0158: Мир шиноби, полный о̶т̶ч̶а̶я̶н̶и̶я̶ надежды

— Начинается... Лорд Хокаге не зря приказал брать пленных. Наконец-то он решил, как именно их использовать?

Какаши внимательно следил за каждым движением Каэдамы Цукасы.

Конечно, ему было любопытно узнать о древних ниндзя вроде Хамуры, но об этом можно будет расспросить Майто Гая и позже. Сейчас же действия Цукасы, без сомнения, были куда важнее. Они раскрывали истинный смысл этой войны — по крайней мере, тот смысл, который в неё вкладывала Коноха.

— Хм?

Внезапно боковым зрением Какаши уловил на спиральной маске Обито вспышку красного света. Она мелькнула и тут же погасла. Когда он вгляделся пристальнее, то не увидел ничего, кроме поглощающей всё и вся тёмной бездны, но он был уверен, что ему не показалось!

«Это… Шаринган?»

Глаза, светящиеся красным, могли быть только Шаринганом — в этом мире не существовало ни Кецурьюгана, ни враждебного клану Учиха клана Чиноике.

Какаши сделал предварительный вывод: этот таинственный советник Конохи, должно быть, из клана Учиха. И раз уж Цукаса лично его назначил, он определённо обладал незаурядной силой.

Кто же он?

Обито заметил мимолётное движение Какаши, но не придал этому значения. Всё его внимание было сосредоточено на Цукасе, особенно задержавшись на трёх томоэ Шарингана на его спине, источавших запредельную злобу.

«Снова я вижу это… Глаза, которые ты получил "тем самым методом", обладающие силой на уровне Мангекьё Шарингана», — подумал Обито, взглянув на них своим трёхтомоэ Шаринганом. Даже не встречаясь с ними взглядом, он почувствовал лёгкую резь в глазах.

Эта абсолютная злоба таила в себе демоническую мощь, от которой замирало сердце, и была способна пробудить самые тёмные уголки человеческой души.

Три томоэ на спине Цукасы начали вращаться с огромной скоростью, и могучая сила глаз вырвалась наружу, одного за другим затягивая живых людей в мир Цукуёми Пустоты.

Следом активировалась техника Ятихоко, оставляя на каждом из присутствующих метки-координаты.

Однако это создало огромную нагрузку на глаза Цукасы. По его спине потекли струйки крови, но он не обращал на это ни малейшего внимания, продолжая безжалостно выжимать из этих глаз всю их силу.

Всё равно зрение не ухудшится, в худшем случае они просто лопнут от перенапряжения. Но какая разница? Одной из сильнейших техник Цукасы была его способность к самоисцелению!

Он слился с клоном Хаширамы, обладал одним из лучших тел в мире шиноби и имел огромный запас жизненной силы.

Эти глаза Индры, носителем которых служил клон Хаширамы, сейчас подвергались безумному испытанию на прочность, ежесекундно поглощая невероятное количество чакры.

— Ох, из глаз на спине Лорда Хокаге течёт столько крови... Неужели это цена за использование додзюцу? — ахнула Нохара Рин, в изумлении прикрыв рот рукой.

Какаши и остальные с мрачными лицами наблюдали за происходящим, заставляя себя отвести взгляд от этих демонических глаз и посмотреть на паникующих пленников.

Как только Цукаса применил две свои техники, на телах людей один за другим стали появляться странные символы. Шумная толпа мгновенно затихла. Все замерли с отсутствующими выражениями и пустыми глазами.

Обито нахмурился: «Обычное Цукуёми не должно давать такого эффекта. Неужели это второе додзюцу одного из глаз? Способное лишать или запечатывать сознание?»

Более того, по его грубым подсчётам, контролировать две тысячи человек разом... Да любой обычный Мангекьё Шаринган, посмей он такое сотворить, давно бы, чёрт возьми, ослеп!

Обычные додзюцу одного глаза в основном предназначались для воздействия на одиночную цель. Кто вообще использует их против нескольких тысяч человек одновременно? Судя по информации, оставленной Мадарой, даже Аматерасу, считающееся сильнейшей физической атакой, с трудом могло бы создать достаточно пламени, чтобы сжечь всех этих людей за один раз!

Обито был вынужден в очередной раз повысить свою оценку Шкатулки Высшего Блаженства. Неужели она даровала Цукасе Шаринган с тремя томоэ, сравнимый по мощи с Вечным Мангекьё?

Но как это возможно?! Цукаса не должен был знать о Вечном Мангекьё, а желание, загаданное Шкатулке, он должен был озвучить сам!

«Кому на самом деле принадлежали эти глаза? Цукаса ведь получил лишь их копию через Шкатулку, которая не может сравниться с оригиналом, но даже она настолько сильна. Какой из предков Учиха обладал Шаринганом с тремя томоэ, сопоставимым с Вечным Мангекьё?»

Может, кто-то из прямых потомков Мудреца Шести Путей? Эта мысль заставила Обито замолчать.

Когда две тысячи человек погрузились в мёртвую тишину, Цукаса наконец расслабился. Выражение его лица было странным: бесчисленные потоки злобы пытались разъесть его дух, но не достигали цели, словно их поглощало что-то иное.

«Надо же, какое полезное свойство... Моё второе "я", даже находясь в иллюзорном мире, способно впитывать все негативные эмоции. Что и говорить, совершенное воплощение тёмной стороны».

Цукаса был чрезвычайно доволен. Он в реальности олицетворял "положительное", а его иллюзорная копия — "отрицательное". Поразмыслив, Цукаса понял, что становится всё более «всесторонним» и сможет ещё лучше управляться с шиноби. Раньше он контролировал лишь их тела, затем — души и сознание, а теперь мог разделять и управлять даже силой эмоций.

Ниндзя Песка, которым было поручено разделить и охранять пленников, растерянно переглядывались, не понимая, что происходит.

— Эй, почему эти пленники вдруг замерли?

— У Лорда Хокаге лицо на спине, как жутко! Так вот каким образом он получил Мокутон и Шаринган.

— Вероятно, он прошёл через какую-то особую модификацию тела. Я-то думал, что мы, с нашей техникой человеческих марионеток, — лучшие в этой области, а Коноха, оказывается, далеко нас обогнала.

— Странно, на телах этих пленников мерцают какие-то загадочные символы...

Некоторые шиноби Песка с подозрением принялись осматривать себя, боясь, что тоже попали под действие этого неизвестного додзюцу. Не найдя на себе ничего подобного, они невольно посмотрели на Цукасу.

— Что это за техника? — спросил Обито. — Техника, что оставляет на людях символы?

— Ятихоко.

— ...Никогда не слышал о таком додзюцу. В сведениях, оставленных Мадарой, о нём нет ни единого упоминания.

Обито умолк. Если бы речь шла об Аматерасу, Цукуёми или Кагуцучи, он бы всё понял, но Ятихоко? Он слышал это название впервые.

Цукаса не собирался объяснять эффект своей техники. Он лишь равнодушно произнёс:
— С этого момента Деревня Водопада закрыта. Все связи с внешним миром обрываются. Никто, кроме меня, не имеет права входить сюда.

— Хм, в этом я сомневаюсь, — усмехнулся Обито. — В операции участвовало столько шиноби Песка, и не похоже, что ты собираешься от них всех избавиться. Очень скоро весь мир шиноби узнает, что здесь произошло. Как ты собираешься помешать шпионам из других деревень собирать информацию?

— Очень просто. Достаточно установить барьер.

— Сенсорный барьер?

— Защитный. Например, сверхмассивный Четырёхкрасный Янтарный Огненный Барьер, — спокойно ответил Цукаса.

Обито втянул холодный воздух. Он счёл Цукасу безумцем, но, поразмыслив, понял: с армией неутомимых зомби и под управлением самого Цукасы, владеющего множеством техник, можно было компенсировать любые недостатки.

Во всём мире шиноби только Цукаса мог позволить себе такую роскошь — выделить несколько ценнейших боевых единиц для поддержания барьера на протяжении многих лет.

— Какая от них польза? — осторожно спросил Обито. — Почему бы не превратить их всех в зомби? Я не могу придумать для них лучшего применения. Неужели ты собираешься запечатать их таким образом, чтобы использовать, когда понадобится?

— Хочешь знать? Что ж, я могу тебе показать…

Цукаса не сдвинулся с места, но один из глаз с тремя томоэ на его спине уставился на Обито.

Обито инстинктивно попытался сопротивляться и приказал Белому Зецу, который служил ему бронёй, помочь избавиться от гендзюцу. Хотя он и знал, что три дня и три ночи в Цукуёми в реальности длятся лишь мгновение, но создателем техники был Цукаса. Чёрт его знает, как он мог изменить это дзюцу.

Во второй раз Обито оказался в мире Цукуёми Цукасы, и на этот раз ему даже удалось войти туда вместе со своей «бронёй» из Зецу. В прошлый раз это случилось, когда они заключали сделку: Обито обменял теоретические исследования Мадары о Вечном Цукуёми на способ получения Мангекьё Шарингана. Тогда, в мире Цукуёми, он видел весь процесс обретения Цукасой этих глаз, но Шкатулка Высшего Блаженства всё время была в руках Цукасы, и у него не было ни единого шанса ею воспользоваться. Впрочем, он и не хотел получать глаза таким способом. Обито верил, что сможет пробудить их собственными силами, просто пока не подвернулся подходящий случай.

Вскоре Обито широко распахнул глаза, ошеломлённо глядя на раскинувшийся перед ним мир.

Бескрайняя пустыня, подобную которой в реальности можно было встретить лишь в Стране Ветра. Но внимание Обито привлекли не пейзажи, а люди, что двигались по этому песку.

— Третий Райкаге? И Четырёххвостый здесь? И ещё какие-то парни из Облака... А вон ниндзя в форме Водопада. Это иллюзии или... — Обито начал смутно догадываться о замысле Цукасы, и у него волосы встали дыбом.

Нет, если это то, о чём он подумал... это слишком немыслимо. Этот безумец Цукаса... неужели он действительно смог это сделать?!

Третий Райкаге тут же посмотрел на Обито с ледяным выражением лица:
— Ещё один странный тип. Белая спиральная маска? Боишься показать своё истинное лицо, крысёныш!

Роши безразлично добавил:
— Ещё один несчастный, попавший сюда. Как жаль тебя. Сейчас он тебя хорошенько помучает. Говорю же, раз Цукаса помещает сюда людей, он не оставит в них лазейку. Твои попытки тщетны, отсюда не сбежать.

Третий Райкаге поначалу не собирался действовать, но в следующее мгновение его тело превратилось в молнию, и он нанёс сокрушительный удар в сторону Обито.

Тёмная личность, только что появившаяся из ниоткуда, была отброшена атакой Райкаге, но тут же поднялась на ноги без единой царапины и невозмутимо отряхнула с себя пыль.

Обито повернулся и посмотрел на это существо, бесшумно возникшее рядом с ним. Он не был удивлён — в мире иллюзий было бы странно, если бы его создатель не обладал такой способностью.

Но когда он разглядел этого «Цукасу», то застыл.

Эта напускная, спокойная жестокость разительно отличалась от Цукасы, которого он знал. Это был совершенно другой человек.

— Не удивляйся. Мне ведь нужно было назначить управляющего в этом мире. А кто может быть надёжнее, чем ты сам?

Появился ещё один Цукаса. У него не было конкретной формы, но его голос отчётливо прозвучал в ушах Обито.

— Ты... ты поместил столько людей в одно общее гендзюцу? Как ты это сделал?! — Обито пришёл в неописуемый ужас.

Разве гендзюцу на такое способно? Поглотить сознания стольких людей, бросить их в один иллюзорный мир для общения и даже позволить им сражаться здесь!

Даже если бы Вечное Цукуёми Мадары было успешно реализовано, оно бы и близко не смогло сотворить нечто подобное! Обито отчётливо помнил: Вечное Цукуёми должно было погрузить каждого в его собственный сон, без какой-либо возможности общаться или сражаться с другими!

Если даже Вечное Цукуёми на это неспособно, то за счёт чего это удалось обычному Цукуёми Цукасы?!

— Ты получил от меня теоретические исследования Мадары, неужели...

— Верно. Спасибо за помощь, без тебя я бы не смог создать такой мир. Разве тебя это не трогает? Столько людей — разные характеры, разное происхождение, разные убеждения, разделённые в реальности огромными расстояниями, — могут встретиться в моём иллюзорном мире.

Цукаса развёл руки в стороны:
— Однажды настанет день, когда весь мир шиноби окажется здесь.

Обито почувствовал леденящий до костей холод. Этот иллюзорный мир полностью ломал его представления о гендзюцу, а безумие Цукасы заставляло его сердце трепетать от страха.

— Понятно. Ты собираешься создать отдельный мир для зомби, которых контролируешь, и запечатать здесь сознания всех твоих марионеток, разбросанных по свету?

Обито наблюдал, как другой Цукаса лёгким движением руки заставил бесконечную пустыню поглотить Третьего Райкаге, и пришёл к выводу, что оба этих Цукасы, вероятно, могут управлять окружением в этом мире.

— Нет. Будь то мёртвые или живые, если я позволю, они смогут войти сюда, — слова Цукасы погрузили Обито в мёртвую тишину.

— А как же Вечное Цукуёми? Ты собираешься разрушить наш первоначальный план?

— Нет, это нисколько не противоречит ему. Вечное Цукуёми — это множество отдельных снов. Моё Цукуёми Пустоты — другое. Сны всех могут быть взаимосвязаны. Эти два Цукуёми не конфликтуют.

— И ты заточил их в этой пустыне просто так?

— А, ты находишь здешнюю обстановку слишком однообразной? Я тоже так думаю. Именно поэтому мне нужно так много живых людей. Ты ведь уже заметил, что из тех нескольких тысяч в этот мир попали лишь немногие, обладающие какими-то талантами, а подавляющее большинство так и не появилось? Если я захочу, то смогу призвать их сюда в любой момент, но пока в этом нет необходимости.

Цукаса медленно продолжил:
— У этих людей есть куда более важное предназначение. Их тела и души будут вечно пребывать в цикле отдыха и производства чакры. Все их жизненные действия будут подчинены одной-единственной цели — снабжать меня чакрой.

Снаружи пленники с пустыми глазами одновременно пришли в движение. Они начали непрерывно производить чакру, и по мере того, как символы на их телах быстро мерцали, вся эта чакра выкачивалась и перенаправлялась Цукасе.

— С этого момента Третья Мировая Война Шиноби не только не закончится, но и будет продолжаться, пока Цукуёми Пустоты не получит достаточно жертв. Лишь тогда война по-настоящему прекратится, и все люди в мире шиноби будут прямо или косвенно вовлечены в этот иллюзорный мир.

Цукаса уже планировал при случае отправиться на Луну, чтобы распространить действие Ятихоко по всему миру шиноби. Если Учиха Хикару из игрового таймлайна смог это сделать, он не верил, что не сможет повторить это в своей временной линии!

Обито молча смотрел на этого Цукасу, затем перевёл взгляд на битву Третьего Райкаге с другой его копией и принял окончательное решение.

Он во что бы то ни стало должен пробудить свой собственный Мангекьё Шаринган. И как можно скорее! Лучше всего — немедленно!