0242: Ритуал

Иногда Узумаки Кушина просто не могла понять мужчину, стоящего перед ней.

— Стать джинчуурики Десятихвостого... полагаясь лишь на эти разрозненные и неполные силы? — не удержалась она от вопроса и добавила: — И это говорю не только я. Девятихвостый того же мнения. Он просто с ума сходит от смеха, глядя на тебя.

— Не обращай на него внимания. Он всего лишь зверь. Если однажды у меня будет плохое настроение, я использую Печать Бога Смерти, разорву его на тысячи кусков и запечатаю каждый в отдельного зомби.

Каэдама Цукаса лишь слегка улыбнулся, не придав её словам значения. На самом деле, он обладал такой подавляющей силой, что мог в любой момент сокрушить всё в этой деревне, перевернуть шахматную доску, как ему вздумается. Естественно, мелкие уколы его не задевали. Из-за этого люди воспринимали его так: «Господин Хокаге — человек великодушный и широких взглядов».

Но на самом деле всё было совсем не так. Просто он был слишком силён, его кругозор был слишком широк, и он уже не мог утруждать себя мыслями и планами крошечных муравьёв. Считаться с подобными вещами было бы просто смешно.

А Девятихвостый в глазах Каэдамы Цукасы был всего лишь муравьём покрупнее.

Услышав это, Девятихвостый сперва хотел было впасть в ярость, но быстро успокоился и снова улёгся.

«Хм, разорвать меня на тысячи кусков... Его сознание не выдержало бы такого чудовищного разделения. Пустые слова», — проворчал про себя лис.

Если бы он так поступил, то вся выгода досталась бы лишь Богу Смерти.

— Но у него есть сила, чтобы разорвать тебя на несколько частей. И я не хочу, чтобы ты говорил о нём плохо, находясь в моём теле, хотя ему на тебя совершенно наплевать, — предупредила Кушина. Однако, в отличие от прежних времён, она не стала тут же усмирять Девятихвостого своими Несокрушимыми Алмазными Цепями, когда тот её разозлил.

С тех пор как Девятихвостого запечатали в джинчуурики, он не знал ни одного спокойного дня. Лишь Наруто из оригинальной временной линии стал первым, кто по-настоящему относился к нему как к личности. Остальные, будь то Узумаки Мито или Узумаки Кушина, дрессировали его, как собаку, не брезгуя самой жестокой силой.

Неудивительно, что Девятихвостый, обладая взрывным характером, при малейшей возможности пытался устроить неприятности.

Лис хмыкнул пару раз:
— Но пытаться стать джинчуурики Десятихвостого таким способом — это просто абсурд. Десятихвостый — это чудовище. Ты его не видела, но он наверняка видел того, что был у Джигена. Позариться на силу Десятихвостого и пытаться стать его джинчуурики таким образом...

Он и вправду считал, что Цукаса, скорее всего, сошёл с ума. Разве так просто стать джинчуурики Десятихвостого? Разве такой метод может увенчаться успехом?

Но Каэдама Цукаса действительно собирался это сделать.

— Что ж, я начинаю. Кушина, ты будешь моей защитой. В случае необходимости станешь моей человеческой батарейкой и будешь снабжать меня чакрой.

Становиться джинчуурики Десятихвостого подобным образом — такого опыта не было ни у кого из предшественников. Весь процесс был лишь результатом теоретических расчётов. Успех — хорошо, а неудача... что ж, значит, неудача.

Теперь, когда у него в руках был козырь в лице Тонери, даже если затея с джинчуурики провалится, он сможет найти другой способ через него. Как бы то ни было, Каэдама Цукаса не мог смириться с тем, что его сила больше не будет расти.

Но если всё получится, он овладеет методом массового производства джинчуурики Десятихвостого, и даже сможет поставить это на поток!

В конце концов, это всего лишь вопрос смены тел, а тел у Цукасы было в избытке. Да и Белых Зецу, служащих базовыми носителями, было сколько угодно.

Вшух!

Каэдама Цукаса тут же начал складывать печати, и к нему хлынул огромный поток чакры.

Маленькая луна в небе, которая днём выглядела обычным каменным шаром, внезапно издала ужасающий гул.

Многие люди, недоумённо поднявшие головы, с изумлением обнаружили, что на их телах вдруг проступил тот самый странный символ. Пока символ мерцал, их чакра начала неконтролируемо покидать их тела!

— Что происходит? Почему луна, созданная господином Хокаге, так себя ведёт?

— А! Моя чакра! Она выходит из-под контроля! Я же так усердно её накапливал, собирался через луну войти в «Цукуёми Пустоты» для тренировки!

— А мне ещё хуже! Я почти накопил на то, чтобы обменять на родословную клана Учиха! Ещё один сеанс — и я бы стал Учиха в мире гендзюцу, но как теперь...

Многие тут же запаниковали.

С тех пор как «Цукуёми Пустоты» широко распространилось, почти половина мира шиноби, находясь в зоне действия маленькой луны, могла, просто подняв голову, подвергнуться воздействию техники. На их телах появлялся знак Ятихоко, и, заплатив часть своей чакры, они могли перенести своё сознание в мир гендзюцу.

Мир иллюзий расширялся с невероятной скоростью, его время и пространство стремительно росли. Обычное Цукуёми позволяло свободно управлять временем и пространством в иллюзии; если жертва попадала под его действие, то три дня пыток в гендзюцу могли сломить кого угодно. Что уж говорить о «Цукуёми Пустоты» Каэдамы Цукасы? Расширить пространство и время иллюзии, создать пустыни, океаны, небеса — для него это было проще простого.

С каждым новым пользователем мир гендзюцу получал порцию чакры, что позволяло ему расширяться. Этот благотворный цикл делал потенциал «Цукуёми Пустоты» поистине безграничным.

Не говоря уже о дополнительных, но весьма полезных функциях, таких как создание приватных иллюзорных «комнат» для бесед и отдыха или даже вызов на бой «груш для битья» вроде Третьего Райкаге.

Никто не мог отказаться от «Цукуёми Пустоты». Абсолютно никто.

В игровой временной линии даже такие, как Учиха Хикару, смогли создать виртуальную игру, чтобы заманивать и использовать шиноби. То, что делал Каэдама Цукаса, было лишь на порядок совершеннее.

— Ха, Хаяма, а ты, густобровый, оказывается, тоже нацелился на родословную Учиха! Помню, когда только появилась функция обмена на Кеккей Генкай, ты презрительно фыркал, мол, стал джоунином Конохи только благодаря упорному труду.

— Э-это... Хм, замолчи! Возможность лично ощутить в иллюзии чужую силу даёт ценную информацию для моего реального тела. Только становясь сильнее, можно стать ещё сильнее!

— Сказать-то ты сказал, но даже если ты получишь родословную Учиха, это лишь предварительное условие для обладания Шаринганом. Чтобы получить Шаринган с одним томоэ, его нужно обменивать отдельно.

Это было похоже на настоящую морковку, подвешенную прямо перед носом. Если постараться, можно было откусить пару раз. Но чтобы съесть её до конца, приходилось вытягивать шею до предела, и не факт, что что-то достанется.

Тем не менее, все с энтузиазмом участвовали в этой гонке. Возможность лично испытать в иллюзии эту сильнейшую родословную, прикоснуться к силе Риннегана — каждый был готов попробовать.

Во время их разговора мимо прошёл член клана Учиха с недобрым выражением лица. Он свирепо зыркнул на Ширакумо Хаяму, но в итоге ничего не сказал.

Свирепо зыркнул одним глазом, потому что у этого Учиха был всего один глаз.

— Этот одноглазый дракон выглядит очень свирепо. Кажется, его зовут Учиха Инаби? Неудачно я ляпнул, он всё услышал.

Ширакумо Хаяма смутился и отвёл взгляд, избегая зрительного контакта.

Если бы это услышал другой Учиха, он, возможно, ничего бы не сказал. Раньше они могли бы высказать недовольство, но сейчас? Вся элита деревни гоняется за их родословной! Разве это не лучшее доказательство того, что Учиха — самые крутые?

Эти ничтожества с жалкими родословными, желающие удовлетворить своё жалкое тщеславие в иллюзии — кажется, это можно было понять. Так теперь думали многие Учиха. То, ради чего другие готовы были отдать всё, пусть даже ради фальшивого опыта в гендзюцу, у них было с рождения.

Более того, то, что у них было в реальности, идеально копировалось в иллюзорном мире! Это было ещё одним неоспоримым доказательством величия Учиха.

Но Инаби был другим.

В тот день, когда Обито напал на Итачи, все следили за ним, потрясённые Риннеганом Мадары. А этому бедолаге Инаби в темноте кто-то дал по голове, и пока он был в полубессознательном состоянии, у него вырвали один глаз.

И самое ужасное, что глаз до сих пор не нашли!

Военная полиция Конохи отвечала за порядок, но эти Учиха, несмотря на долгое расследование, так ничего и не добились. Глаз Инаби исчез навсегда.

Когда все вокруг восхваляли Шаринган, у Инаби остался всего один глаз. Мог ли он радоваться? Конечно, нет. Его сердце давно пылало ненавистью.

— Этому парню, если бы его тогда убили, было бы лучше, чем лишиться одного глаза, — со странным выражением лица сказал Ширакумо Хаяма.

Инаби был одним из командиров отрядов Военной полиции. Если бы он погиб, клан Учиха непременно собрал бы баллы и попросил бы Цукасу его воскресить.

Но сейчас ситуация была неловкой. Он потерял один глаз, но второй, с тремя томоэ, всё ещё был при нём. Покончить с собой ради воскрешения было бы нелепо и слишком расточительно для ресурсов клана.

Так Инаби и застрял в этом подвешенном состоянии, терзаясь и мучаясь. Его душа исказилась и почернела, и он мечтал лишь о том, чтобы найти того ублюдка, что напал на него в тот день, и предать его смерти от тысячи порезов!

Этот небольшой инцидент с Инаби быстро забылся. Все смотрели друг на друга, на сияющий на их телах синий свет, и чувствовали, как вся их чакра высасывается маленькой луной и непрерывным потоком передаётся Каэдаме Цукасе.

— Это техника господина Хокаге. Кажется, такое уже случалось раньше. Но ведь господин Хокаге сейчас в деревне и не сражается с сильным врагом. Зачем ему столько чакры?

— Ладно, дела Четвёртого — не нашего ума дело. Лучше поскорее накопить новую чакру. Мне уже не терпится отправиться в «Ограниченное Цукуёми» и опробовать там свою новую силу.

Вскоре после этого.

Каэдама Цукаса собрал колоссальное количество чакры. Её объём поразил даже Девятихвостого.

«Этой массы уже больше, чем у меня, и она всё растёт! Чакру скольких людей он поглотил?!»

Для Каэдамы Цукасы это было не так уж и много. Всего лишь чакра ста тысяч человек, причём не только из Страны Огня, но и из соседних стран, включая выживших из Страны Молнии.

Этого объёма должно было хватить. В крайнем случае, он мог бы восполнить недостаток чакрой Девятихвостого или использовать Четырёххвостого.

— Что ж, этого должно быть достаточно. Кушина, пока меня не будет, ты остаёшься в Конохе. В конце концов, после меня ты здесь сильнейшая.

Каэдама Цукаса поднялся на ноги.

— А?!

Кушина вскрикнула от удивления:
— Ты так долго готовился, и теперь не собираешься становиться джинчуурики в деревне?!

— Не собираюсь. У меня есть место понадежнее.

Каэдама Цукаса использовал Технику Призыва, вызвав Драконий Источник. Его фигура растворилась в потоке энергии.
— Следующее время будет нелёгким для тебя, Кушина. Если столкнёшься с чем-то непонятным, можешь посоветоваться с Шикаку.

Эта временная линия не была абсолютно безопасной. Мудрец Шести Путей и Джиген были весьма проблемными. Но другое место — совсем другое дело.

Ограниченное Цукуёми.

Это был параллельный мир, в который можно было войти через гендзюцу, по сути, отражение аниме-хронологии. Там не было всяких нелепых и запредельно сильных личностей.

А в самой аниме-хронологии давно царил хаос, и никто не мог нормально использовать технику Ограниченного Цукуёми, чтобы попасть в этот параллельный мир. Для Каэдамы Цукасы не было места безопаснее.

Когда Каэдама Цукаса снова открыл глаза, его настоящее тело уже находилось в мире Ограниченного Цукуёми.

Там его уже давно ждала одна фигура.

— Хм, слишком медленно. Ты должен был дойти до этого этапа гораздо быстрее, — проворчал тот.

— Да, хоть мы с тобой и одно целое, я всё же буду немного осторожнее. В наши дни, когда повсюду бродят Ооцуцуки, от спешки нет никакой пользы.

Каэдама Цукаса не обратил внимания на раздражительность этой тёмной личности. В конце концов, это была его часть, которую он специально отделил, чтобы та стала гейм-мастером в мире гендзюцу.

Создатель техники не мог напрямую вмешиваться в мир Ограниченного Цукуёми, а лишь входить туда в виде духовной проекции. Но с жертвой техники всё было иначе — она могла войти туда физически и напрямую влиять на реальность Ограниченного Цукуёми.

Тёмная личность применила технику и перетащила настоящее тело Каэдамы Цукасы, что было намного удобнее.

— Повсюду бои. Похоже, этот мир уже не спасти. Скоро он окончательно падёт, — равнодушно заметил Каэдама Цукаса, осматривая изменения в мире Ограниченного Цукуёми. — Похоже, скоро у нас будет целый мир, который послужит инкубатором для человеческих батареек.

Тёмная личность спросила:
— Ты собираешься использовать Ограниченное Цукуёми как плацдарм, чтобы подтолкнуть людей к вторжению в аниме-хронологию?

— Не обязательно, посмотрим по ситуации. Масштабное вторжение бессмысленно, аниме-хронология и так уже на пути к краху. Возможно, такой метод понадобится лишь для борьбы с теми несколькими противниками уровня Шести Путей.

С аниме-хронологией Каэдама Цукаса обошёлся весьма грубо, начав безжалостный сбор ресурсов. Если бы его настоящее тело появилось там открыто, его бы, скорее всего, тут же атаковали со всех сторон.

Но это было временно. Рано или поздно, какая бы временная линия ни была, в конечном итоге все они окажутся в крепких руках Каэдамы Цукасы.

— Итак, я начинаю.

Каэдама Цукаса достал палец Демонической Статуи Внешнего Пути и начал собирать чакру девяти Хвостатых, полностью перенаправляя её в палец.

Спустя столько лет он наконец-то сделал этот шаг, чтобы довести своё нынешнее тело до абсолютного предела.

Пара Риннеганов на его спине в этот момент вспыхнула фиолетовым светом. Мощная сила зрачков вырвалась наружу, подавляя беспокойный палец и постепенно вплавляя его в тело Каэдамы Цукасы.

Область, доступная лишь существам уровня Шести Путей, слегка приоткрыла для Каэдамы Цукасы свои врата.