0267: Десять Направлений
Пусть у Орочимару всегда и был свой собственный план, но на пути к постижению истины лишь тот, кто обладает вечной жизнью и могущественной силой, имеет право продолжать идти вперёд.
Даже он не мог с уверенностью сказать, что его ждёт успех. В нынешней, всё более сложной и непредсказуемой обстановке, Орочимару всё же надеялся получить ценную информацию с помощью Человека Божественного Древа, созданного из Джирайи.
Тензо, глядя на дерево, из которого виднелось лишь лицо Джирайи, нахмурился:
— Неужели это возможно? Он сможет обрести божественную технику «Десять Направлений»? Это ведь, должно быть, сильнейшая из божественных техник. Как она могла проявиться в таком ничем не примечательном типе?
Он слышал от Джигена о разных видах божественных техник, и среди них «Десять Направлений» была самой невероятной.
— Просто терпеливо наблюдай, — зловеще усмехнулся Орочимару. — Уж в чём-чём, а в распознавании талантов этот Джиген силён. Если он сказал, что у Джирайи есть потенциал, значит, так оно и есть. А с моей генной инженерией... я с нетерпением жду, каким получится Человек Божественного Древа из Джирайи.
Просто дать Джирайе божественную технику «Десять Направлений» было бы несложно, но все прекрасно понимали, что, овладев ею, он первым делом атаковал бы их самих.
Вскоре Божественное Древо наконец зашевелилось, и из него появился человек, как две капли воды похожий на Джирайю.
Пара глаз Риннегана излучала поразительную, внушающую трепет мощь додзюцу.
Орочимару слегка отступил, прикрываясь Тензо, и стал бесстрастно наблюдать.
Тензо же совершенно не обратил внимания на этот мелкий жест Орочимару, что, в свою очередь, было проявлением его крайней самоуверенности.
— Странное чувство... Что я такое?
Человек Божественного Древа из Джирайи смотрел на свои руки, снова и снова их разглядывая, словно не мог до конца осознать своё существование.
— Ты — инструмент, созданный нами из Десятихвостого, — холодно ответил Тензо. — Ты существуешь, чтобы служить господину Джигену и уничтожить эту планету.
— Джиген, значит... Какая жалость, он ведь скоро умрёт, — Человек Божественного Древа, одетый в просторный чёрный балахон, склонил голову набок, разглядывая Тензо.
Орочимару не вызывал у него интереса, а вот Тензо — ещё как. Этот до предела самоуверенный юноша, носитель силы Ооцуцуки, естественным образом притягивал внимание Человека Божественного Древа.
Вжух!
Круги в глазах существа расширились — очевидно, он применил додзюцу.
— Совсем скоро он воскреснет в твоём теле, вернув себе всю свою мощь. Ведь именно этого ты и желаешь, не так ли?
— О?
На лице Тензо отразилась сложная гамма чувств: радость от исполнения заветной мечты смешивалась с гневом из-за самой возможности смерти Джигена — гневом и на того, кто посмел навредить Джигену, и на стоящего перед ним Человека Божественного Древа.
Ничто не могло вызвать в нём такой бури эмоций, как судьба Джигена.
Орочимару облизнул губы:
— Так значит, ты и вправду овладел божественной техникой «Десять Направлений»? Способен видеть даже судьбу в мире Ограниченного Цукуёми?
— Я не могу напрямую видеть сцены из Ограниченного Цукуёми, но я отчётливо видел, как Джиген воскресает в теле этого юноши. Каким бы ни было будущее, выбор Джигена не изменится. Если только он не захочет влачить существование хуже смерти.
Человек Божественного Древа действительно видел множество вариантов будущего. Он видел, как Джиген немедленно воскресает в теле Тензо, и как он, таща за собой измученное тело, возвращается в мир шиноби, ещё больше распространяя чуму и вызывая катаклизмы, но в конце концов ему всё равно приходится воскреснуть в Тензо.
Разнообразные действия Джигена на множестве линий судьбы уже позволили существу понять, что именно произошло.
— Безнадёжная чума охватила этот хрупкий мир, и никому больше не удастся её избежать. Даже если оставшиеся в живых объединятся для последней отчаянной битвы, кажется, это уже не сможет изменить ход событий.
— Кажется?
— Все варианты будущего, что я вижу на данный момент, мрачны. Каэдама Цукаса поставил в этом мире точку и вступил в абсолютно безнадёжную борьбу с Ооцуцуки.
— Но судьба меняется каждое мгновение, — продолжил Человек Божественного Древа. — Даже за то короткое время, что мы разговариваем, с каждым произнесённым звуком рождаются новые возможности. Быть может, если я вступлю в контакт с большим количеством людей и вещей, будущее изменится.
— Ха, вот это уже интересно! Рассказывая нам о будущем, ты ведь сам его меняешь, не так ли? Зная то, что знаешь ты, мы можем кардинально изменить настоящее, — Орочимару был крайне заинтригован этой божественной техникой.
— Если ты думаешь, что таким образом можно играть с судьбой, то ты слишком наивен, — холодно ответил Человек Божественного Древа.
— Меня не интересует будущее, о котором вы говорите, — прервал его Тензо. — Я хочу знать лишь судьбу господина Джигена. Что будет после того, как он воскреснет во мне? Он убьёт Каэдаму Цукасу?
Человек Божественного Древа склонил голову, его взгляд, пронзая густые чёрные волосы, остановился на Тензо, и на его лице появилась презрительная улыбка.
— Эй, ты, тварь! Ты меня вообще слушаешь?! Думаешь, ты такой же, как предыдущий Человек Божественного Древа?
На теле Тензо проступило множество узоров.
— Не думай, что раз ты овладел пророческой техникой вроде «Десяти Направлений», то стал непобедимым! Моя нынешняя сила почти не уступает силе господина Джигена!
Но Человек Божественного Древа по-прежнему стоял неподвижно, не выказывая ни малейшего желания ему подыгрывать.
— Не хочешь сотрудничать? Тогда я заставлю тебя говорить силой!
В ярости узоры на теле Тензо вспыхнули, и колоссальная чакра воспламенилась, словно материальное пламя. Земля под его ногами пошла трещинами, и он, подобно метеору, устремился к Человеку Божественного Древа. Его рука превратилась в гигантский коготь, и сам воздух взорвался от чудовищной скорости!
Однако, столкнувшись с этой внушительной атакой, способной сокрушить абсолютную защиту, Человек Божественного Древа остался неподвижен, лишь рябь в его глазах Риннегана слегка дрогнула.
— Бесполезно.
Кулак Тензо, наполненный ужасающей силой, замер всего в дюйме от лица противника. Время словно остановилось, будто он увяз в невидимом болоте. Человек Божественного Древа лишь слегка качнул головой и с поразительной точностью уклонился. Чудовищный коготь ударил в землю, и высвобожденная сила мгновенно пробила в ней кратер диаметром в десятки метров.
— Ай-яй-яй, прощай, моя славная лаборатория. Этот Тензо всё-таки слишком вспыльчив, так легко выходит из себя из-за дел Ооцуцуки, — с холодной усмешкой прошипел Орочимару, извиваясь, словно змея, и быстро уползая с линии атаки.
Его змеиные зрачки отражали происходящее впереди. Пусть он и многократно модифицировал свои глаза, но даже их было недостаточно, чтобы полностью уследить за этим поединком в тайдзюцу.
Но Орочимару по крайней мере видел, что как бы ни атаковал Тензо, он всегда промахивался. Противник всегда в последнее мгновение уклонялся минимальным движением, из-за чего казалось, будто они разыгрывают какой-то отрепетированный номер.
— Я видел твою атаку в тот самый миг, когда в твоём разуме зародилось намерение. Её траектория была предрешена, — равнодушно произнёс Человек Божественного Древа. — Перед лицом «Десяти Направлений» любые попытки что-либо изменить тщетны.
Тензо отскочил назад, на его лице застыло недоверие. Он двигался на предельной скорости, но не смог даже коснуться края одежды противника.
Эта сила, позволяющая напрямую заглядывать в судьбу, была просто опьяняющей.
Человек Божественного Древа не был заинтересован в продолжении схватки с Тензо. Он посмотрел вдаль, словно пытаясь пронзить взглядом временные линии и заглянуть в другую реальность, что, конечно, было невозможно — его владение божественной техникой ещё не достигло такого уровня.
— У судьбы бесчисленное множество ветвей. Возникшая рябь неспособна изменить общий ход событий, особенно когда... такое будущее неизбежно станет основным.
Не успел он договорить, как рядом с ним открылся портал.
— Куда ты собрался? Стой! Расскажи мне всё, что видел! — взревел Тензо.
— Не торопись. Ты всего лишь сосуд, не тебе что-либо менять.
Перед тем как исчезнуть, Человек Божественного Древа взглянул на Орочимару.
— Куда ты? — зловеще улыбнулся Орочимару. — Не хочешь подождать со мной господина Джигена? Он ведь скоро должен вернуться, верно?
Конечно, это тоже была проверка.
Человек Божественного Древа покачал головой:
— Мне нужно найти подходящего человека и поглотить его, так что я сначала отправлюсь в Коноху на поиски цели. Надеюсь, тот, кто меня удовлетворит, ещё там.
В следующее мгновение он полностью исчез, оставив позади разъярённого Тензо и погружённого в раздумья Орочимару.
— Поглотить человека... Странный механизм роста, — Орочимару посмотрел на Тензо. — Ты развил силу Кармы почти до предела, унаследовав большую часть мощи Ишики, но ты — это не он. И кроме того... возможно, любой из Людей Божественного Древа сильнее его, иначе господин Джиген давно бы их создал, а не тянул до последнего.
Тензо дрожал от гнева, но ничего не мог поделать. Ему оставалось лишь молча ждать возвращения Джигена, который вселится в его тело. Тогда он потеряет себя, а Джиген обретёт идеальное воскрешение под именем Ооцуцуки Ишики.
Деревня Скрытого Листа.
Битва между Обито и Нагато вошла в решающую фазу. В целом, Обито явно доминировал, но его противник, как ни крути, был Человеком Божественного Древа. Даже будучи разделённым клоном со множеством изъянов, он всё ещё обладал силой, превосходящей человеческое воображение.
Но всё зависело от того, с кем сравнивать. По сравнению с Обито этого было недостаточно.
В очередной раз Обито поверг Пейна на землю. Он обрушился с небес, наступив ему на грудь, и чудовищная сила придавила его к земле. Почва вокруг них раскалывалась кругами, создавая впечатляющее зрелище.
Квартал клана Учиха был обречён, но сейчас это никого не волновало. В мире, где можно было воскресить даже мёртвых, здания и прочее можно было легко отстроить заново.
Самое большее, что грозило этим Учиха, — это потом захлебнуться кровью от ярости, когда им придётся платить за всё это непомерную цену. Но возможность воочию наблюдать битву Людей Божественного Древа — Обито и Нагато — того стоила. Такое зрелище не купишь ни за какие баллы и деньги.
— Попался.
Пейн резко открыл глаза. Его руки с неимоверной силой, способной с лёгкостью сокрушить метеорит, мёртвой хваткой вцепились в ногу Обито. Пусть он был весь изранен, но этот единственный шанс стоил того.
Нагато, управлявший Пейном, тяжело дышал. С его нынешней силой контролировать Человека Божественного Древа было тяжким бременем. Но, по крайней мере, он обрёл средство для противостояния врагам уровня Шести Путей. Одно это уже приводило его в крайнее возбуждение.
Не становясь джинчуурики Десятихвостого, он смог прикоснуться к такой могущественной силе и наконец-то получил право стоять на вершине, участвуя в решении судьбы мира шиноби.
Обито сперва взглянул на стоявшего вдалеке Нагато, а затем равнодушно опустил взгляд. Честно говоря, он уже освоился со своей новой силой, и больше не было смысла тратить время.
А то, что этот Пейн схватил его и собирается извлечь его душу... Обито просто стоял на месте, но руки, державшие его, внезапно сомкнулись на пустоте, словно всё его тело вдруг стало призрачным образом, существующим в реальности.
— Что это? — Нагато застыл, не веря своим глазам. — Это техника твоего Риннегана?
— Чтобы справиться с тобой, до этого доходить не нужно. Это техника моего Мангекьё Шарингана, — холодно ответил Обито. — Когда душа переживает новую метаморфозу, можно обрести новые техники Мангекьё.
Нагато был ошеломлён этой немыслимой реальностью.
Один человек последовательно развил две пары трёхтомоэ Шарингана до Мангекьё и получил совершенно разные техники? Разве такое возможно?!
— Что ж, похоже, Каэдама Цукаса и вправду не собирается возвращаться. Даже не покажется. Впрочем, и неудивительно. Когда его вообще заботила жизнь таких инструментов, как вы? Для него вы — всего лишь расходный материал. Чем больше новых миров он будет открывать, тем больше ваша ценность будет стремиться к нулю.
Обито был немного разочарован. Ни Джигена, ни Каэдамы Цукасы — никого из его главных врагов не было рядом. Но ждать он больше не собирался.
Схватить Нагато и Мадару и каким-то образом превратить их в джинчуурики Десятихвостого — вот что Обито собирался делать дальше. Хотя ему и не слишком хотелось иметь дело с таинственной Богиней-Кроликом.
Нужно было найти способ воскресить Кагую, и только тогда появится шанс отделить от неё Десятихвостого. Так у него, Человека Божественного Древа, появится возможность поглотить зверя. Это был личный план Обито, о котором он никому не говорил.
Не мог же он вечно оставаться каким-то там Человеком Божественного Древа, жить как клон Десятихвостого.
— Всё происходящее здесь, должно быть, не укрылось от Каэдамы Цукасы, но его нынешнее состояние неизвестно, и неясно, может ли он знать, что здесь творится, — Обито поднял голову, глядя на кровавую луну в небе.
У него мелькнула мысль уничтожить эту искусственную луну, но инстинкт подсказал ему этого не делать. В этом просто не было смысла.
В то же время, в мире Ограниченного Цукуёми.
Каэдама Цукаса и вправду видел всё как на ладони. Межпространственное наблюдение не могло заблокировать его взор.
— Похоже, всё идёт как по маслу. В твоём мире родился второй Человек Божественного Древа. Поразительно, Орочимару и впрямь способный малый.
Цукаса был очень доволен увиденной картиной. Он обратился к Ишики, чьи дни были сочтены.
Лицо Ишики было холодным. По его телу то и дело пробегали странные фиолетово-чёрные всполохи, которые он тут же подавлял грубой силой, но они возникали снова и снова. Эти вирусы не причиняли смертельного вреда, но доставляли массу хлопот, их было трудно искоренить, и они неумолимо цеплялись за тело Ооцуцуки.
— Что ж, — продолжил Цукаса, — я не могу тратить на тебя слишком много времени. Так как поступим? Используешь остатки своей жизни для решающей битвы со мной, или я отправлю тебя обратно? Можешь и на месте покончить с собой, так будет даже удобнее. В нашем изначальном мире меня ждут дела поважнее.
— У меня есть и другой выбор, — ледяным тоном ответил Ишики. — Я могу попытаться задержать тебя здесь, чтобы ты не успел вернуться. Мой Человек Божественного Древа будет предвидеть каждый твой шаг.
— Возможно. Но я всё же хочу попытаться.
Техника «Десять Направлений» представляла определённую ценность. К тому же... проблему с Обито нужно было решать.