0264: Когда же вернётся Каэдама Цукаса?

Наконец-то он вновь обрёл пару глаз. Оглядываясь на пройденный путь, даже в холодном сердце Обито появилась лёгкая дрожь.

Все его звёздные часы в прошлом были лишь моментами, когда его использовали. Эти два ублюдка, Мадара и Каэдама Цукаса, держали его в мёртвой хватке, предопределив его судьбу ещё в раннем детстве.

Но это было раньше. Теперь всё будет иначе.

По правде говоря, теперь он стал пешкой Ооцуцуки Кагуи, и это заставляло его всерьёз подозревать, что превращение в Человека Божественного Древа — тоже ловушка. Но что поделать, выбора у него не было.

Лишь став пешкой Ооцуцуки, он получал шанс отомстить тем, кто играл им раньше. Обито оставалось лишь действовать по обстоятельствам и в будущем искать возможность прикончить Кагую.

Свежепересаженный глаз медленно открылся. На глазах у многочисленных свидетелей три томоэ в нём совершили оборот и тут же преобразились в узор Мангекьё.

В мгновение ока он достиг того, о чём Инаби мог лишь мечтать — обрёл Мангекьё Шаринган. Эта поразительная сцена заставила всех присутствующих измениться в лице, в их глазах зажёгся алчный огонь.

Мгновенное пробуждение Мангекьё?! Как это возможно? Неужели он просто использовал силу Риннегана, чтобы насильно поднять уровень трёхтомоэ Шарингана?

Конечно, всё не так просто, иначе Нагато и Каэдама Цукаса могли бы в любой момент наладить массовое производство Мангекьё Шаринганов.

— Всем сохранять спокойствие! Если бы всё было так, как вы думаете, в этом не было бы практического смысла. Глаза — зеркало души, и их техники отражают сердце владельца. Даже если постоянно получать новые Мангекьё Шаринганы, пробуждённые додзюцу останутся прежними.

Фугаку, как глава клана, прибыл первым и немедленно вынес свой вердикт:

— К тому же, я не верю в подобные нелепости. Даже если он Ооцуцуки, он не может так просто создавать силу такого уровня. Наверняка здесь замешаны иные факторы. Обито, зачем ты вернулся на этот раз? И зачем так жестоко поступил с соклановцем?!

— Жестоко? Разве я не совершал и более жестоких поступков? Вы все — одно из препятствий на моём пути. Кто знает, какие ещё нелепые додзюцу вы можете пробудить, от вас невозможно застраховаться. Именно поэтому я в своё время, не жалея сил, провёл стерилизацию всего вашего клана. Жаль, похоже, вы втайне излечились. Я даже чувствую присутствие нескольких детей.

В клане Учиха появились новорождённые, что действительно было редкостью, но на общую картину это не влияло.

Обито нужно было лишь повторить то, что он уже делал. И никто не смог бы ему помешать или изгнать его. Нет, это не должно быть повторением — проблему нужно было решить в корне.

Фугаку холодно хмыкнул. Он с самого начала не питал никаких иллюзий на счёт Обито и немедленно отдал приказ всем членам клана готовиться к бою.

— Отряд Полиции номер один, в атаку со мной! Отряд номер два, эвакуировать соклановцев! — грозно скомандовал Фугаку. — Я уже сообщил о нападении Обито в «Цукуёми Пустоты». Это миссия ранга выше S. Кто бы ни погиб в бою, деревня и клан непременно воскресят его!

— О-о-о!

— Ва-ха-ха, наконец-то дождались! Воскрешение за казённый счёт!

— Хмф, не факт, что я умру. А если что, переведу очки воскрешения в продление жизни. Я собираюсь прожить тысячу лет и потягаться с Мудрецом Шести Путей! ... Хотя, кто знает, как этот Мудрец вообще умудрился умереть, это совершенно не сходится с информацией о других Ооцуцуки.

Обито с безразличием смотрел на этих людей, совершенно не боявшихся смерти. Даже спустя шесть лет отсутствия Каэдамы Цукасы, эти люди всё ещё были готовы умереть за него. Жалкие остатки Воли Огня в сочетании с существованием Каэдамы Цукасы окончательно превратили шиноби в покорные, многоразовые инструменты высшего сорта.

Но перед высшей силой это было бесполезно.

— Глава клана, остальное я доверяю вам. Когда господин Хокаге вернётся, не забудьте воскресить меня! — с криком, в котором слышалось и облегчение, лишённый глаз Инаби бросился на Обито.

Не имея глаз, он полагался лишь на ощущения, но Обито небрежным движением свернул ему шею и отбросил его тело в сторону, словно мусор.

Вскоре подоспели Шисуи и Итачи. Два бойца уровня Каге заняли позиции, перекрывая Обито возможные пути для отступления.

— Изначально я не планировал вас всех уничтожать, хотел лишь, чтобы вы стали зрителями моей битвы с Каэдамой Цукасой. Почему вы не могли просто дать мне забрать глаза и уйти? Неужели вы думаете, что способны мне противостоять? — вздохнул Обито. Он раскрыл ладонь, направив её на Фугаку и остальных, и без всяких печатей произнёс: — Стихия Дерева: Рождение девственного леса.

Грохот!

Земля закипела, содрогнулась, и бесчисленные, невероятно толстые корни деревьев, извиваясь, словно гигантские змеи, вырвались на поверхность. В одно мгновение ровные улицы были разорваны в клочья, а старинные здания по обе стороны от них рухнули до основания.

Что же до людей внутри — вряд ли многим удалось спастись, да и сейчас никого не волновала судьба обычных членов клана.

— Проклятье, без печатей! Он может использовать Мокутон такого масштаба без ручных печатей?!

— Даже Первый Хокаге нуждался в печатях, почему ему они не нужны?!

Стихия Дерева, да ещё и «Рождение девственного леса» — и всё это без печатей, мгновенно?

К тому же, додзюцу Мангекьё Шарингана и Риннегана — и без того труднооценимую силу Обито, сдобренную множеством техник, применяемых мгновенно и без печатей, стало ещё сложнее измерить.

В воцарившемся хаосе два Сусаноо, размахивая оружием, яростно рубили бесчисленные стволы деревьев, но им тут же приходилось сталкиваться с ещё большим количеством ветвей, нахлынувших на них, казалось, нескончаемым потоком.

И в этот момент раздался юный, пронзительный крик.

— Стихия Дерева: Рождение мира цветущих деревьев!

Из-под земли тут же вырвалась новая поросль деревьев, но по сравнению с деревьями Обито они были заметно тоньше, да и числом уступали.

— Наруто, не подходи так близко, если умрёшь, я тебя не спасу!

— Заткнись, как же ты надоел! Смотри, как я надеру зад этому самодовольному типу, не он один владеет Стихией Дерева!

Подоспел Наруто, а за ним, чуть отстав, и Саске. Он не ожидал, что, стоило ему ненадолго отлучиться на тренировку, как в клане произойдёт такое.

Но прибыли не только они. Весть об этом уже разнеслась по «Цукуёми Пустоты», и множество шиноби Конохи, узнав о случившемся, передали информацию в реальном мире, после чего многие из них устремились к кварталу Учиха на подмогу.

Впрочем, большинство так и не пришло — не из-за страха, а из-за бессмысленности. Информация, загруженная Фугаку, была предельно ясна: Обито обладает Риннеганом, его тело мутировало, и он, предположительно, обрёл силу Ооцуцуки или Десятихвостого.

Это был не тот уровень, с которым могли бы справиться обычные шиноби. Безрассудно бросаться в бой означало лишь мешать.

К тому же, Стихия Дерева обладала способностью поглощать чакру, что могло иссушить обычного шиноби до состояния мумии. Чем больше их устремилось бы вперёд, тем сильнее стал бы Обито.

Но вне зависимости от того, пришла бы эта массовка или нет, Обито их не замечал. Однако прибывшие сильные бойцы заставили его отнестись к ним чуть серьёзнее.

Цунаде, Като Дан, Хатаке Сакумо, Майто Дай — всё это были прославленные шиноби старой закалки. Были и сильные молодые ниндзя, такие как Какаши и Майто Гай.

Эти люди, действуя слаженно, с первых же мгновений начали применять мощные техники, быстро расчищая нескончаемый лес и выигрывая время для эвакуации мирных жителей и слабых соклановцев.

Но по-настоящему удивило Обито появление одного человека.

— Нагато? Почему ты в Конохе? — Обито повернул голову.

В его сознании раздался голос Тоби: «Шесть лет назад Чёрный Зецу вместе с Конан пытался убить Саске и Наруто, чтобы прервать нынешнее поколение реинкарнаций Индры и Ашуры, но потерпел неудачу. И Чёрный Зецу, и Конан погибли. Чтобы воскресить Конан, Нагато часто бывает в Конохе. Он уже в совершенстве овладел пространственно-временным додзюцу».

Любой Риннеган обладал пространственными способностями, это Обито прекрасно знал. Постепенно раскрывая силу глаз, можно было научиться с лёгкостью открывать порталы — это было вполне ожидаемо.

Поэтому Обито не удивился тому, что Нагато мог свободно перемещаться по миру шиноби.

Он удивился другому: за те долгие годы, что Каэдама Цукаса блокировал «Ограниченное Цукуёми», Нагато так и не предпринял попытки отомстить Конохе? А Мадара? Он тоже?

«Верно, для этих двоих уничтожение Конохи бессмысленно. Когда вернётся Каэдама Цукаса, им всё равно придётся ждать смерти», — холодно усмехнулся Обито.

Тоби продолжил: «В последние годы Мадара ведёт себя скрытно, даже Белым Зецу трудно отследить его местонахождение. Но, похоже, он воскрес».

— Ринне Тенсей?

— Кишо Тенсэй. Мадара вырвал пару Риннеганов у одного из Людей Божественного Древа, и этого оказалось достаточно, чтобы стать стимулом для его воскрешения.

«Воскреснуть в старческом теле… Мадара тоже должен умереть. Я найду способ убить его», — вновь вспомнил Обито, как Мадара предал его и едва не вырвал ему глаза.

Если подумать, ему казалось, что весь мир ему должен, все должны умереть, причём так, чтобы их нельзя было воскресить.

Нагато поднял руку и с помощью Шинра Тенсей отбросил всех и вся в округе, что действительно остановило разрастание леса.

— До воскрешения Конан не устраивай здесь массовую резню, если только ты сам не сможешь её воскресить, — холодно произнёс Нагато. — Если в Конохе погибнет слишком много людей, это может стать для Каэдамы Цукасы предлогом, чтобы отложить её воскрешение.

Он ждал шесть лет. Он не хотел после возвращения Цукасы ждать ещё шесть лет. Он с трудом сдерживал свои эмоции, готовый сорваться в любой момент.

Обито, стоя на ветке огромного дерева, безучастно смотрел на Нагато, словно видел его впервые:

— Чем вообще занимался этот Мадара, раз позволил тебе прожить шесть лет? Впрочем, я и сам могу тебя убить.

С каких это пор такой ничтожество, как Нагато, смеет так дерзко вести себя перед ним? Будь Нагато джинчуурики Десятихвостого — это одно, но ведь это не так! Он по-прежнему был в теле члена клана Узумаки, и пусть его сила и возросла, он не мог стоять на уровне Шести Путей. На что он вообще рассчитывает?

— Осторожно, Обито может использовать Охируме! — не выдержав, крикнул Шисуи. Единственным глазом он изо всех сил концентрировал додзюцу, пытаясь вмешаться с помощью Котоамацуками.

Да, вмешаться. Тем самым сильнейшим глазом, способным навсегда изменить сознание человека, он когда-то собирался воздействовать на Каэдаму Цукасу, но тот оказался быстрее и вырвал его.

Оставшийся глаз, хоть и обладал техникой Котоамацуками, способной контролировать мысли и действия цели, действовал лишь недолго, зато и время перезарядки не составляло десятков лет.

Впрочем, Шисуи не был уверен, что сможет хоть как-то повлиять на Обито.

Котоамацуками успешно активировалось, но Обито, стоявший на месте, лишь повернул глаза, взглянул на Шисуи и тут же отвёл взгляд, совершенно не обратив внимания на эту смехотворную атаку.

Шисуи тяжело вздохнул и горько усмехнулся. Как и ожидалось, ничего не вышло. Разница в силе была слишком велика. К тому же, Котоамацуками из этого глаза было гораздо менее скрытным. С таким противником, как Обито, Шисуи никак не мог незаметно внедрить свою зелёную чакру ему в мозг.

В этот момент…

В бой вступил Нагато.

Но не лично. Он даже не использовал Лимбо: Граничная Тюрьма, чтобы призвать тень для атаки. Вместо этого он положил руку на землю.

«Хм? Техника призыва? Неужели он собирается призвать Демоническую Статую Внешнего Пути?» — холодно наблюдал Обито. В таком случае, ещё неизвестно, кто сможет взять Статую под свой контроль.

Но, к его удивлению, Нагато призвал не Демоническую Статую, а невысокое существо с Риннеганом.

— …Так вот оно что. Это Человек Божественного Древа, созданный Джигеном? Тот, что обладает способностью к делению? Так вот в чём твой козырь, ты превратил его в свою марионетку…

Обито на мгновение замер. Он действительно не ожидал, что Нагато способен на такое.

Более того, Риннеган этого существа был не настоящим, а лишь проекцией для визуальной связи, созданной Нагато при переделке его в марионетку. К тому же, этот Человек Божественного Древа был всего лишь клоном. Пусть он и обладал огромной силой, его выносливость была низкой, и Нагато приходилось постоянно снабжать его чакрой и жизненной силой.

Но это всё равно было лучше, чем рисковать собой. Нагато твёрдо верил в одно: он ни в коем случае не должен умереть. Если он умрёт, у Конан не останется ни единого шанса, ведь никто в этом мире не станет намеренно её воскрешать.

Нагато сказал:

— Если я не ошибаюсь, ты теперь наполовину растение. Значит, ты — клон, рождённый из слияния Обито и силы Десятихвостого, верно? Похоже, ты унаследовал большую часть воспоминаний и часть эмоций Обито. Когда я поймаю тебя, ты станешь одним из моих Путей Пэйна.

— Я — существо, недоступное твоему пониманию. Не смей сравнивать меня с этим низкосортным Человеком Божественного Древа, — холодно ответил Обито, и его фигура мгновенно исчезла.

В следующий миг он уже отбросил нового Пэйна далеко в сторону.

Однако преимущество использования клона в качестве Пэйна тут же проявилось. Неважно, сколько силы Нагато мог извлечь из него, главное было в его прочности, с которой не мог сравниться ни один человек-шиноби.

Этот удар, получи его обычный ниндзя, мгновенно превратил бы того в кровавую пыль, но клон встал без единой царапины и тут же ринулся в бой с Обито.

На уровне Шести Путей темп боя был невероятно высок, и большая его часть приходилась на тайдзюцу. Сейчас, в рукопашной схватке этих двух Людей Божественного Древа, каждый удар сжимал воздух, вызывая звуковой взрыв, который расходился во все стороны, разрушая всё на своём пути.

На лбу Нагато незаметно выступил пот. Управлять Человеком Божественного Древа было непросто, но как бы тяжело ни было, он должен был продолжать. Это была и демонстрация его силы, и подготовка к возвращению Каэдамы Цукасы.

Но проблема была в другом… Когда же Каэдама Цукаса наконец разберётся с делами в «Ограниченном Цукуёми» и вернётся в мир шиноби?