком многочисленны, деталей было слишком много. Поспешные действия без понимания хотя бы одной из них могли привести к ещё более ужасным последствиям.
Пока они не перешли черту, ещё можно было договариваться. Но если начнётся бой, жалеть будет поздно.
«Если только… не найдётся способ мгновенно нейтрализовать Каэдаму Цукасу. Тайдзюцу и ниндзюцу не сработают. Он получил клетки Первого Хокаге, и его жизненная сила стала ещё больше. Остаётся только гендзюцу», — внезапно произнёс Данзо.
Гендзюцу? Отличная идея, но у кого было гендзюцу такого уровня, чтобы мгновенно одолеть бойца вроде Цукасы? Даже воскресшему Учихе Мадаре это было бы непросто!
Третий Хокаге подвёл итог: «Прекратить все действия против Каэдамы Цукасы. Правильно направить общественное мнение в деревне, сперва успокоить людей. Об остальном будем медленно договариваться с ним».
Применять силу можно было лишь в самом крайнем случае — в этом они были единодушны. Победа в такой битве всё равно была бы поражением. Ущерб, который эта внутренняя война нанесла бы Конохе, мог превзойти потери в Мировой Войне Шиноби!
А если бы они проиграли… тогда и говорить было бы не о чем.
Так, ситуация в Конохе, казалось, внезапно стабилизировалась. Если не считать горячих споров на улицах и в переулках, всё шло как обычно — настолько спокойно, что становилось тревожно.
Великие кланы, пристально следившие за развитием событий, втайне вздохнули с облегчением.
Если бы началась гражданская война, кто бы захотел столкнуться с Цукасой? Под его началом были Конан, Хидан, Какузу, а ещё — Сасори Красного Песка, который, по слухам, дезертировал вместе с Цукасой и чьё местонахождение было неизвестно!
Прибавьте к этому целую армию могущественных зомби, таких как Бунпуку, Роши и Песчаная Буря Араки. И это были лишь общеизвестные силы. Кто знал, какие ещё козыри прятал в рукаве Цукаса?
Чтобы уничтожить такую группировку одним махом, пришлось бы выпустить джинчуурики Девятихвостого и устроить зачистку Шаром Хвостатого зверя прямо в деревне? Это было бы настоящее безумие.
«В общем, дела обстоят так, Обито».
Фукаку смотрел на молодого человека, сидевшего перед ним на коленях, и назидательно говорил: «Ты ещё слишком юн и, возможно, не понимаешь всего, но я надеюсь, что ты как можно скорее начнёшь смотреть на вещи с точки зрения клана».
«Я понял, глава. Судя по вашим словам, деревня находится в шаге от гражданской войны. Каэдама Цукаса даже призвал Какузу, готовясь к бою. Нынешнее затишье — это, по сути, вынужденный компромисс из-за взаимного страха, верно?»
Обито говорил ровно и сдержанно: «Этот хрупкий баланс рано или поздно рухнет. Что тогда будет делать клан Учиха? Встанет на сторону деревни или на сторону Цукасы?»
Лицо Фукаку стало серьёзным.
Разве тут был выбор? Конечно, они встанут на сторону победителя!
Обычный человек, затевая мятеж, даже при поддержке целого клана, скорее всего, применил бы тактику «обезглавливающего удара» и не стал бы ввязываться в войну на истощение с огромной армией деревни.
Но Цукаса был другим. Этот парень, скорее всего, предпочитал именно войну на истощение. Отбросив всякую мораль, можно было предположить, что его излюбленной целью стали бы рядовые ниндзя низшего и среднего звена.
Создавать больше трупов, постоянно пополняя армию и запасы чакры, вести войну за счёт войны, доводя деревню до критических потерь, пока правящая верхушка не рухнет.
Даже в случае поражения Цукаса мог бы просто сбежать с помощью пространственно-временного ниндзюцу. Фукаку прекрасно понимал руководство деревни: столкнувшись с таким идеальным противником, даже тактика численного превосходства была плохой идеей. Оставалось только идти на компромисс.
Обито внезапно усмехнулся: «Какая сложная ситуация. Все хотят получить от Цукасы шанс на воскрешение, но не хотят нарушать приказы деревни. Что же делать, как-то всё это трудно».
Фукаку нахмурился. Он не понимал, почему Обито так изменился, словно в его голову проникли чужие идеи. Впрочем, это было не так уж и плохо — всяко лучше, чем стать дураком, который только и кричит о Воле Огня.
«Из-за Второго Хокаге клан Учиха находится под самым пристальным наблюдением деревни. Клан не будет делать политических заявлений, пока не наступит крайняя необходимость», — сказал Фукаку.
Вскоре Обито покинул дом Фукаку с чувством невыносимой скуки.
По сравнению с идеями, которым его учил Мадара, действия Фукаку отдавали мелочностью. У него на языке был только «клан, клан, клан», в то время как они с Цукасой уже строили планы, охватывающие весь мир шиноби.
И не просто планы, а великое дело — прекращение войн и установление вечного мира.
Под лунным светом тень Обито дрогнула. Он уже начал думать о том, что вкусного приготовит ему бабушка, когда он вернётся домой.
«Хм?»
Обито резко остановился. В его глазу проявился шаринган с одним томоэ, устремлённый на мужчину, который бесшумно появился в двадцати метрах от него.
Данзо открыл свой единственный глаз: «Ты ведь Учиха Обито? Гений, прославившийся на всю деревню. В таком юном возрасте пробудить шаринган — это поразительно».
«Ты кто?»
«Я — Шимура Данзо, ученик Второго Хокаге и глава "Корня"».
«Не слышал о тебе. Что тебе нужно?»
«Хм, неудивительно, что не слышал. Ты ещё слишком молод, а молодость означает мало опыта и недостаток знаний. На тебя легко повлиять чужими словами, но это неважно».
Данзо издалека указал на глаз Обито: «Этот глаз обладает силой, способной видеть сквозь тьму. Он будет даровать тебе всё более могущественную силу. Я хочу сказать тебе, что гендзюцу — твоё истинное предназначение, как когда-то у Учихи Мадары».
Чёртов старик!
Обито вскипел от гнева. Он мгновенно понял цель Данзо.
Тот хотел, чтобы он сосредоточился на гендзюцу, и чтобы его будущий Мангекьё Шаринган тоже обладал техниками иллюзий?
У него действительно были мысли о том, чтобы одолеть Цукасу с помощью гендзюцу, но он также хотел и пространственно-временные техники.
И хотя гендзюцу казалось единственным очевидным способом справиться с Цукасой, этот Данзо решил использовать его, прибегая к таким глупым и неуклюжим методам…
«Псих. Я иду домой», — холодно хмыкнул Обито, подавив хищный блеск в глазах, и пошёл прочь, полностью игнорируя Данзо.
Если бы Данзо посмел напасть, Обито не преминул бы познакомить его с силой Тоби и убить на месте. О последствиях можно было не беспокоиться — в крайнем случае, он бы подтолкнул клан Учиха к совместному мятежу с Цукасой.
«Я знаю, что ты ходил к Каэдаме Цукасе. Какое бы соглашение клан Учиха с ним ни заключил, ты должен понимать, что Учиха — это в первую очередь часть деревни. И ты, конечно, тоже», — с мрачным лицом произнёс Данзо.
«Лучше тебе убраться отсюда. Это территория клана Учиха. Что ты тут делаешь посреди ночи? Думаешь, мои соклановцы — идиоты?»
Обито было совершенно лень с ним разговаривать. Он даже не обернулся, что ещё больше разозлило Данзо, но тот сдержался и не напал на юношу.
Провал. Обито оказался на удивление не таким простаком. Он не выказал никакого благоговения перед его статусом, не стал с трепетом внимать его словам, а вместо этого поспешил уйти, словно отмахиваясь от назойливой мухи…
Так не должно быть, верно? Что-то здесь не так. Почему метод, который всегда срабатывал, на этот раз дал сбой?
Конечно, это же злобные Учиха!
Оставалось надеяться, что его слова окажут на Обито психологическое воздействие. В конце концов, после Учихи Мадары Обито был самым вероятным кандидатом на пробуждение Мангекьё Шарингана. Иллюзорные техники уровня Мангекьё наверняка смогли бы одолеть Цукасу.
Данзо не знал, что если бы он напал, то сегодня не ушёл бы отсюда живым, не заплатив несколькими шаринганами.
Собственная сила Обито пока была не слишком велика, но у него под рукой были Тоби, а также Чёрный и Белый Зецу, которые вмиг выбили бы из Данзо всю дурь.
К тому же, это была территория клана Учиха. Любой шум немедленно привлёк бы толпу его сородичей.
«Что ж, вот примерно так всё и обстоит».
Каэдама Цукаса открыл окно и выглянул наружу. Как и ожидалось, внизу собралась толпа. Люди приветствовали его радостными криками, их полные надежды взгляды были прикованы к нему.
Все ждали, когда объявят, сколько заслуг потребуется для одного воскрешения.
Хотя разработка такой судьбоносной политики, обращающей вспять жизнь и смерть, определённо потребует много времени, и даже если бы её ввели через год или два, это было бы нормально.
Но люди сгорали от нетерпения. За всю историю мира шиноби никто не мог сделать ничего подобного.
Цукаса с бесстрастным лицом закрыл окно.
«Снаружи шумно. Пора действовать? С твоей силой ты можешь мгновенно превратить их в зомби», — сказал Какузу с хищным блеском в глазах.
«Подожди ещё немного. Сначала я должен вернуть одного помощника. Этот парень будет нам очень полезен».
«Хм, это тот, о ком ты говорил? Тот, что гонится за вечной жизнью? Сасори Красного Песка?»
На этот раз Цукаса не ответил, а просто исчез, использовав Технику Мерцания Пустоты. На его месте остался лишь воющий зомби.
Где-то на тайной базе в Стране Огня.
Цукаса вошёл внутрь, оглядывая стены, увешанные всевозможными деталями — не только частями марионеток, но и человеческими.
«Ну как, должно быть, уже закончил?»
«Да. Благодаря тебе я освоил основы. Теперь осталось проверить их в бою».
Сасори Красного Песка настраивал своё тело. В отличие от оригинальной временной линии, на этот раз он покрыл своё тело слоем белой плоти — без сомнения, это была плоть Белого Зецу.
Чтобы ускорить развитие техники человеческих марионеток, Цукаса предоставил ему немало Белых Зецу в качестве материала.
«Эта белая субстанция очень полезна. Она даёт мне больше чакры, так что мне больше не нужно сохранять лишь одно ядро из плоти. Теперь всё моё тело может быть ядром».
Нынешний Сасори походил на адепта механического вознесения. Внутренние части его тела были полностью заменены: ни органов, ни костей, ни нервов — всё стало деталями марионетки.
Если и был какой-то недостаток в его нынешнем теле, так это то, что при использовании внутренних механизмов он легко повреждал поверхностный слой белой плоти, превращая его в месиво…
Впрочем, самого Сасори это нисколько не волновало. В тканях Белого Зецу не было крови, так что выглядело это куда лучше.
Сасори неторопливо убирал свою лабораторию, тщательно собирая все детали, которые могли пригодиться.
«Я всё слышал от Белого Зецу. В мире произошло много интересного. Похоже, Деревня Песка на грани краха», — сказал Сасори, запечатывая детали в свитки.
«Твою бабушку захватили люди из "Акацуки". Возможно, она уже мертва. Риннеган того парня, Нагато, способен извлекать воспоминания».
«Да, какая жалость…»
Сасори умолк. На его лице не было ни тени эмоций, казалось, его совершенно не трогала судьба бабушки. Но что он чувствовал на самом деле, знал только он сам.
Цукаса заговорил: «Ты уже выбрал цель? Кукольнику нужно лучшее тело для переделки. Решил, на кого нападёшь?»
«Как насчёт Нагато? Я мог бы использовать силу Риннегана с помощью техники человеческих марионеток. Неплохая идея».
«Ты его не одолеешь».
«Но ведь есть ты?»
«Я могу победить Нагато, но не уверен, что смогу одолеть его товарища, парня по имени Яхико», — ответил Цукаса.
Наконец, на лице Сасори промелькнула тень эмоции. Он с удивлением уставился на Цукасу.
Он знал, что Цукаса не из тех, кто бросает слова на ветер, и не стал бы использовать такую неуклюжую отговорку.
«Вот как… По твоей классификации сил в мире шиноби, этот Яхико обладает силой, сравнимой с мощью Первого Хокаге и Учихи Мадары? Он могущественный шиноби, превосходящий уровень Каге?»
«Можно и так сказать. В нужный момент он может высвободить ещё большую силу — если я не ошибаюсь в своих суждениях».
«…Я вдруг перестал узнавать этот мир. И ты, и Риннеган, и этот Яхико… Словно все странные и необычные личности разом вылезли наружу».
Сасори закончил сборы, небрежно накинул на плечи просторную мантию, висевшую на стене. На его юном лице застыла лишь ледяная маска безразличия.
«Как ты и заметил, — ровно произнёс Цукаса, — этот мир становится чужим. И в будущем он станет ещё более чужим, до такой степени, что будет невозможно приспособиться».
«Хмф… Ты ведь не хочешь сказать, что начнём с Конохи? Когда я получу то, что хочу, я помогу тебе достичь твоих целей. В конце концов, мы соратники. Идти по этому пути в одиночку было бы слишком скучно. Только те, кто обрёл бессмертие, имеют право говорить о будущем».
«Тебе не придётся страдать от одиночества. Скоро ты встретишь других соратников. Каждый из них сможет обрести вечную жизнь, и не с помощью моей Кишо Тенсей. Они сами смогут стать бессмертными», — ответил Цукаса.
На этот раз Сасори проявил живой интерес. Значит, соратники — это не только Цукаса и Хидан, есть и другие?
«Тогда отправь меня в Страну Ветра. Там есть один парень, который мне давно не нравится. Как раз будет случай его убить. Он станет моим главным козырем».