0222: Падение Святой Земли
Великая битва между гигантами наконец подошла к концу.
Строго говоря, в изменчивом мире шиноби за последние несколько лет произошло немало битв запредельного уровня, и несколько из них даже изменили ландшафт и погоду. Однако на этот раз произошедшее всё равно вызвало настоящую сенсацию.
Учиха Мадара был воскрешён с помощью Нечистивого Воскрешения. Кто именно его воскресил, само по себе было загадкой, но что ещё больше ошеломило всех, так это то, что Мадара на глазах у всех переключил свой Мангекьё Шаринган на Риннеган!
Высшей стадией Кеккей Генкай Шарингана был вовсе не Мангекьё, а легендарный Риннеган. В каждом Учиха таилась благородная кровь, ведущая прямиком к Мудрецу Шести Путей!
Эта новость была настолько безумной, что первой реакцией каждого, кто её слышал, было недоверие. Все думали, что тот, кто распространяет подобные слухи, должно быть, пьян.
— Ха-ха-ха, что это за бред? Значит, эти двое сначала столкнулись в Конохе, а потом устроили битву гигантов в лесу? И Мадара открыто показал Риннеган?
— Как у старика, мёртвого уже сорок лет, может быть Риннеган? Кто знает, настоящие ли это глаза или просто обман зрения? В конце концов, он мёртв, не так ли? Его призвали, так что подстроить что-то было бы вполне нормально.
— Информация достоверна. Многие члены клана Учиха видели это своими глазами. После того как Мадара явил Риннеган, он одним движением поглотил ниндзюцу, использованные десятками человек. Вероятно, это одна из техник его додзюцу.
— Говорят, там был и Нагато, тот самый человек, о котором ходили слухи, что он обладает второй парой глаз Мудреца. Сейчас клан Учиха повсюду трубит, что Нагато на самом деле — их кровный родственник, потерянный много лет назад. Зная их нрав, они, должно быть, сейчас лихорадочно перерывают все родословные книги, пытаясь выяснить, кто и в каком году мог оставить наследника за пределами клана.
— Коноха... Люди в этой деревне стали какими-то чересчур безумными. На поле боя они не боятся смерти, а ещё, говорят, погрязли в том мире гендзюцу...
— Не говори об этом! Многих из нашей деревни похитили, и, по слухам, часть из них тоже заперта в том гендзюцу, став мишенями для шиноби Конохи и подвергаясь унижениям! Но у нас нет способа победить Коноху даже в реальном мире, мы можем только тянуть время, не говоря уже о том, чтобы спасти наших товарищей из иллюзии!
Каждая грандиозная битва в мире шиноби, по сути, раздвигала границы познания людей, во многом повторяя былую битву в Долине Завершения. Это также давало другим выжившим странам и деревням несбыточную надежду.
Все знали, что нынешнее могущество Конохи в первую очередь зиждется на Каэдаме Цукасе. Если бы вдруг появился сильный воин, который победил бы или даже запечатал его, то вся нынешняя пассивная ситуация могла бы измениться!
Хотя каждая такая битва приносила разрушения и многочисленные жертвы во многих местах, она же была и источником надежды. А что, если... что, если Каэдама Цукаса действительно падёт?
При этом они зачастую даже не понимали, с кем именно сражается Цукаса, точно так же, как не поняли, откуда в Стране Рисовых Полей взялся тот Десятихвостый.
В это время в Конохе.
Члены клана Учиха ходили, задрав нос. На их нарочито суровых лицах читалась толика показной, глубокой скорби, словно они всерьёз размышляли о чём-то, что решит судьбу всего клана. Однако, когда они с таким выражением смотрели на жителей деревни, те чаще всего спешили отвести взгляд.
Это было приятно. Все Учиха были довольны. Вот каким должен быть статус первого клана шиноби, нет, первого клана за всю историю мира ниндзя — непревзойдённого и неповторимого!
Все должны их превозносить, все должны относиться к ним с трепетом и уважением!
Даже кланы Сенджу и Хьюга не имели права говорить с ними на повышенных тонах!
И в самом деле, люди стали смотреть на клан Учиха с бо́льшим почтением. В конце концов, речь шла о Риннегане, легендарных высших глазах. Хотя и ходили слухи, что у Десятихвостого были похожие глаза, но поскольку большинство из тех, кто отправлялся следить за ним, не возвращались, а полученные донесения видели лишь единицы, эта информация пока не привлекала широкого внимания.
Как глава столь знатного клана, Фугаку стремительно набирал общественный вес. К нему постоянно приходили с визитами, из-за чего ему приходилось уделять много времени политике и общению. Впрочем, сам он был не против этой работы. За время его правления клан Учиха действительно достиг невиданных высот.
Положение, честь, сила клана и боевой дух его членов — всё это превосходило прошлое. Дошло до того, что некоторые призывали его принять Мадару и Нагато обратно в клан, за что Фугаку их жестоко отчитал.
— Замолчи, Инаби, и больше никогда не поднимай эту тему! Клан — это клан Конохи. Мы служим под мудрым руководством Четвёртого Хокаге и никогда не пойдём против воли деревни!
Фугаку сурово отчитывал стоящего перед ним человека, но его взгляд упал на его правый глаз.
— Так и не нашли того, кто на тебя напал?
— Нет, ни малейшего следа. Тот, кто это сделал, — профессионал. Он наверняка узнал о господине Мадаре и господине Нагато и позарился на драгоценный Кеккей Генкай нашего клана!
Инаби, чья правая глазница была перевязана белой повязкой, говорил, скрежеща зубами. В его единственном оставшемся глазу горели гнев и обида.
Кто угодно, узнав, что Шаринган может эволюционировать в Риннеган, смирился бы с потерей глаза? Даже зная, что у него нет шансов пробудить даже Мангекьё, он всё равно испытывал бы мучительную боль.
Амбиции — такая вещь, что, раз появившись, они навсегда оставляют свой след и никогда по-настоящему не исчезают.
Инаби был в ярости.
— Глава клана! Я пережил такое унижение, во мне кипит огромная ненависть, почему я до сих пор не могу пробудить Мангекьё Шаринган?
— Не знаю, у меня тоже нет таких глаз, — спокойно ответил Фугаку и проводил Инаби взглядом.
Кто напал на Инаби, было уже неважно. Важнее было то, что в будущем подобных инцидентов будет только больше, а не меньше.
Даже в самом клане Учиха пробудить Шаринган удавалось не всем, но таких людей всё равно было немало. А тех, кто жаждал заполучить эту родословную, становилось всё больше. Все хотели обрести Риннеган и стать новым Мудрецом. Даже если это не удастся, можно было вырвать пару глаз, чтобы изучить их и прикоснуться к крови самого Мудреца.
Ведь то, что у Нагато был Риннеган, люди ещё могли принять, но то, что он был у Учихи Мадары, по-настоящему всколыхнуло всеобщее воображение. Когда таинственное и неизвестное становится познаваемым, восприятие людей немедленно меняется.
Фугаку проводил очередную партию гостей. Лишь с наступлением сумерек у него выдалась короткая передышка.
— Наконец-то закончили, глава клана? — Шисуи уже давно ждал в другой комнате. С его мягким характером терпения ему было не занимать, и он не выказывал ни малейшего нетерпения.
— Ты ещё не ушёл... С твоим умом мне нечему тебя учить. Информации у тебя наверняка больше, чем у меня.
Фугаку даже не стал спрашивать, кто такой Индра. Это было далеко за пределами его компетенции. Если бы в это и нужно было вмешаться, то это сделал бы Цукаса.
Но Цукаса так и не вызвал его к себе. Даже не прислал АНБУ с простейшим приказом о неразглашении, что зародило в сердце Фугаку сомнения и породило множество догадок.
Шисуи почтительно спросил:
— Глава клана, всё ещё нет новостей о господине Обито?
— Нет. Возможно, господин Хокаге что-то обнаружил. Его взор охватывает весь мир. Если он что-то задумал, мы не сможем его остановить, да и не должны, — Фугаку тут же открестился от Обито.
Он также внимательно изучал Шисуи, недоумевая по поводу его отношений с Цукасой. Шисуи напал на Хокаге — столь вопиющий поступок, — а ценой за это стал всего лишь один глаз... Да, пусть даже это был Мангекьё Шаринган, но если бы Цукаса превратил Шисуи в зомби, он всё равно получил бы его глаза.
Фугаку мог объяснить это лишь сверхчеловеческим великодушием Цукасы.
Такое важное дело, от которого могла зависеть судьба всего клана Учиха, а он, глава клана, ничего не знал! Этого было достаточно, чтобы Фугаку осознал своё истинное положение за всем этим внешним блеском.
Спустя долгое время Фугаку потёр лоб.
— Шисуи, в ближайшее время я поручаю тебе Итачи. Обязательно присматривай за ним, я боюсь, что враг ещё не успокоился. Что бы ни было в Итачи необычного, он — член деревни и клана.
— Я понял, глава клана, будьте спокойны, — заверил Шисуи. — От господина Хокаге тоже не поступало никаких распоряжений касательно Итачи. Это значит, что его это не волнует, а значит, всё просто.
«Нет, возможно, всё в бесчисленное множество раз сложнее, чем мы думаем...» — с горечью подумал Фугаку.
В это время в Резиденции Хокаге горел свет.
С тех пор, как в деревне был запущен «Цукуёми Пустоты», Резиденция Хокаге стала одним из самых оживлённых мест. Множество ниндзя постоянно приходили сюда, чтобы войти в мир гендзюцу.
Но сегодня вечером внимание было приковано явно не к ним.
— Вот так обстоят дела. В настоящее время мы не можем определить местонахождение Обито и не можем понять, чьим приказам следует тот Белый Зецу по имени Тоби.
Грань между врагами и друзьями часто стирается в одно мгновение. Шикаку, в принципе, был к этому готов, но, видя за одним столом Мадару, Нагато и Цукасу, всё же не мог сохранять невозмутимость.
— Это было ожидаемо. Я десятилетиями тайно наблюдал за миром шиноби, собрал множество данных о техниках разных деревень, но не нашёл ни единого следа Ооцуцуки. Если какой-то неизвестный Ооцуцуки управляет Тоби, это всё объясняет.
Мадара сидел в Резиденции Хокаге, но в его глазах не было и тени ностальгии по этой деревне, лишь кипящий гнев. Он жаждал найти закулисного кукловода и смыть с себя позор.
Он так стремился осуществить Бесконечное Цукуёми, а в итоге оказался посмешищем. Мадара мог принять трудности на пути к цели, но не мог смириться с тем, что все его усилия были результатом обмана.
Говоря прямо, ради чего он тогда сражался насмерть с Хаширамой в Долине Завершения? Так называемый мир, так называемые идеалы, ради которых они бились до последнего, — всё это оказалось заговором?
Нагато глухо произнёс:
— Ты не сможешь получить Вечный Мангекьё Шаринган, и не надейся, что я добровольно отдам тебе Риннеган. Тем более я не стану жертвовать собой, чтобы воскресить тебя. Дальнейшие действия нужно тщательно обдумать.
— Я, разумеется, это знаю, но ты всё ещё слишком недальновиден, — холодно ответил Мадара. — Если бы ты использовал Технику Небесного Воскрешения Ринне, чтобы воскресить меня, а затем Цукаса применил бы на тебе Кишо Тенсэй, ты бы вернул мне Риннеган, и я бы возродился в своей сильнейшей форме, обладая силой, чтобы противостоять Ооцуцуки.
А потом захватить того Десятихвостого и запечатать его в себе — и всё было бы идеально. Но уже на первом шаге возникла загвоздка: Нагато не желал этого делать.
Каэдама Цукаса неторопливо сказал:
— К чему спешка? Способ всегда найдётся, не стоит торопиться. Если я не ошибаюсь, в ближайшее время мир шиноби войдёт в редкий период затишья. Всем сторонам нужно время, особенно Обито.
— Ты знаешь, что тот, кто управляет Тоби, хочет сделать с Обито? — Мадара посмотрел прямо в глаза Цукасе.
— Возможно. Скорее всего, это просто способ обрести ещё большую силу, а полезных методов для этого не так уж и много... Так это или нет, узнаем со временем.
На самом деле, Цукасе и самому было любопытно. Если всё пойдёт так, как он предполагал, и Тоби, это Дитя Божественного Древа, раскроет свой потенциал и ценность, сможет ли он создать нечто подобное Людям Божественного Древа, которых в оригинальной временной линии создавала организация Джигена?
Внезапно.
— Господин Хокаге! Прошу прощения, что прерываю ваше совещание, но дело срочное.
В комнату быстрым шагом вошёл Морино Ибики. На его лице читались тревога и шок. На ладони у него сидела маленькая жаба.
— На Гору Мьёбоку совершено нападение, там царит хаос! Господин Джирайя прислал жабу-разведчика с экстренной просьбой о помощи.
— Как такое возможно? Это же святая земля, её охраняет множество жаб, владеющих сендзюцу!
Нагато резко вскочил. Он тут же призвал жабу и уже собирался отправить её обратно на Гору Мьёбоку, чтобы затем с помощью обратного призыва немедленно оказаться там.
Мадара тоже был удивлён.
— Кто бы мог напасть на такое место? Впрочем... период затишья?
— В период затишья всегда поднимаются незначительные волны. Похоже, у противника есть свой план действий. Нападение на Гору Мьёбоку... они хотят её уничтожить или преследуют иную цель?
Каэдама Цукаса был заинтригован.
В это время на Горе Мьёбоку действительно бушевала война. Стаи жаб разлетались от взрывов, неся тяжёлые потери. Несмотря на то, что они бросались в бой одна за другой, им не удавалось остановить захватчиков.
— Орочимару, как ты посмел?! — яростно кричал Джирайя.
Орочимару стоял на гигантской змее и говорил:
— Ты же видишь, вовсе не я руковожу этим нападением. Я просто пришёл полюбоваться на красоты святой земли, ведь в Пещеру Рьючи мне нельзя заходить слишком глубоко... Но тебе действительно грозит опасность, Джирайя.
На самом деле Орочимару и сам не ожидал, что первым делом после создания организации «Кара» Джиген отправится на Гору Мьёбоку, чтобы схватить Джирайю. Зачем?
У Джирайи не было ни Кеккей Генкай, ни особого происхождения. Какая польза от него в «Каре»?