0120: Гибель Мадары, милосердие Цукасы
Хатаке Сакумо проиграл.
Он столкнулся с противником, который превзошёл все его ожидания. Его непревзойдённое искусство владения мечом оказалось совершенно бесполезным против Нагато.
Тот с самого начала обрушил на него шквал техник, не требующих ручных печатей. Одно лишь свободное управление силами притяжения и отталкивания доставило Сакумо неимоверную головную боль.
Когда ему с трудом удалось вычислить пятисекундный интервал между атаками и, ухватившись за возможность, ринуться в ближний бой, из тела Нагато внезапно выросло несколько дополнительных рук. Они обрушились на него в хаотичном беспорядке, служа одновременно и живым щитом, способным блокировать его клинок.
Даже когда ему удавалось отрубить эти конечности, они мгновенно регенерировали. Но и это было не всё. Руки можно было использовать как взрывное оружие, выстреливая ими на расстоянии.
Только такой шиноби, как Хатаке Сакумо, мог пережить подобный шквал техник без ручных печатей и остаться в живых. Любой другой на его месте погиб бы бесчисленное количество раз, прежде чем смог бы по крупицам собрать всю эту информацию.
Нагато также пытался дотронуться до него, отчего шестое чувство Сакумо исступлённо било тревогу: «Не увернёшься — умрёшь!»
Хотя до самого конца Сакумо так и не понял, что это была за техника и каким образом она должна была его прикончить, он был уверен: в такой напряжённой битве Нагато не стал бы совершать бессмысленных движений. Этот жест наверняка нанёс бы ему сокрушительный урон.
Сакумо предположил, что это была какая-то запечатывающая техника, способная вывести его из строя одним касанием.
«…Я не стану искать оправданий своему провалу, но всё было именно так. Я не смог противостоять обладателю глаз Мудреца. Я выложился на полную, но для него это было лишь разминкой. Он так и не применил свои самые ужасающие способности».
Сакумо докладывал с бесстрастным лицом. На самом деле, хоть способности Риннегана и были могущественны и практически неодолимы, их владелец, Нагато, казалось, не обладал той легендарной силой Мудреца Шести Путей, что могла изменять небо и землю, перекраивая мир.
«Возможно, он ещё не раскрыл истинный потенциал Риннегана?» — подумал Сакумо, но это его уже не касалось.
Что действительно произвело на него впечатление, так это другой человек — тот, что назвался Яхико.
Одни лишь его атаки в тайдзюцу создавали немыслимое давление, а один из ударов ногой даже сломал его клинок.
Утатане Кохару и Митокадо Хомура переглянулись.
О Нагато они, конечно, знали. Как и о том, что Данзо и Орочимару неоднократно пытались его заполучить, но раз за разом терпели неудачу.
И вот теперь пришла очередь Хатаке Сакумо потерпеть фиаско.
«Узумаки Нагато вырос… Ещё несколько лет назад он прятался за спиной Джирайи, а теперь способен действовать в одиночку».
Кохару беспомощно вздохнула: «К тому же, у него есть причины ненавидеть Коноху за смерть родителей. Такой человек никогда не встанет на нашу сторону».
«Он ученик Джирайи», — напомнил Хомура.
«Поэтому я и не сказала прямо, что он враг Конохи!»
В словах двух советников сквозило явное недовольство Джирайей.
Неважно, что они во многих случаях поддерживали тёмные делишки Данзо и верили, что тот не причинит вреда деревне. Главное, что методы Данзо всегда решали проблему в корне.
Если бы Данзо первым обнаружил Нагато, он бы любыми способами доставил его в Коноху, не гнушаясь обманом, угрозами или шантажом.
А если бы Данзо понял, что дело безнадёжно, он бы без колебаний вырвал Риннеган — и, конечно, скрыл бы это, чтобы тайно изучать его силу.
Но, по крайней мере, Риннеган остался бы в Конохе, став для деревни достоянием, превосходящим любую технику S-ранга. Это не привело бы к появлению нового могущественного врага или целой вражеской организации!
По сравнению с этим, поступок Джирайи был верхом наивности. Он по собственной воле заложил под деревню бомбу замедленного действия.
И сколько лет прошло? Сколько лет самому Нагато? А он уже заставил потерпеть поражение такого безупречного и сильного шиноби, как Хатаке Сакумо.
Все взгляды были устремлены на Третьего Хокаге в ожидании его реакции.
«Можешь идти отдыхать, Сакумо. Ты очень старался. То, что ты столкнулся с Нагато в Деревне Песка — чистое невезение. И ничего страшного, что не удалось заполучить Кишо Тенсей. Разве обладатель этой техники не является выдающимся ниндзя нашей деревни? Это дзюцу и так всегда было здесь», — с улыбкой произнёс Третий Хокаге.
Это никого не удивило. Он почти никогда не упрекал подчинённых, которые старались, но потерпели неудачу, а наоборот, подбадривал их.
Когда Сакумо ушёл, советники выразили своё недовольство.
«Проблему с Нагато нужно решать как можно скорее. Он развивается слишком быстро. К тому же, он создал организацию "Акацуки" и набирает людей. Теперь, когда у него есть Кишо Тенсей, его можно будет воскресить даже в случае смерти. Если мы продолжим тянуть, я всерьёз опасаюсь за будущее Конохи», — заявила Кохару.
Третий Хокаге спокойно ответил: «Вы предлагаете деревне собрать огромную армию и вторгнуться в Страну Дождя? Или отправить элитный отряд, чтобы тайно убить Нагато?»
«Это тоже может быть решением!» — воскликнул Хомура.
«Ты лично возглавишь отряд?»
«Эм-м… Это требует тщательного планирования… А что если послать Каэдаму Цукасу? Он первоклассный ниндзя деревни, даже Орочимару с ним не сравнится…» — промямлил Митокадо Хомура.
Идти самому? Ни за что, это не способствует долголетию.
Третий Хокаге с каменным лицом отрезал: «На этом разговор окончен. Что касается Деревни Песка и "Акацуки", достаточно будет отправить шпионов для сбора информации. Сейчас главная задача деревни — восстанавливать силы и копить мощь».
При этих словах он невольно вспомнил об экспериментах по пересадке клеток Хаширамы, которые вели Орочимару и Цукаса. До сих пор успех сопутствовал лишь двоим — Сенджу Токе и самому Цукасе, все остальные попытки провалились. К тому же, эти двое наверняка присвоили себе немало трупов.
«Проект человеческих экспериментов следует приостановить. Его продолжение приведёт лишь к бессмысленным жертвам. Наши товарищи не заслуживают такой участи».
Затем Третий Хокаге отдал приказ: «Согласно докладу Сакумо, он видел в Деревне Песка Орочимару. Тот снова действовал самовольно. Отстранить его от всех должностей».
Два советника не возражали.
Однако Орочимару, получив приказ, был в ярости. Он и так не добыл в Деревне Песка ничего ценного, а теперь деревня ещё и силой сворачивает его исследования.
«Хе-хе-хе, какая досада. Не ожидал, что такой человек, как Хатаке Сакумо, тоже потерпит неудачу. Неужели старика это совсем не разочаровало?» — Орочимару снял перчатки. Он уже скопировал все экспериментальные данные и немного продвинул биотехнологии с клеточного уровня на генетический.
Дай ему ещё несколько лет и большое количество живого материала, и Орочимару был уверен, что смог бы создать полноценный Стиль Дерева.
Не ту силу, что получили Данзо и Тока благодаря поддержанию баланса, а истинный кеккей генкай, пробуждённый внутри тела.
Но времени больше не было. Решимость Третьего Хокаге в очередной раз его разочаровала. Клетки Хаширамы были самым дешёвым и быстрым способом нарастить боевую мощь Конохи, идеально подходящим для массового применения. Нельзя было прекращать эксперименты из-за первых же неудач! Разве не стоило, стиснув зубы, продолжать вкладывать в них хотя бы минимум ресурсов?
«Не использовать то, чем мы владеем, — самое глупое решение», — хоть на лице Орочимару и была улыбка, она выглядела угрожающе.
АНБУ холодно произнёс: «Это приказ господина Хокаге, Орочимару. Даже вы должны подчиниться».
«Хм, и то верно. В последнее время всё идёт наперекосяк, просто ужасно. Желанный союзник покинул меня, желанная техника недостижима, желанные результаты экспериментов насильно прерваны… Похоже, я и впрямь полный неудачник», — рассмеялся Орочимару.
Взгляд АНБУ сквозь маску был прикован к Орочимару. Будучи сыном Третьего Хокаге, он доложит обо всём увиденном и услышанном, даже если речь идёт о любимом ученике отца.
«Этот Орочимару уже открыто выражает недовольство. Нелегко заставить такого скрытного человека потерять самообладание…» — молча размышлял АНБУ.
Орочимару проводил удаляющуюся фигуру ледяным взглядом и, спустя долгое время, вновь обрёл спокойствие.
Дезертировать? Нет, пока в этом нет необходимости. Хоть Коноха и начала подавать признаки упадка, она по-прежнему остаётся сильнейшей в мире шиноби. Опираясь на её ресурсы, он всё ещё может проводить свои тёмные эксперименты.
«Скоро… ещё немного… Моё дзюцу вечной жизни ещё не завершено. Хе-хе-хе, господин Каэдама подал мне немало идей. Оказывается, можно получить новое тело таким способом…»
Орочимару облизнул губы. Суть метода Цукасы заключалась в душе — перемещая душу, он менял тела. Его техника Бессмертного Перерождения действовала схожим образом: поглотив душу цели, он мог занять её тело.
«Теперь нужно вырастить идеальное тело. Если бы удалось усовершенствовать генетические эксперименты и создать человека с кеккей генкай Стиля Дерева, он стал бы моим будущим сосудом».
Для Хатаке Сакумо это был ужасный день. Под маской внешнего спокойствия бушевали эмоции.
Вернувшись домой, он увидел, как во дворе тренируются Какаши и Обито.
Это был простой спарринг в тайдзюцу, чистое состязание техники и физической силы, без ниндзюцу и гендзюцу. Но Сакумо с удивлением обнаружил, что его сын, которого он так усердно тренировал, проигрывает Обито.
«Физическая сила этого Обито просто невероятна. Он сильнее ровесников из клана Сенджу», — с некоторым удивлением подумал Сакумо, но не стал придавать этому большого значения.
Наверное, это и есть гениальность. Когда Обито пробудит свой шаринган, он по-настоящему взлетит до небес.
«Отец», — Какаши вытер пот со лба и поклонился Хатаке Сакумо.
«Прошу прощения за беспокойство. Мы решили помериться силами и временно заняли ваш двор», — почтительно склонил голову Обито, даже не запыхавшись.
«Не стоит, чувствуйте себя как дома. Ты ведь супергений, чья слава гремит среди последних выпусков. Я только рад, что ты тренируешь Какаши», — улыбнулся Хатаке Сакумо.
Это произвело на Обито очень хорошее впечатление.
«Господин Сакумо на удивление мягок в общении…»
«Какаши, забыл тебе сказать, с завтрашнего дня я — генин деревни. Начну выполнять миссии», — сказал Обито, заложив руки за голову и стараясь говорить подчёркнуто будничным тоном.
«Вот как? Какое совпадение. Я уже подал заявление на досрочный экзамен. Может, станем товарищами по команде».
«Хм, забудь. К тому времени, как ты выпустишься, я уже выполню кучу заданий. Ты за мной не угонишься. Может, я к тому времени уже и шаринган пробужу», — задрал подбородок Обито.
Ни Сакумо, ни Какаши не сомневались, что он пробудит шаринган — это был лишь вопрос времени. Даже при том, что в клане Учиха лишь немногие пробуждали его.
Было бы невероятно, если бы гений такого уровня, как Обито, не смог пробудить шаринган.
«Мне пора. Я тут собирался бросить вызов Хидану, но никак не могу его найти».
Обито мог позволить себе демонстрировать пренебрежение к Какаши, но к Хатаке Сакумо он относился с величайшим почтением. На самом деле он не презирал Какаши — ему просто нравилось выпендриваться, это была лишь поза. Он очень ценил их с Какаши зарождающиеся отношения.
В любом случае, общаться с Какаши было куда приятнее, чем с теми скучными девчонками, что визжали по любому поводу.
Хатаке Сакумо уже вынес две чашки чая. В любом другом клане, особенно в клане Учиха, старший никогда бы не стал делать подобного для двух юнцов. «Хидан, говоришь… Это могущественный ниндзя, унаследовавший секретные техники Стихии Трупов. Хоть он и молод, его уже считают одним из лидеров следующего поколения. Учитывая нынешний авторитет Каэдамы Цукасы, за каждым шагом Хидана пристально следят».
Хотя у Хидана и была на счету громкая победа над Четырёххвостым, Сакумо предполагал, что тот овладел какой-то смертоносной с первого взгляда запретной техникой и, застав джинчуурики врасплох, сумел его убить.
Бесчисленное множество людей хотело заполучить информацию о Хидане — как для того, чтобы быть готовыми к встрече с ним на поле боя, так и для того, чтобы приоткрыть завесу тайны над силой самого Каэдамы Цукасы.
«Господин Сакумо, я слышал, что после поражения от Каэдамы Цукасы Деревню Песка атаковали со всех сторон. В деревне только об этом и говорят», — как бы невзначай заметил Обито. — «Неужели эта техника, Кишо Тенсей, так важна?»
Сакумо, погружённый в свои мысли, ответил на автомате: «Да, формально все охотятся за Кишо Тенсей. Но запретную технику не так-то просто освоить, да и возможность применить её может не представиться за всю жизнь. У этих людей есть и другая важная цель — раскрыть секреты Каэдамы Цукасы. Его Стихия Трупов представляет огромную угрозу для враждебных стран».
Сегодня пала Деревня Песка, так как же могли остаться в стороне другие деревни? Каэдама Цукаса в одиночку разгромил армию в несколько тысяч человек. И пусть этот разгром был отчасти вызван тем, что Песок и не собирался воевать с Конохой и отступил, чтобы минимизировать потери.
Даже так, это доказывало, насколько ужасающ Цукаса. Он в прямом смысле стал армией из одного человека. А если дать ему ещё немного времени, чтобы он заполучил больше качественных трупов…
Тогда игра будет окончена.
Обито ушёл от Какаши, погружённый в глубокие раздумья.
В отличие от обычных людей, он, обучаемый лично Мадарой, знал о многих способностях Цукасы и о том, какую роль сыграла Кишо Тенсей в его руках.
«По словам Мадары, Каэдама Цукаса стал одним из препятствий на пути к плану "Глаз Луны". Но я не могу открыто враждовать с ним. Я должен использовать его и Нагато, чтобы стать сильнее».
Внезапно Обито остановился, увидев Белого Зецу, который показался из ствола дерева. «В чём дело? Я же говорил не появляться в деревне без надобности. Если бы рядом оказался кто-то из клана Хьюга с бьякуганом, тебя бы раскрыли».
«Ничего не поделаешь. Мадара совсем плох. Он просил как можно скорее привести тебя», — сказал Белый Зецу.
«Вот как… Значит, он скоро умрёт…» — на лице Обито отразились сложные чувства.
Вскоре он оказался в Горном Склепе и увидел Учиху Мадару, который был при смерти.
Некогда усмиритель мира шиноби выглядел спокойным, но по одному лишь его дыханию было ясно, что каждая секунда жизни для него — мучение. Он держался из последних сил.
«Вы звали меня?» — перед Мадарой Обито проявил должное уважение.
Он прекрасно знал, что нужен Мадаре, что тот хочет, чтобы он унаследовал имя Учихи Мадары и в будущем продвигал план «Глаз Луны». Он даже не понимал, зачем нужен этот план, но это не мешало ему глубоко уважать Мадару.
Ведь Мадара научил его очень многому. Именно благодаря его наставничеству он прославился в Конохе как супергений, привлёк внимание вражеских деревень, которые уже готовили на него покушение.
«Подожди ещё немного, скоро придёт ещё один. Он задерживается», — сказал Мадара, закрыв глаза, чтобы сэкономить силы.
Вскоре в Горном Склепе в сопровождении Белого и Чёрного Зецу появилась ещё одна фигура.
«…А ты умираешь. Я стою здесь и чувствую, как твоя жизнь трепещет, словно свеча на ветру. Хочешь огласить завещание?» — Каэдама Цукаса, даже не взглянув на Обито, смерил взглядом Мадару.
Честно говоря, Мадаре в этой временной линии крупно не повезло. Из-за Цукасы многие его планы пошли прахом.
Критически важная статуя Гедо Мазо, которая должна была стать средством продления его жизни, была призвана жаждущим силы Нагато с помощью Риннегана.
Мадара медленно проговорил: «Люди смертны, и я не исключение. Не каждому дано, подобно тебе, обрести вечную жизнь».
«Лесть не поможет. Учитывая наши нынешние отношения, я не только не стану продлевать тебе жизнь с помощью Кишо Тенсей, но и убью тебя собственными руками», — сказал Цукаса. — «Так что поторопись с последней волей, чтобы я мог покончить с тобой».
«Хмф, какой дерзкий юнец. Впрочем, как знаешь. Я должен был прожить ещё несколько лет, чтобы вырастить Обито, но теперь уже слишком поздно».
Мадара продолжил: «Обито прекрасно усвоил силу, которую я ему передал. Теперь ему не хватает лишь времени. Прежде чем он унаследует моё имя, ты должен будешь защищать его. Не забывай, это ты привёл его ко мне».
«Между делом».
Цукаса бросил взгляд на взволнованного Обито. Ему и самому было любопытно, какое додзюцу Мангекё пробудит Обито в этой временной линии. Скорее всего, это будет уже не Камуи.
Пространственно-временные додзюцу были полезны даже в битвах уровня Мудреца Шести Путей — хотя для Ооцуцуки, которые все как один могли открывать пространственно-временные порталы для телепортации, не иметь парочки таких техник было просто стыдно.
Даже такой слабак уровня Шести Путей, как Киншики, мог использовать свой бьякуган для активации техники, практически идентичной Камуи, а то и более сильной.
Но даже самая слабая пространственно-временная техника была полезна. По крайней мере, куда полезнее, чем это юмористическое додзюцу под названием «сильнейшая физическая атака» — Аматерасу.
Молодой Обито получил то, чего не получали Обито в других временных линиях: овации, цветы, аплодисменты, уважение, признание. У него не было причин думать, что «реальный мир слишком холоден и жесток, поэтому я должен от него сбежать».
А раз так, то додзюцу, отражающий его душу, не мог быть Камуи.
«Я собираюсь забрать Обито и отправиться в Страну Воды. Эта закрытая и раздираемая внутренними конфликтами страна станет для нас отличной базой. В смуте легче найти почву для выживания».
Мадара надел маску Тоби.
Цукаса увидел, как из тела Зецу выпал его собственный труп — его прежнее тело. Он тут же забрал его и аккуратно запечатал.
«Эй? Я с таким трудом добыл это тело, а ты его просто так забрал», — пробормотал Тоби.
«Не стоит обижаться. Разве ты не получил тело получше?»
«Когда господин Мадара умрёт, ты отдашь мне его труп?»
«Конечно, нет. Я скорее оставлю его в своей коллекции, чем отдам тебе», — равнодушно ответил Цукаса.
Он просто ждал смерти Мадары.
Мадара хотел что-то предпринять перед смертью. Точно так же и Цукаса, вернувшись к жизни, собирался действовать.
Окончательное решение проблемы с Мадарой было лишь частью плана. В ближайшее время Цукаса собирался переключить своё внимание на Коноху.
Его отношения с деревней постоянно ухудшались, и в будущем станут ещё хуже — в конце концов, он не был ни Орочимару, ни Данзо.
Отношения Орочимару и Данзо с Третьим Хокаге были несравнимо глубже, чем у такого сироты войны, как Цукаса.
«Деревня Песка разгромлена и в ближайшее время не оправится. Другие деревни вряд ли решатся развязать войну. Ты выбрал удачное время», — Цукаса бросил взгляд на Мадару. — «Моё терпение не безгранично. Я даю тебе день, чтобы ты передал Обито все свои последние распоряжения, а потом ты умрёшь. Даже Изанаги тебя не спасёт».
Мадара холодно хмыкнул: «Только такой, как ты, смеет говорить со мной в подобном тоне… Одного дня будет достаточно. Но моя смерть не важна. Ты должен во что бы то ни стало обеспечить выполнение плана "Глаз Луны"».
«Знаю. На данный момент нет плана надёжнее твоего "Глаза Луны". Я пока что буду ему следовать, собирая всех хвостатых, чтобы запечатать их в статую Гедо Мазо», — уклончиво ответил Цукаса.
Когда явятся Ооцуцуки, план «Глаз Луны» станет просто посмешищем, но в этом не было вины Мадары.
Мадара ушёл вместе с Обито. Если не произойдёт ничего непредвиденного, к моменту своего возвращения Обито уже пробудит шаринган.
Заставить шестилетнего Обито пробудить Мангекё шаринган было бы слишком, но пробудить однотомоэный шаринган — вполне реально. Итачи пробудил его в восемь лет, а Обито с клетками Белого Зецу мог пойти ещё дальше. С помощью Мадары это не составило бы труда.
«Когда прикончу Мадару, нужно будет серьёзно подумать о следующем шаге… Хокаге и деревня… Если я не ошибаюсь, общественное мнение скоро начнёт меняться».
Лицо Цукасы было спокойным. Настало время принять некоторые решения. Ситуацию с Узумаки Кушиной тоже пора было разрешить.