0155: Смерть Хамуры, распад
Это был последний танец Ооцуцуки Хамуры в этом мире, но он закончился провалом.
По сценарию Хамуры, он должен был израсходовать всю оставшуюся чакру, положиться на Гигантский Тэнсэйган на Луне, и, вдохновившись «печатью» Кармы, которую он увидел у Яхико, насильно воскреснуть в мире шиноби.
Он-то воскрес, но цели своей не достиг. Как бы он ни старался, ему не удалось избавиться от пришельца по имени Каэдама Цукаса. Все его отчаянные усилия, кроме как на укрепление славы Цукасы, не принесли ровным счётом никакого результата.
Хамура, уставившись своим Бьякуганом, изучал Цукасу со всех трёхсот шестидесяти градусов, но никак не мог понять — каким образом тот вообще узнал о его существовании?
В том, что кто-то знает о Хагоромо, нет ничего удивительного. По всему миру шиноби ходили древние мифы и легенды, а с появлением Нагато, обладателя вторых в истории «глаз мудреца», всё больше людей склонялось к мысли, что Мудрец Шести Путей существовал на самом деле.
Но знать о нём, о Хамуре, было слишком странно!
«Где-то определённо произошла ошибка. После запечатывания матери я оставил потомков и покинул мир шиноби, не оставив после себя никаких следов. Всё, что было потом — делал мой старший брат: стал ли он джинчуурики Десятихвостого, разделил ли хвостатых, взращивал ли Индру и Ашуру…»
Взгляд Хамуры был прикован к ненавистному лицу Цукасы. У него всё время было странное предчувствие, будто Цукаса не был по-настоящему удивлён его появлению. Более того, казалось, тот подготовил контрмеры ещё до того, как Хамура явил себя.
Но как такое возможно?
В одно мгновение, среди грохота бесчисленных мелких метеоритов, врезающихся в землю, и мелькающей фигуры Хидана, носящегося туда-сюда, Хамуру осенило.
«Ты имел дело с другими Ооцуцуки ещё до того, как прибыл на эту планету!» — со скрежетом зубов выпалил Хамура. — «Ты прекрасно знаком с кланом Ооцуцуки!»
Небо словно разорвалось на части. Следы от падающих метеоритов, ужасающий грохот и резкое изменение давления воздуха погрузили мир в атмосферу апокалипсиса.
Метеориты, которые Хидан не успевал перехватить, то и дело врезались в землю, порождая чудовищные ударные волны, которые расходились кругами, сметая всё на своём пути.
Цукаса невозмутимо стоял посреди этого хаоса. Рёв взрывов над его головой не мог поколебать его ни на йоту. «Весь процесс — ошибка, но результат отчасти верен. Можно сказать, ты не посрамил свой статус спасителя мира, — сказал он. — Если бы ты не вмешался в мои дела, то мог бы просуществовать гораздо дольше. Но ты совершил ошибку, и я заставлю тебя заплатить за неё. Мне очень жаль».
Тело Хамуры начало стремительно коченеть. Пепельно-серая окаменелость появилась на его коже и с ужасающей скоростью расползлась по телу.
Там, где её покрывала серость, тело Хамуры лишалось всякой жизни. Клетки стремительно умирали, а вся оставшаяся информация стиралась, не оставляя после себя ни материальных, ни духовных следов.
Таков был конец для того, кто воскрес в некачественном сосуде и потерпел неудачу. Смерть была неминуема.
Даже если бы кто-то и захотел спасти Хамуру, было уже поздно. Единственный шанс был бы, если бы он заранее подготовил идеальный сосуд и наложил на него печать Кармы ещё до переселения в тело Хьюга Тэнджина. Тогда, после разрушения тела Тэнджина и смерти Хамуры, Карма на идеальном сосуде немедленно начала бы распаковку данных, и Хамура смог бы идеально воскреснуть.
«Похоже, ты пришёл ко мне с готовностью умереть. У тебя слишком обострённое чувство долга. Явно не овладев как следует техникой воскрешения, ты в спешке выбрал слабое тело, чтобы напасть на меня. Неужели не мог подождать каких-то несколько лет?»
Цукаса покачал головой и медленно подошёл к Хамуре. У того лишь голова оставалась более-менее нормальной, остальное тело уже полностью лишилось жизненной силы.
«Я не мог ждать несколько лет. Мир шиноби изначально был не таким, но с твоим появлением он погрузился в хаос».
«Если ты о смертях, то люди в этом мире всегда умирали по самым разным причинам. Я всего лишь стёр границу между жизнью и смертью, уничтожив главного врага человечества».
«Хмф, по сути, ты просто приносишь в жертву одних людей ради тех, кого ты защищаешь. Ты, пришелец, — не более чем кровососущий демон, присосавшийся к этому миру».
«Использовать трупы, которые всё равно бы сгнили и никому не были бы нужны, — это утилизация отходов. Так пусть я буду демоном. Демон, о котором ты говоришь, сейчас почитается бесчисленным множеством людей как божество».
Цукасу ничуть не задевали подобные эпитеты. Честно говоря, человек вроде Хамуры, не подвергшийся бомбардировке сложной и противоречивой информацией, был слишком благороден и совершенно не вписывался в современный мир.
Наконец, с чувством глубочайшего разочарования, Хамура умер. Всё его тело стало пепельно-серым и, подхваченное порывами ветра от сотрясающейся земли, рассыпалось в пыль.
Со смертью Хамуры падение метеоритов из космоса прекратилось. Потемневшее небо со временем вернётся к своему обычному виду, а бесчисленные частицы пыли осядут на землю, став единым целым с этим миром.
«Ландшафт здесь полностью изменился. Цунами утихнет не скоро, но это уже неважно».
Цукаса огляделся. Огромные участки леса Конохи были изрыты кратерами, повсюду бушевал огонь, и неизвестно, сколько времени потребуется, чтобы он погас.
И всё благодаря Хидану. Изначально катаклизм должен был ограничиться юго-восточной частью Страны Огня, но Хидан, раз за разом жертвуя собой, разбрасывал метеориты по всему миру шиноби. В результате многие страны ни с того ни с сего пострадали от бедствия: несшиеся с огромной скоростью метеориты просто появлялись из ниоткуда в небе и с яростью врезались в землю, вызывая повсеместную панику.
«Что за грохот?»
«Камни из ниоткуда? И такие глубокие воронки оставили?»
«Большинство упало в безлюдных районах, города не задеты, но нужно немедленно выяснить, что, чёрт возьми, происходит!»
В этот раз бедствие, устроенное Хамурой, равномерно распределилось по всем крупным странам мира шиноби, вызвав волну негодования. Шпионы, и без того активные в военное время, ринулись на поиски любой возможной информации.
Но если и говорить о том, кто понёс самые тяжёлые потери от этого метеоритного дождя, то это, без сомнения, была Деревня Скрытого Тумана. Их передовой отряд из трёх тысяч человек был практически полностью уничтожен. Лишь несколько десятков шиноби, благодаря различным техникам и чистому везению, смогли кое-как выжить.
Даже из Семи Мечников Тумана двое погибли, сократив состав группы. Мумаши Джинпачи, спрятавшийся в яме, и Акебино Джинин были убиты, хотя на это, в общем-то, всем было наплевать.
Куриараре Кушимару чудом удалось спастись. На огромной скорости проносясь сквозь лес Конохи, он с трудом избежал смертельных ударов. Хоть он и выглядел потрёпанным — одежда в клочьях, на голове следы ожогов, — но он был жив.
«Это было ужасно… определённо не природное явление. Если это техника ниндзя из Конохи, то это уже переходит все границы».
Кушимару больше надеялся, что такую масштабную технику применил враг Конохи. При правильном использовании это было бы идеальное дзюцу для зачистки территории, способное одним махом стереть с лица земли огромную армию.
«Лучше бы и этого Каэдама Цукасу убило», — мечтал Кушимару. Вскоре он начал искать выживших ниндзя Тумана, втайне надеясь, что кто-то из остальных шести мечников погиб, и он сможет забрать их клинки.
Семь Мечников Тумана. Люди смертны, их всегда можно заменить, но мечи — незаменимы. Заполучив меч, можно было укрепить свои позиции.
«Говорят, этот пацан из клана Хозуки по имени Мангецу — гений фехтования, может управляться сразу с несколькими мечами. Если он может, то и я смогу», — размышлял Кушимару.
Кто знает, на чей меч этот Хозуки Мангецу положит глаз через несколько лет? Лучше с самого начала забрать себе бесхозные клинки.
Что до войны? Кушимару уже было наплевать. Передовой отряд был уничтожен в результате такой немыслимой атаки. Сколько прибудет подкреплений и как их будут разворачивать — его это больше не касалось.
Последний, едва уцелевший осколок сознания умершего Хамуры предстал перед Мудрецом Шести Путей.
«Прости, брат, я проиграл. Этот человек оказался куда более сложным противником, чем я мог себе представить», — сказал Хамура с каменным лицом, хотя в душе его раздирала досада.
Мудрец Шести Путей ответил: «Ты и так сделал всё, что мог. Ты заставил его призвать этого Майто Дая, чтобы справиться с тобой. В прошлом никто не мог вынудить его пойти на такой шаг».
«А что с душой Майто Дая?»
«Он так и не попал в Чистые Земли. Каэдама Цукаса не даёт этому случиться».
«Но как такое возможно? Я точно убил его перед своей смертью, именно для того, чтобы его душа смогла вернуться в Чистые Земли! Тогда бы ты, брат, смог вмешаться…»
Хамура посмотрел на молчавшего Мудреца Шести Путей и, наконец, горько усмехнулся. Как и ожидалось, его старший брат всё ещё колебался. Как бы он ни поддерживал его на словах, когда дело дошло до личного вмешательства, он предпочёл остаться в стороне.
Неужели он, зная, насколько опасен такой человек, как Цукаса, всё ещё медлит с действиями?
«Я должен сохранить силы, что у меня есть, — низким голосом произнёс Мудрец Шести Путей. — Их с каждым разом становится всё меньше. В решающий момент я передам их реинкарнациям Индры и Ашуры, чтобы они запечатали нашу мать и спасли этот мир... Если гнев Цукасы заставит меня использовать эту силу раньше времени, я предпочту ничего не делать».
«Это главная причина, но не единственная. Ты и сам не можешь с уверенностью сказать, являются ли действия этого человека благом или злом для мира».
Хамура беспомощно улыбнулся, но быстро смирился: «Брат, тебе нужно присматривать за ним. Кажется, он знает о клане Ооцуцуки нечто большее, у него есть информация, которой нет даже у нас… Но я больше не вижу будущего и ни на что не могу повлиять. Дальше тебе придётся справляться самому. Тебе придётся тяжелее всех».
Сказав это, Хамура исчез. Используя последние остатки своего сознания и силу Гигантского Тэнсэйгана, он переместился на Луну и встретился взглядом с юным Ооцуцуки Тонери.
«Предок», — почтительно поклонился Тонери.
Остальные потомки Ооцуцуки сначала в изумлении замерли, не в силах ничего воспринять. Лишь мерцающий Гигантский Тэнсэйган сиял неземным светом. Вскоре и они опустились на колени, низко склонив головы.
Хоть они и лишились глаз и не могли своим восприятием дотянуться с Луны до мира шиноби, но аномальная активность Гигантского Тэнсэйгана была для них очевидным фактом.
«Я проиграл, — прямо сказал Хамура. — Как ваши междоусобные распри являются частью этого мира, так и моё поражение стало свершившимся фактом, одним из результатов мирового порядка».
«Предок, что бы вы ни делали, мы вас полностью поддержим».
«Поддержите? С помощью глаз, добытых ценой истребления всего клана? Если такова ваша поддержка, то вы действительно мне помогли. Если бы не Каэдама Цукаса, я бы никогда не стал использовать эти глаза».
И ключевым было то, что он всё равно проиграл. Это заставило угасающее сознание Хамуры испытать некоторую тоску.
Хамура не стал судить своих потомков за их братоубийственную войну, у него не было на это ни сил, ни желания. Если уж на то пошло, только Тонери заслуживал его внимания — кровь в этом ребёнке была наиболее близка к его собственной.
Если в будущем, опираясь на Гигантский Тэнсэйган и заполучив пару хороших глаз, он, возможно, сможет достичь и даже превзойти пик его, Хамуры, силы!
Хамура несколько секунд смотрел на Тонери, пока его духовная форма не начала рассеиваться. «Ты — мой потомок, — сказал он напоследок. — Твой главный долг — защищать этот несовершенный мир. Будь начеку со всеми пришельцами извне… не только с Ооцуцуки, но и с такими, как Каэдама Цукаса!»
Даже сейчас Хамура не понимал, с какой именно планеты явился Цукаса, так же, как не знал, откуда пришли сами Ооцуцуки.
Но это было уже неважно.
Тонери, ощутив окончательное исчезновение Хамуры, остался совершенно спокоен, на его лице не было и тени скорби.
«Гигантский Тэнсэйган, похоже, не выдержит», — внезапно сказал Тонери, указывая на исполинское око диаметром в несколько десятков метров.
И действительно, золотой гигантский глаз вспыхнул в последний раз, озарив поверхность Луны золотым светом, а затем с грохотом рухнул. Золотое сияние погасло, и бесчисленные Бьякуганы, словно стеклянные шарики, хлынули вниз, погребая под собой Тонери и остальных.
Они стояли посреди горы белых глаз, растерянные и совершенно не зная, что делать дальше.
«Тэнсэйган распался? Значит, мы должны собрать его заново. Раз мы смогли сделать это один раз, сможем и второй!»
«Как? Мы вырвали все Бьякуганы, даже у Тонери нет глаз».
«На Луне нет, зато в мире шиноби есть! Пусть их Бьякуганы и не чисты, но это всё же Бьякуганы. Если собрать их все, воссоздать Гигантский Тэнсэйган вполне возможно!»
«Но предок, кажется, не одобрял наши методы…»
«Как это не одобрял? Если бы не одобрял, он бы не стал использовать силу Гигантского Тэнсэйгана. А то, что он проиграл, так это лишь потому, что его состояние было далеко от пика его былой мощи. Вот почему он уступил этому пришельцу по имени Каэдама Цукаса!»
Ожесточённый спор между ними закончился лишь глубоким вздохом.
Хамура оставил им неразрешимую задачу, которая к тому же повергла их в уныние. Если даже ослабленный Хамура не смог справиться, что могли сделать они, лишённые даже глаз?
Тонери молча наклонился, подобрал два Бьякугана и тут же вставил их в свои пустые глазницы. Оглядев представшую перед ним сцену, он холодно произнёс: «Раз предок в последние мгновения своей жизни говорил со мной, значит, в его глазах я поступал правильно. Следовательно, что бы я ни делал, я буду делать это, неся его последнюю волю».
Возможно, через несколько лет ему стоит отправиться в мир шиноби. И этими глазами, неизвестно кому принадлежавшими, внимательно взглянуть на место, которое поставило в тупик даже его предка, и встретиться с человеком, который заставил его испытать такое сокрушительное поражение.