0163: Битва, которую напишут глаза

Яхико смотрел на призрачный силуэт перед собой и чуть склонил голову — в знак уважения. Пусть он и относился к этому человеку с неизменной настороженностью, но как ни крути, именно от него получил силу, выходящую за пределы привычного.

И в те считанные разы, когда тот позволял себе вмешиваться, Яхико так и не увидел границы этой силы.

— Старший, — заговорил он, — мне во что бы то ни стало нужно вытащить товарища, поэтому я пришёл просить тебя. Но сперва хочу прояснить одно.

Он сделал паузу:

— Раньше я звал тебя — и ты не отвечал. Вёл себя так, будто тебе до меня нет дела. А сейчас явился почти сразу… Почему?

— Случилось нечто особенное, — собеседник был холоден лицом и ровно вежлив голосом. — Приходится уделить внимание. Многого сказать тебе не могу. Прости.

Он держался предельно учтиво, без тени высокомерия — и именно эта выверенная учтивость ещё сильнее настораживала Яхико.

Постепенно он нащупал психологию монаха по имени Джиген. Тот настолько силён, что может позволить себе снисходительную вежливость к «низшим формам жизни», во всём уступающим ему.

Как человек, которому в охотку подцепить двумя пальцами муравья и перенести его на пару шагов.

Похоже на манеру Цукасы.

— Речь о той битве на территории Страны Огня? — спросил Яхико. — Когда с Луны пролился золотой свет, а вскоре на мир обрушился метеоритный дождь? Тогда передовой отряд Тумана почти весь лёг. Это как-то связано?

Виртуальный лик Джигена сохранял терпеливое благожелательство. Он сидел в воздухе по-турецки; широкие полосы белого одеяния спадали вниз, придавая облику холодную величавость.

— Связано, — ответил он. — Появился кто-то, превосходящий мои ожидания. Ради этого я немного меняю планы — позволю себе чуть активней «пожить» в этом мире.

Когда-то Кагуя ударила его в спину. Ишики пал, и Кагуя скормилa его Десятихвостому: большую часть тела зверь попросту сожрал. Лишь благодаря глазной технике Сукунахикона (少名毘古那) — мгновенному сжатию до микромасштаба с последующим восстановлением — он сумел уменьшить остатки плоти, ускользнул из поля зрения Кагуи и Десятихвостого — и чудом выжил.

Потом он ввинтился в мозг монаха Джигена — по сути, паразитировал на нём, полностью перехватил контроль и превратил его в ущербный сосуд, чтобы тянуть дальше.

Кагуя родила двух детей; великая война, в которой дети запечатали её, тоже прошла у него перед глазами.

Если бы дело касалось одного лишь Хамуры, Ишики и бровью бы не повёл. Но внимание его привлёк другой — Хагоромо Ооцуцуки, прежний джинчуурики Десятихвостого. На пике силы даже Ишики обязан считаться с ним.

— В таком случае, старший, ты тем более нуждаешься во мне, — пришёл к выводу Яхико. — Я не знаю, откуда ты явился, но, как и думал, ты не можешь размахивать своей силой направо и налево. Иначе незачем было бы «выращивать» такого, как я… Да и сосуд из меня вышел никудышный — ты разочарован, верно?

— Немного, — кивнул Джиген. — Я думал, с твоей необыкновенной волей ты подойдёшь на роль моего сосуда. Увы — в итоге не вышло. Впрочем, я привык. Туземцы этого мира слабы во всём и недостойны нести мою силу. Даже метисы недостойны.

Яхико прикинул: Джиген из какого-то скрытого места? Вроде Горы Мьёбоку, Пещеры Рюучи или Леса Шиккоцу — миров, большую часть времени изолированных от остального?
Или… не с Луны ли? Подозрения, что на Луне тоже есть шиноби, ходили давно. Не будь сейчас Мировой войны, не истощайся деревни под систематическими «кровопусканиями» Цукасы — глядишь, уже собрали бы людей, вложились в телескопы и соответствующие техники, чтобы наблюдать Луну.

— Если ты задействуешь больше моей силы, — сказал Джиген, — почти наверняка умрёшь. Шанс у тебя один.

— Одного хватит, — твёрдо ответил Яхико. — Даже не прибегая к твоему додзюцу, лишь «слегка отпирая» эту силу, я сдохну через два-три применения. Сжать в один раз — и выжать в десять раз больше прежнего, да ещё и с возможностью задействовать глазную технику — выгодная сделка.

Без Джигена, думал он, максимум дотянул бы сейчас до элитного дзёнина — да и толку? В нынешнем мире шиноби с такой силой далеко не уйдёшь; скорее всего уже пал бы под ударами Данзо и Орочимару.

— Когда ты умрёшь, Кама перестанет работать, — бесстрастно кивнул Джиген. — Не бойся: никто не получит мою силу через тебя. По нашей договорённости, перед смертью ты расскажешь обо мне Нагато. Если он согласится стать моим сосудом — тем лучше.

Носитель Риннегана — значит, и телом, и волей Нагато необычайно силён. Ишики ясно видел: в родне Узумаки нет цельной крови Ооцуцуки, чтобы взрастить Риннеган. Значит, кто-то сперва завладел Риннеганом, а потом пересадил его Нагато.

Ему же какое дело? Возродившись в Нагато, он даст телу загрузить данные Камы — и та перепишет носителя целиком, сметая и этот Риннеган.

— Как бы ни была сильна твоя сила, — покачал головой Яхико, — она не то, что нужно Нагато. Он не примет. Никогда.

Стать ничьим сосудом? Пока Яхико жив, он не позволит Нагато на такое согласиться. Не будь Джиген столь тайным и столь могущественным, Яхико и близко бы его к Нагато не подпустил — не то что ставить печать.

Но выбора нет: взгляд Джигена уже упал на Нагато. Не рискни Яхико сам принять Каму — тот найдёт возможность метить Нагато напрямую. Значит, вставать между ними — его обязанность.

Пусть будет так: он купит Нагато время собственной жизнью. Когда Нагато дорастёт, непременно сокрушит этого загадочного Джигена — с глазами самого Мудреца Шести Путей!
Каким бы непостижимым ни казался Джиген, какие бы додзюцу ни имел, даже Мангекьё Шаринган — против Риннегана ему не устоять!

Наблюдая за Джигеном, Яхико отметил: у того не Бьякуган — глаза как у обычного человека. Значит, возможна линза Шарингана? Может, и до Мангекьё дорастает?

В какой-то момент он даже подозревал, что Джиген — и есть тот самый советник Конохи, называющий себя Учихой Мадарой. Но чуть раньше его посетил Чёрный Зецу; не предал ли он «советника»? Яхико предпочёл эту тему не поднимать.

И тут выражение Джигена слегка изменилось.

— Кто-то задействует пространственно-временное додзюцу, — произнёс он. — Координаты — здесь. Идёт за тобой. Готовься.

Сказав это, он полностью исчез.

Шух!
В воздухе из ничего разверзлась кружащаяся воронка, мгновенно распухла, и из неё шагнула фигура.

Яхико нахмурился, разглядывая высокого пришельца с белой спиральной маской — её нельзя было не заметить.

— Снова ты, — сказал он. — Тот, кто именует себя Учихой Мадарой. Разве ты не пользовался Мокутоном? С каких это пор освоил пространственно-временные техники?

— Не думай, что в прошлый раз ты меня «победил», — холодно отозвался Обито. — Моя задача была задержать тебя и Нагато, а не одолеть вас. Поэтому потом я и пустил Белых Зецу против вас.

Яхико не стал спорить — зачем помогать собеседнику сохранять лицо?

— И за чем ты явился на этот раз? Снова хочешь нами попользоваться?

— Нагато — перевоплощение воли Мудреца Шести Путей, жаждущей мира. Вести его — мой долг. А ты, Яхико, именуясь «товарищем», на деле каждую минуту мешаешь его пробуждению.

Голос у Обито стал ледяным. Он вытянул руку:

— Присоединяйся. Вместе направим Нагато по верному пути. Ещё не поздно.

— Опять этот «назидательный» тон. Ты ещё не доказал, что ты — Учиха Мадара. И даже если бы был, у тебя никогда не было Риннегана — с чего такая осведомлённость?

— Понятно. Ты снова отказал. Что ж, твоя смерть отрезвит Нагато. Смерть товарища — лучший стимул к пробуждению.

Он принял решение: времени почти не осталось. Цукаса на фоне Третьей войны стремительно наращивал Цукуёми Пустоты; смешно сказать — союзники, а вышли «соревнования цукуёми».

У Цукасы — бурный прогресс; у Обито — почти ноль. Даже к Нагато не подступиться.
И сила, которую держит в руках Яхико, вгоняла его в дурные мысли. Но раз тот отвергает протянутую «оливковую ветвь» — выбора нет.

— Я видел в тебе возможного союзника, — сказал Обито. — С твоей силой ты вполне годился. Но ты упорно отказываешься. Значит, умрёшь здесь. Я не дам тебе сбежать — и никто не узнает, что это я тебя убил.

— Не выйдет, — ответил Яхико. — Недооценишь меня — зубы собирать будешь.

Он решительно высвободил часть силы Камы: странные узоры побежали от центра ладони по коже.

— Охируме! — выкрикнул Обито.

Глаза Обито резко вспыхнули. В воздухе сразу раскрылся чёрный провал, и из него рванула мощная гравитация, потащив Яхико к себе.

— Баншоо Тенъин? — поразился тот. — Нет… тоже притяжение, но другое. Что это?

Он машинально взглянул на противника — и увидел за спиралью маски режущий кровь свет и странный узор.

Всё стало ясно: Мангекьё Шаринган. Неужто этот «советник» и вправду Учиха Мадара?!

Тело Яхико взвилось и тут же тяжко врезалось в землю, как снаряд. Мощным рывком он вырвался из гравитации и сорвался с места.

Обито не удивился. В этом режиме Яхико чудовищно силён: чистым тайдзюцу он прошибает Деревянного Дракона, по разрушительности уступая разве что Майто Дая. Той мясорубки Дай против Хамуры он не видел, но верх тайдзюцу примерно таков.

Яхико вновь взмыл — и простым вроде бы ударом ноги обрушился на Обито. «Простым» — только на вид. Обито не посмел недооценить, но и вновь пятиться, роняя достоинство, не хотел.

Всколыхнулось синее сияние — Сусаноо!

По собственной воле Обито мгновенно разогнал его до уровня «полутела» — любимой Цукасой формы: и атака велика, и защита крепка, и телу вред предсказуем.

Сжав зубы, с кровью в глазах, он двинул бронированного гиганта, тянущегося схватить Яхико.

По всем правилам удар должен был упереться в оборону Сусаноо. Но прошла полсекунды — и Обито остолбенел.

На его глазах «абсолютная защита», прославленный гигант, разошлась, как мягкий сыр: удар ноги выбил в нём дыру!

Ни тяжёлая, ни лёгкая броня, ни «плоть чакры» не удержали Яхико и на миг.
Если бы Обито, спохватившись, не согнулся, ныряя в просвет, этот удар лишил бы его жизни. В лучшем случае — раздробил бы тело, и спасал бы потом Белый Зецу.

— Почему?! Даже Сусаноо не держит?! — лицо Обито помрачнело. Он лихорадочно лил чакру, латая Сусаноо, — но пользы чуть.

Защищаться? Не выходит: ломают с одного удара.
Атаковать? Может, иногда получится — если поймать момент. Не получается нарисовать картинку «включил Сусаноо — и штурмом всех смёл».

Поднять стадию выше? Дальше — вырастить нижнюю половину, сделать «полный рост». Но это только манёвренность; защита, наоборот, просядет — тяжёлую броню придётся сбросить.

А ещё дальше… Нет, он не дурак. Чуть глубже — и глаза окончательно сгорят. Такую нагрузку обычный Мангекьё не потянет.
«Вот бы Вечный Мангекьё…» — больно кольнула мысль.

С Вечным — хоть воронки штампуй, хоть полный Сусаноо в сотни метров поднимай — и раздавишь Яхико без хлопот.

Пробив «полутело» Сусаноо, Яхико мягко приземлился, разворотом пошёл снова — добить ударом. И в этот миг Обито шагнул — и пропал во внезапно раскрывшейся чёрной дыре.

— Пространственно-временная техника… да ещё и как быстро, — стиснул зубы Яхико. — Хотел было прикинуть план как следует — не выйдет. Придётся полностью отпереть Каму. Додзюцу против додзюцу — так я снесу «Мадару» в кратчайший срок, а потом сразу — в Коноху, возвращать Конан.

Чёрные узоры уже оплели его всего. Из-за «перезаписи данными» Джигена тело незаметно менялось — в мелочах, но неумолимо.