0100: Последний фрагмент пазла, клон Хаширамы
Сенджу Тока с противоречивым выражением лица поднялась на ноги, ощущая перемены в собственном теле.
Каждую секунду она чувствовала, как внутри неё борются две не поддающиеся контролю силы, словно по телу ползали бесчисленные насекомые.
«Так вот какова сила Первого Хокаге...»
Тока попыталась использовать Стихию Дерева, и на её руке тут же вырос молодой побег.
Хруст!
Мгновение спустя она собственноручно его сломала.
«Клан Сенджу наверняка сохранил множество ниндзюцу Первого, верно? Можете попробовать изучить их, но не питайте слишком больших надежд», — сказал Каэдама Цукаса. — «Баланс в вашем теле слишком хрупок. Одна высокоинтенсивная битва может привести к коллапсу организма. Техники Стихии Дерева можно использовать лишь как козырь, например, если враг — Хвостатый Зверь».
«Этого достаточно. Я уже приготовилась к смерти. Раз уж я была бессильна остановить увядание клана Сенджу, то хотела хотя бы этим стареющим телом оставить соклановцам нечто, что они смогут использовать для исследований».
Она не ожидала, что всё действительно получится.
Тока была наслышана об ужасной участи предыдущих подопытных, поэтому не возлагала больших надежд. Успех казался настоящим чудом.
Цукаса смотрел, как Тока постепенно привыкает к своему новому телу, и не чувствовал ничего.
Волнение? Нет, ни капли. Потому что Сенджу Тока была выжившим бракованным изделием.
Пусть это и звучало невежливо, но такова была реальность. Тока уступала даже будущему Ямато.
Ведь технология, с помощью которой создали Ямато, была не просто пересадкой клеток. Она затрагивала генную инженерию, словно Ямато привили небольшой фрагмент ДНК Хаширамы Сенджу! Даже Кабуто, перенявший силы Орочимару, нуждался в Ямато, чтобы усилить Белых Зецу, а Тоби (спиралелицый Зецу), используя тело Ямато, смог применить ослабленную версию техники Истинной Тысячи Рук.
Не говоря уже о силе и потенциале Ямато, он, как минимум, был чудом биологии. Он был лучшим творением Орочимару в оригинальной временной линии, созданным ценой жизней большей части клана Сенджу.
Сенджу Тока не знала об этих сложностях. Она была очень довольна своим состоянием. Её тело, уже начавшее стареть, теперь словно бы источало новую жизненную силу, пусть она и не могла её толком контролировать.
Глаза Орочимару горели. «Получилось, Каэдама-кун. Ты снова меня удивил. Мы смогли вернуть клану Сенджу принадлежавший им по праву Улучшенный Геном Стихии Дерева».
«Всего лишь неполноценный Улучшенный Геном, — равнодушно ответил Цукаса. — Госпожа Тока, должно быть, чувствует это лучше всех. Не говоря уже о легендарных техниках Деревянного Человека или Деревянного Дракона, полагаю, даже Пришествие Мира Глубокой Чащи будет для вас недостижимо. Создание целого леса ляжет на тело непосильным бременем. Использовать его — значит умереть».
«Для меня, для клана Сенджу, этого уже достаточно. Если хотя бы группа наших людей обретёт Стихию Дерева, этого хватит, чтобы возродить былое величие клана...»
«Группа?»
Цукаса прервал её: «Прошу прощения за прямоту, госпожа Тока, но даже вы сейчас живёте лишь благодаря моей силе. Если вы хотите, чтобы ещё больше людей стали такими, как вы, клан Сенджу постепенно превратится в мой клан-вассал. Никто, однажды обретя силу, не захочет с ней расстаться. Как только они вновь овладеют Стихией Дерева, они не смогут смириться с её потерей. Вы уверены, что хотите именно этого?»
Сенджу Тока молча смотрела на Цукасу.
В тайной лаборатории воцарилась тишина. Атмосфера стала напряжённой.
«Ты и вправду не стесняешься в выражениях. Впрочем, разве не в твоих интересах было бы промолчать об этом...»
«Действительно. Но это лишь потому, что у клана Сенджу нет ничего, что я жаждал бы заполучить любой ценой, — спокойно сказал Цукаса. — То, чем мы занимаемся, — дело тёмное. Мы все настороже друг к другу. Думаю, с моей стороны будет лучше проявить откровенность».
На самом деле, если бы Цукаса действительно захотел вернуть клану Сенджу Стихию Дерева, у него был способ.
Верно, Белый Зецу.
Клетки Хаширамы, пожалуй, были самой близкой к силе Божественного Древа вещью, не считая Риннегана. Их разрушительная мощь была слишком велика. Но клетки Белого Зецу — совсем другое дело. Они были слабее на целый порядок.
В оригинальной временной линии, во время Третьей Мировой Войны, Мадара смог с помощью имевшихся у него биотехнологий восстановить половину тела Обито с помощью Белого Зецу. Это не только позволило Обито выжить, но и дало ему возможность использовать Стихию Дерева, значительно увеличив его силу и потенциал.
Цукаса даже подозревал, что пересадка клеток Белого Зецу Обито, у которого тогда был лишь двухтомойный Шаринган, была своего рода ослабленной версией Силы Шести Путей. Теоретически, это должно было поспособствовать его прыжку от двух томоэ сразу к Мангекьё Шарингану, значительно облегчив пробуждение.
Но Цукаса не мог отдать клетки Белого Зецу клану Сенджу.
В этот момент Орочимару разразился тихим смехом.
«Что такое? Мы ведь так хорошо сотрудничали. Почему вдруг такая враждебность... Неужели вы двое хотите подраться? Или наброситесь на меня? Знайте, вдвоём вам меня не одолеть».
Сенджу Тока покачала головой: «Нет. Я никогда не подниму руку на товарища. Какими бы ни были ваши цели в этом эксперименте, вы действительно помогаете клану Сенджу».
«В таком случае, Тока-семпай, будем ли мы продолжать эксперимент? Готовы ли вы привлечь к нему больше членов клана Сенджу?» — спросил Орочимару, бросив взгляд на Цукасу.
Цукаса на мгновение задумался и покачал головой: «С моей стороны проблем нет. Всё зависит от решения госпожи Токи».
Хотя у Цукасы не было желания тратить на это время, но если клан Сенджу сам шёл в руки, он не собирался отказываться от такого подарка.
Если бы он действительно получил контроль над кланом Сенджу, то мог бы побороться за пост Четвёртого Хокаге.
«Вот как... Значит, мы вернулись к исходной точке. Продолжать ли эксперименты по пересадке клеток? И, что важнее, использовать ли Стихию Трупов?..»
Орочимару посмотрел сначала на Цукасу, потом на Току. Ситуация становилась всё интереснее. Как бы всё ни повернулось, он оставался в выигрыше...
«У каждого свои мыслишки», — подумал Орочимару.
Но по-настоящему его интересовал Цукаса. Он смутно ощущал, что в мыслях Цукасы произошёл какой-то неуловимый сдвиг, но пока не мог понять, в чём причина.
Змеиные зрачки Орочимару полностью сфокусировались на фигуре Цукасы. Он уже приготовил кое-какие уловки. То, что раньше было недоступно, теперь можно было получить иными способами.
«Продолжайте эксперименты. Я тайно соберу группу соклановцев для участия», — с трудом произнесла эти слова Сенджу Тока.
Цукаса и Орочимару поняли, что имела в виду глава клана.
Как же это было трудно: желать силу Стихии Дерева для укрепления клана, но не хотеть, чтобы слишком много ключевых фигур попали в зависимость от Цукасы и жили лишь благодаря его тайным техникам, и в то же время осознавать, что бездействовать нельзя.
С этого момента смерти и ранения в ходе эксперимента больше не имели к Цукасе никакого отношения.
Человеческие эксперименты продолжались. Благодаря успеху с Сенджу Токой, Третий Хокаге тайно усилил контроль над проектом и даже прислал нескольких исследователей в качестве ассистентов.
Со временем слухи об этом по разным каналам начали просачиваться в деревню. Шиноби, охваченные несбыточной мечтой унаследовать Стихию Дерева Первого Хокаге, один за другим добровольно становились подопытными.
Но никто из них не выжил. Один за другим они погибали на операционном столе. Если тело хотя бы сохраняло человеческий облик, это уже считалось хорошим результатом.
«В этом месяце умерло ещё двенадцать человек. Среди них двое из клана Сенджу».
Цукаса в очередной раз пришёл в лабораторию, взял секретный отчёт и быстро пробежался по нему глазами. Каждая страница символизировала ушедшую жизнь, с точным указанием времени начала операции и времени смерти.
Орочимару, не поднимая головы, был полностью поглощён работой с очередным подопытным. На его холодном лице не было и тени эмоций; он не воспринимал человека в своих руках как живое существо.
Точнее, с того момента, как Цукаса решил больше не вмешиваться в ход эксперимента с помощью Стихии Трупов, судьба этих людей была предрешена.
«...И ещё один мёртв. Морино Исукэ, вскрытие трупа за тобой», — сказал Орочимару, вытирая кровь, брызнувшую на лицо, и обращаясь к одному из исследователей.
«Есть, господин Орочимару. А что делать с телом после вскрытия?..» — взгляд Морино Исукэ заметался между Цукасой и Орочимару.
Орочимару тихо рассмеялся: «Ты ведь работал с Каэдамой-куном, даже был его начальником. Ты должен знать его стиль. Этот неудачный образец, конечно же, отправится к Каэдаме-куну. Официально, разумеется, мы его сожжём, чтобы отчитаться перед деревней... Не так ли, Каэдама-кун?»
Остальные исследователи молчали, понуро занимаясь своей работой. Конечно, чтобы попасть в такой проект, требовались не только выдающиеся способности, но и высокая лояльность деревне, а также не слишком чистые руки. Только так можно было без зазрения совести ассистировать Орочимару в жестоких экспериментах и вскрытиях товарищей.
Но какими бы грязными ни были их руки, по сравнению с таким человеком, как Цукаса, они были сущими ангелами, способными согреть сердце любого.
Цукаса осторожно положил отчёт на полку, заставленную бесчисленными папками, и, глядя на ряды ярлыков, сказал: «Отдайте его мне. Так тело хотя бы останется целым. Это редкий и ценный образец, у него большое практическое применение. Уверен, даже господин Хокаге не станет меня упрекать, если узнает».
Все присутствующие прекрасно понимали, что всё происходящее здесь рано или поздно станет известно Третьему Хокаге. Взять хотя бы этих исследователей: если Хокаге спросит их, неужели каждый из них промолчит?
Невозможно. Среди них не было моральных эталонов, и каждый знал, как себя вести.
Сами Орочимару и Цукаса не беспокоились, что информация дойдёт до ушей Третьего. Что до такого «хищения» трупов... пока это не выходило за рамки, Хокаге закрывал на это глаза.
Иногда Цукаса даже поражался. Неудивительно, что Третий Хокаге был так популярен в деревне. Одна только его терпимость к подчинённым и отсутствие политической щепетильности заставляли многих проникаться к нему симпатией.
Конечно, это было неотделимо от духа времени: миссия превыше всего. Если миссия выполнена, методы не так важны; если провалена — даже самые изящные методы бесполезны.
«Я пошёл. Продолжайте».
Цукаса, словно по заведённому ритуалу, коснулся трупа погибшего шиноби, запечатал его в свиток призыва и повернулся, чтобы уйти.
Морино Исукэ поколебался: «Господин Каэдама Цукаса, не хотите ли вы рассмотреть возможность использования силы Стихии Трупов для повышения успешности экспериментов?»
«Ты переходишь черту. Это не твоя забота. Думаю, даже господин Хокаге не стал бы просить меня о чём-то настолько предвзятом... В следующий раз, когда ты заговоришь об этом, моё терпение иссякнет, и я положу на операционный стол тебя».
Исукэ тут же замолчал, провожая Цукасу взглядом.
Орочимару холодно усмехнулся: «Ты слишком торопишься. И Данзо тоже. Эксперимент только начался, а вы уже жаждете новых результатов? Появление такого успешного случая, как Сенджу Тока, уже превзошло все мои ожидания».
«Простите, господин Орочимару, я лишь выполнял приказ».
«Это в стиле Данзо. Совершенно не заботится о жизни своих подчинённых. Готов пожертвовать тобой, лишь бы попытаться повлиять на ход эксперимента... Деревня Песка, изучая технику человеческих марионеток, погубила несчётное количество жизней. Мы же на данный момент убили всего лишь...»
«Пятьдесят семь человек, господин Орочимару».
«Спасибо, у тебя хорошая память. Если бы ты не служил Данзо, возможно, прожил бы долго».
Орочимару неторопливо снял перчатки. «В ближайшие годы в мире шиноби не должно быть крупномасштабных войн. Каждая деревня изо всех сил наращивает военную мощь и изучает всевозможные запретные техники. У нас есть ещё несколько лет, которых будет вполне достаточно».
Однако, если так пойдёт и дальше, погибших будет всё больше.
Смерть обычных шиноби не имела большого значения — те, кто узнавал об эксперименте и участвовал в нём, в случае смерти исчезали бесследно, и никто не поднимал шума.
Единственной проблемой был клан Сенджу. Смерть каждого его члена увеличивала риски для всего проекта.
«Хе-хе-хе... нужно ещё немного подождать. У этого клана всё ещё есть исследовательский потенциал. Гены клана Сенджу...»
Выражение лица Орочимару стало зловещим. Он занимался не просто пересадкой клеток, но и вёл более глубокие исследования, тайно развивая генные технологии.
В конце концов, члены клана Сенджу от природы были выносливее обычных шиноби. Зачастую они могли выдержать гораздо больше мучений, прежде чем умереть.
«Скоро... уже скоро...»
Орочимару, подумав, сказал Морино Исукэ: «Мне нужна твоя помощь в одном деле».
Выйдя из лаборатории, Цукаса направился не домой, а навестить Цунаде и Като Дана.
«Учитель!»
Всё началось как обычно: Шизуне сделала девяностоградусный поклон, а затем почтительно проводила Цукасу в дом.
«Усердно тренируйся. Не расслабляйся из-за этого затишья. Я буду регулярно проверять твои успехи, — бросил Цукаса на ходу. — Война между деревнями шиноби в будущем неизбежна, вопрос лишь в том, когда она начнётся».
«Есть, учитель! Я тренируюсь не покладая рук, чтобы не опозорить вас и Хидана», — ответила Шизуне, чувствуя себя немного скованно.
С Цукасой всё было понятно: подчинённый должен уважать начальника.
Главной проблемой был Хидан. За последние несколько месяцев Шизуне так и не поняла, как ей вести себя с человеком, способным убить противника уровня Каге. У Хьюга Ко не было таких психологических барьеров, но Шизуне была более чувствительной и постоянно пыталась найти удобную для себя позицию.
«О, Цукаса! Давно тебя не видел. Я уж было подумал, что ты на какой-то секретной миссии, — сказал Като Дан, улыбнувшись при виде Цукасы. — Я уже готов услышать, какого ещё Хвостатого Зверя ты одолел».
«Ха-ха, семпай, вы шутите. У меня нет таких способностей. Случай с Хиданом — особенный. По правде говоря, даже я, попадись под его технику, вряд ли бы хорошо закончил».
Цукаса позиционировал себя как элитного джоунина, а не как какого-то силача уровня Хокаге.
В Конохе редко кто открыто говорил о «силе уровня Хокаге», но не потому, что этого понятия не существовало, а потому, что десятки тысяч шиноби Конохи просто не имели возможности столкнуться с кем-то уровня Каге.
Например, о такой мощной барьерной технике, как Четыре Багровых Солнца, некоторые знали, что для её создания требуется четыре шиноби уровня Хокаге.
«Ты слишком скромен. То, что Хидан убил Четырёххвостого, стало мощнейшим сдерживающим фактором для всех деревень. А ты — его учитель. В глазах чужаков твоя сила сейчас, должно быть, кажется ещё более ужасающей. Деревня так спокойна во многом благодаря вам с учеником. Враги не смеют действовать опрометчиво».
Шизуне налила чай, и Като Дан пододвинул одну чашку Цукасе.
Цукаса отпил глоток: «Хидан смог убить Четырёххвостого, а вот я не смог убить Пятихвостого. В тот раз ему удалось сбежать».
Строго говоря, Цукаса обладал способностью сражаться с противниками уровня Каге лицом к лицу. В его подчинении были Роши и ещё три элитных джоунина, и после тщательной подготовки общая сила этих троих превзошла их пик при жизни.
Первый последователь Цукасы, Араки из Песка, заметно окреп. Если потратить на него ещё больше трупов и несколько лет тщательного ухода, возможно, этого ниндзя со Стихией Магнетизма удалось бы поднять до порога уровня Каге.
Пусть даже это был бы слабый Каге, вроде Теруми Мей, которую многие насмешливо называли «дном уровня Каге», но всё же это был уровень Каге.
Прибавьте к этому собственные техники Цукасы — Технику Реинкарнации Собственной Жизни и Поглощающую Печать Мёртвого Демона, — и он вполне мог нанести тяжелейший урон врагу уровня Каге.
Но Цукаса всё равно чувствовал, что чего-то не хватает.
Он был уверен, что как только завершит свою цель по смене тела, то станет сильным воином уровня Каге, причём одним из сильнейших. А сможет ли он коснуться уровня Хаширамы Сенджу и Мадары Учихи, будет видно по обстоятельствам.
«А где госпожа Цунаде?»
Цукаса достал необычное ожерелье, поверхность которого была покрыта странными узорами из печатей: «Слышал, вы скоро женитесь. Решил зайти без приглашения и заранее преподнести свадебный подарок. Поздравляю».
«Ха-ха-ха, так вот в чём дело! Неужели слухи так быстро разлетелись?» — Като Дан почесал затылок и с любопытством взял ожерелье. Внимательно рассмотрев его, он изумлённо произнёс: «На этом ожерелье печати... Это...»
«А, я помню, во время битвы в Стране Горячих Источников ваше ожерелье разбилось. Вот я и сделал новое, по его подобию», — небрежно сказал Цукаса.
Это ожерелье он создал лично, используя технику Поглощающей Печати Мёртвого Демона. Подарок был сделан от всей души.
Като Дан не узнал печати Поглощающей Печати, поэтому не стал расспрашивать. Они поговорили ещё немного, но Цунаде так и не вернулась.
«Наверное, из-за приближающейся свадьбы Цунаде немного нервничает. В последнее время она часто бывает в родовом поместье клана Сенджу», — сказал Като Дан.
Цукаса всё понял. Вероятно, Цунаде что-то заподозрила о происходящем в клане, но пока не была уверена.
Впрочем, это его уже не касалось.
Поболтав ещё немного, Цукаса попрощался.
Идя по улице Конохи, среди прохожих, Цукаса невольно поднял голову, ощущая чистоту голубого неба.
«Какой прекрасный мир. Если я потерплю неудачу, у меня, наверное, больше не будет шанса насладиться этим видом».
Цукаса тихо усмехнулся. Чем ближе был тот самый момент, тем спокойнее он становился.
Свернув в переулок, он сложил печать одной рукой. Его фигура исчезла. На его месте появился зомби, который, издав пару гортанных звуков, принялся рыть яму и закапывать себя.
«...Эй, это только что был зомби, да?»
«Точно! Значит, тот человек был господин Каэдама Цукаса? Чёрт, надо было автограф взять!»
«Давайте держаться подальше от этого места. Это же пространственная метка господина Цукасы. Кто знает, может, однажды он её использует».
Жители Конохи зашептались, их голоса становились всё громче. Они с энтузиазмом обсуждали увиденное, и к ним с любопытством присоединялись приезжие.
Так продолжалось, пока не прибыл Отряд Полиции Конохи и не разогнал толпу под предлогом, что они мешают движению.
«Запишите координаты этого места. На всякий случай, чтобы какой-нибудь безрассудный тип, особенно какой-нибудь бесстрашный ребёнок, не вздумал выкопать труп».
Учиха Яширо, подумав, отдал приказ. Они не могли себе позволить связываться с Цукасой.
Пару лет назад Яширо ещё мог свысока делать замечания Цукасе, но теперь всё изменилось. У него не было даже права вызвать Цукасу на разговор.
Всё изменилось слишком быстро. Сила Цукасы росла стремительно, а его тайные техники Стихии Трупов казались бездонной бочкой, которая время от времени порождала ужасающую мощь.
Подумать только, даже Хидан стал звездой Конохи. Куда бы он ни шёл, небрежно неся свою огромную косу, он становился центром внимания, окружённый толпой поклонников.
А Хидан всегда с раздражением размахивал косой, разгоняя набегавшую толпу, и мимоходом раздавал несколько заранее заготовленных автографов.
Откуда Яширо это знал? Да потому что он со своим отрядом уже много раз наблюдал эту сцену. Полиция Конохи выполняла и функции городской стражи, и Яширо, хотел он того или нет, должен был этим заниматься.
Иногда он чувствовал себя телохранителем при большой звезде, и это было очень неприятно. Но ничего не поделаешь. Даже ему, если бы он захотел поговорить с Хиданом, пришлось бы, вероятно, начать с обращения «господин Хидан».
«Но, господин Яширо, мы записываем всё больше и больше координат. Сейчас их уже больше тридцати, и это только те, что мы нашли. Кто знает, сколько трупов господин Цукаса закопал в деревне? Кстати, закапывать трупы — это же явное нарушение!»
«Нарушение? Какое ещё нарушение?»
«Загрязнение окружающей среды деревни».
«Ошибаешься. Это — благоустройство. Деревня молчит, так чего нам суетиться?»
Яширо на редкость проявил великодушие, достойное представителя великого клана Конохи. Если бы так поступил обычный житель, он бы давно влепил ему пощёчину для вразумления. Но сейчас так было нельзя. Принципы иногда должны быть гибкими.
Вскоре группа Учиха записала координаты и отправилась патрулировать дальше.
Немного погодя, к этому месту тайно прокрались несколько детей.
«Хе-хе-хе, точно, это здесь! Здесь точно должен быть труп, оставленный тем самым!»
«Обито, ты это серьёзно?»
«Тсс, хватит болтать! Конечно, серьёзно! Я — супер-гений, просто мне не давали шанса! Когда я выкопаю этот труп и получу силу Стихии Трупов, я точно смогу победить этого заносчивого Какаши! Тьфу, какой он гений, я тоже гений!»
«Какаши — сын Белого Клыка Конохи. То, что у него есть талант, — это нормально. У тебя, Обито, даже Шарингана нет...»
«Эй, о чём вы там шепчетесь? Сразу говорю, если я это сделаю, это докажет, что я самый смелый, и вы все будете играть со мной!»
Обито дрожал от страха, но, глядя на своих товарищей, изо всех сил старался казаться спокойным.
Страна Железа, Горное Кладбище.
Цукаса уже давно здесь не был.
Та же тусклая подземная пещера, та же Статуя Демона Внешнего Пути с недостающим пальцем.
«Какие редкие гости! Посмотрите, кто пришёл, герой Конохи Каэдама Цукаса!» — прокричал Обито-Зецу своим странным, едким голосом.
Чёрный и Белый Зецу смотрели на давно не виденного ими Цукасу.
«Твоя слава и сила значительно выросли. Ты даже умудрился прикончить Четырёххвостого. Это меня, признаться, шокировало. Ты не боишься, что это повлияет на твой с господином Мадарой план?» — сказал Белый Зецу.
«План "Глаз Луны" не будет сорван из-за какого-то Четырёххвостого. Этот план не из тех, что можно осуществить за пару лет», — сказал Цукаса. — «К тому времени, как мы начнём всерьёз ловить Хвостатых, Четырёххвостый, боюсь, давно уже воскреснет. Не так ли... Мадара?»
Он посмотрел на старую фигуру, сидящую у подножия Статуи Демона.
«Верно. Смерть Четырёххвостого ничего не изменит. Для тебя же главным приобретением стал труп его джинчуурики, не так ли?» — медленно проговорил Мадара.
Цукаса равнодушно ответил: «Вроде того. Без силы Четырёххвостого мощь Роши значительно уступает той, что была при жизни. Будем считать его просто элитным джоунином».
«Зачем ты вернулся на этот раз?»
«У меня есть план, для которого мне нужен клон Хаширамы Сенджу. Отдай его мне», — Цукаса указал на фигуру на Статуе Демона.
Обито-Зецу тут же всполошился: «Э-э-э? Как так можно? Если ты его заберёшь, что же мне делать?»
«Даже если ты будешь его использовать, то не сможешь делать это долго, иначе его тело распадётся. Оставлять его тебе — пустая трата времени. Лучше отдай мне, я найду ему лучшее применение, — сказал Цукаса. — Я с тобой не советуюсь».
«Вот как. Похоже, ты твёрдо решил...»
Мадара, опираясь на свою косу, медленно встал: «Если я откажу, что ты собираешься делать? Я потратил много лет, чтобы вырастить этого клона».
«Тогда мне останется лишь извиниться. Придётся забрать его силой, — медленно произнёс Цукаса. — Он — не единственный мой вариант, но определённо один из лучших».
Мадара смотрел на Цукасу своим трёхтомойным Шаринганом. Цукаса отвечал ему взглядом своего единственного трёхтомойного Шарингана.
Три томоэ против трёх томоэ. Но, учитывая, что сила зрачков Мадары намного превосходила силу Цукасы, в поединке, основанном только на Шарингане, Цукаса был бы не ровней. Впрочем, он никогда и не рассчитывал, что этот Шаринган сыграет ключевую роль.
Чёрный Зецу, Белый Зецу и Обито-Зецу молчали, наблюдая за противостоянием.
Они не ожидали, что встреча двух старых знакомых после долгой разлуки начнётся с такого напряжения, словно они в любой момент готовы были вцепиться друг другу в глотки.
«Этот Каэдама Цукаса совсем с ума сошёл? План "Глаз Луны" ещё не начался, Нагато только-только подрастает, а он уже рвёт все связи. Какая ему от этого выгода?»
Чёрный Зецу никак не мог понять. Он не мог разгадать, что замышляет Цукаса. Ему нужен клон Хаширамы? Зачем?
Он отличался от Белого Зецу и Обито. Этим двоим не нужно было ничего делать, лишь ждать появления окончательного победителя, если только Мадара не прикажет им силой атаковать Цукасу.
Чёрный Зецу же думал о многом. Он должен был заполучить Технику Реинкарнации Собственной Жизни, и только тогда он мог позволить Цукасе умереть. В противном случае, он должен был гарантировать, что Цукаса останется в живых.
Это ставило Чёрного Зецу в тупик. Если эти двое сцепятся, ему придётся вмешаться, что добавит ещё больше непредсказуемости в будущий план "Глаз Луны".
С нынешней силой Цукасы план "Глаз Луны" всё равно не осуществить. Нельзя же полагаться на одного Хидана, чтобы одолеть всех остальных джинчуурики? Нужно собрать группу сильных помощников и нанести молниеносный удар, захватив всех Хвостатых до того, как деревни успеют отреагировать.
Мадара, казалось, совсем не злился. Без каких-либо эмоций он холодно сказал: «Я хочу знать твой план».
«Он не касается ни тебя, ни плана "Глаз Луны". Согласно нашему договору, я не обязан тебе докладывать, так же как и ты не счёл нужным поделиться со мной всей информацией».
Цукаса указал на свой Шаринган: «Не забывай, Мадара. У меня такие же глаза, как у тебя. Я могу "видеть" многое. Не вмешивайся в то, что тебя не касается. Лучше не переходи черту».
«Такая решимость, готовность драться со мной... это очень необычно. Ты ведь уже начал эксперименты с клетками Хаширамы, зачем тебе ещё и клон? Если ты хочешь пересадить клетки Хаширамы, с твоими способностями ты мог бы сделать это в любой момент. Или использовать клетки Белого Зецу», — сказал Мадара.
Клетки Хаширамы для Мадары не были чем-то редким, наоборот, они были дешёвым материалом. Более контролируемые клетки Белого Зецу зачастую играли куда большую роль.
Цукаса покачал головой: «Зачем исследовать что-то с нуля, если можно использовать готовое? Мадара, если ты согласишься, мы останемся партнёрами. Если откажешь, извини, но я, возможно, уничтожу дело всей твоей жизни».
«...Похоже, моя встреча с тобой в Стране Огня была ошибкой».
«Ничего не поделаешь. У всех есть слабости, и ты не исключение. Кто виноват, что ты позарился на мои тайные техники Стихии Трупов? Когда ты действуешь ради чего-то, ты неизбежно оставляешь уязвимые места».
Цукаса протянул руку к Мадаре: «Отдай его мне, Мадара».
«Хорошо, клон Хаширамы твой. Но ты тоже должен выполнить своё обещание. Приведи ко мне моего наследника», — медленно сказал Мадара.
«Ладно. Я действительно слежу за Учихами. Учиха Кейске, Учиха Дайго — оба неплохие ребята, в Академии считаются гениями. Возраст около десяти лет, как раз подходит для того, чтобы ты взял их на воспитание», — сказал Цукаса.
Мадара холодно усмехнулся: «Это всё бездари. Их будущее — максимум рядовые джоунины. Какое право имеет такой мусор наследовать мою волю?»
Цукаса развёл руками: «Тогда какие у тебя мысли? Найти кого-то помладше? Впрочем, это логично. В три-пять лет характер уже виден».
Характер человека в основном формируется ещё в утробе матери. Хотя в мире шиноби существует чакра — энергия, смешанная из физической и духовной, — и она может влиять на личность, но если человек не является реинкарнацией Ашуры или Индры, его характер вряд ли кардинально изменится.
Чакра Ашуры и Индры была слишком мощной и постепенно меняла личность их носителей.
Наруто был ярким примером. Из-за трудностей в детстве в его душе зародилась огромная тёмная сторона, которую даже Карин Узумаки смогла почувствовать и пришла в ужас.
Но эта тёмная сторона была подавлена чакрой Ашуры и не могла оказать на Наруто никакого влияния. В итоге Наруто обнаружил её у Водопада Истины и вскоре разобрался с ней.
«Приведи мне одного ребёнка. Учиху Обито».
«Хм, так у тебя уже был кандидат?»
«Не совсем. Я внимательно слежу за всеми потомками Учиха, у которых есть хоть какие-то особенности... Я не буду возлагать все надежды на тебя. Раз уж ты так спешишь забрать у меня клона Хаширамы, то ничего не поделаешь. Приведи его. Он единственный, у кого есть хоть какой-то потенциал. Возможно, он меня хотя бы немного удовлетворит».
Кандидаты, которых предпочитал Мадара, должны были обладать сильными эмоциями и огромной любовью к людям. Только так, потеряв всё, под влиянием экстремального потрясения, они могли пробудить Мангекьё Шаринган.
Остальные Учихи в глазах Мадары были ни на что не годны. Все они были мастерами позёрства и показухи. Если такие вообще пробуждали Шаринган, это уже было большой удачей. В конце концов, в клане Учиха даже Шаринган был достоянием немногих.
Цукаса сложил печать, и его фигура мгновенно исчезла, вновь появившись в Конохе.
Обито, занятый своим «расхищением гробниц», подпрыгнул от неожиданности, в изумлении глядя, как труп превратился в живого человека.
«А-а-а-а! Как страшно!!!»
«Это господин Каэдама Цукаса! У него такое злое лицо, он сейчас превратит нас в трупы!»
Группа детей, глядя на Цукасу, побледнела от ужаса. В их головах проносились все страшные легенды об этом человеке.
Их и до этого пугало искажённое лицо трупа, а теперь они, спотыкаясь и падая, с громкими воплями бросились бежать.
Только Обито остался на месте, оцепенев и дрожа всем телом.
«Как тебя зовут?»
«О-Обито... Учиха Обито».
«Я так и думал. Это всё судьба. Раз уж ты решил приблизиться ко мне, придётся заплатить цену», — понимающе кивнул Цукаса.
На самом деле, даже если бы Обито не пришёл сюда, он бы всё равно нашёл способ его вытащить.
«Что ты собираешься делать?» — Обито был на грани слёз.
«У тебя есть необычайный потенциал. Ты особенный во всём клане Учиха. Просто ты ещё не встретил того, кто мог бы раскрыть твой потенциал», — Цукаса схватил Обито за шиворот.
При этих словах внимание Обито тут же переключилось: «Ты собираешься взять меня в ученики? Как того Хидана?»
«Нет. Твой талант несовместим с моим. Твои способности приглянулись кое-кому другому, кто подходит тебе гораздо больше».
В это время Обито было всего четыре года. Какаши, которого он так ненавидел, в следующем году, в возрасте пяти лет, окончит Академию, побив исторический рекорд Конохи.
Цукаса своим взглядом оценил нынешний клан Учиха. В нём сейчас не было по-настояшему выдающихся талантов. Не мог же он похитить главу клана, Фугаку?
Ниже Фугаку шли Сецуна, Яширо и другие, с уже сформировавшимися взглядами и ограниченными способностями.
Ещё ниже, перебирая варианты, оставался только Обито. Он не был реинкарнацией Ашуры и, по идее, не должен был подвергаться изменению сознания его чакрой, но по какой-то причине его характер был почти идентичен характеру Наруто. По сравнению с другими Учихами он был настоящей белой вороной.
Цукаса не хотел ждать. Неужели ему нужно было дожидаться рождения Шисуи и Итачи, чтобы потом похищать их и тащить к Мадаре? Проще было сразу отвести Обито.
Вспышка!
Цукаса вместе с Обито вернулся в Горное Кладбище.
Мадара тут же посмотрел на них, не сводя глаз с Обито.
«Ого, что это за место? Так темно! А что это за огромная статуя? Почему она построена в таком закрытом месте! А кто этот старик...»
Обито, как ни в чём не бывало, с любопытством осматривался.
Цукаса сказал: «Это дух-покровитель клана Учиха. Он управляет судьбой таких, как ты. Если хочешь, можешь его послушать. Если сочтёшь полезным — следуй его словам. Если нет — слушай голос своего сердца».
«Что такое "голос сердца"?»
«Если не понимаешь, можешь считать, что это мой голос. Понимай как хочешь, мне всё равно».
Цукаса, не желая больше этим заниматься, посмотрел на Мадару.
Мадара медленно произнёс: «Итак, наша сделка состоялась. Можешь забирать клона Хаширамы. Отныне он твой».
«У тебя неплохой вкус, Мадара. У этого мальчишки, похоже, нет таланта к ниндзюцу, но я примерно понимаю твои критерии отбора».
Цукаса подтолкнул Обито вперёд.
На самом деле, он уже понял, почему Мадара поручил это ему. Привести ребёнка мог бы и Белый Зецу, не было нужды специально задействовать Цукасу. Вряд ли это было сделано для экономии времени.
Этот старик Мадара хотел, чтобы Обито, когда обратится ко тьме, возненавидел Цукасу. Чем больше страданий перенесёт Обито в будущем, тем сильнее он будет искать причину своих мук. Источником был этот мир, а ключевой фигурой — Цукаса.
Из-за ненависти он инстинктивно будет настороже. Даже сотрудничая, он никогда не будет полностью доверять.
Впрочем, это не имело к Цукасе никакого отношения. Это было делом далёкого будущего.
Он поднял голову, и его взгляд упал на спящего с закрытыми глазами клона Хаширамы.
С этой вещью последний важный фрагмент пазла был на месте. Теперь оставалось лишь дождаться одного решающего момента.