0229: Божественная техника — сильнейший механизм

Для Страны Рисовых Полей, уже обращённой в руины, чья география была навсегда изменена, судьба Десятихвостого больше не имела никакого значения. Эта страна была уничтожена окончательно.

Её жители гибли волна за волной в двух последовавших одна за другой битвах титанов. Те, кто мог бежать, — бежали. А что же ниндзя? Тех, кто медлил, ждала ещё более ужасная участь: теперь они стали частью Десятихвостого. Все плоды их многолетних тренировок, вся их чакра стали для зверя лишь питательными веществами.

Впрочем, никого по-настоящему не волновала судьба Страны Рисовых Полей. В конце концов, это была лишь буферная зона, страна-прокладка, существовавшая для того, чтобы служить полем боя для великих держав. Для могущественных наций и их скрытых деревень куда важнее была информация о Десятихвостом.

Особенно после того, как Четвёртый Райкаге, обратившись в световую вспышку и на пределе сил пробежав более тысячи километров, сумел чудом спастись. Новость о поражении и пленении Оноки рано или поздно распространится — скрывать такую информацию не имело смысла.

— Оноки конец. Он умел летать, это правда, но враг тоже умеет, и летает он быстрее! А его тайдзюцу просто немыслимо!

Четвёртый Райкаге тяжело дышал. Он бросил Мабуи на землю и посмотрел на шиноби Облака, чьи лица исказились от ужаса.

— Я не знаю, откуда взялся этот враг, но я ему не ровня.

Четвёртый Райкаге никогда прежде не признавал, что кто-то превосходит его в мастерстве. Даже столкнувшись с Каэдамой Цукасой, он ни за что не пал бы духом. Но после встречи лицом к лицу с Десятихвостым и Джигеном Райкаге был сломлен и умолк.

Они были в совершенно разных измерениях, разрыв в силе был настолько велик, что его невозможно было измерить.

То, что Оноки, глава вражеской деревни, был схвачен, не вызвало в душе Райкаге ни капли злорадства — лишь глубокую безысходность и чувство товарищества по несчастью.

В этом мире шиноби и так безраздельно правила Коноха. Другие великие деревни могли лишь сбиваться в стаи, чтобы согреться, и постоянно отрезать от себя куски плоти, чтобы удовлетворить аппетит Каэдамы Цукасы, отсрочить день уничтожения и из последних сил искать хоть какую-то возможность изменить ситуацию.

Падение каждого сильного бойца означало ослабление сил, способных противостоять Цукасе, и на этот раз пал сам Оноки! И врагом был даже не Цукаса, а таинственный незнакомец, способный пленить Десятихвостого, — возможно, как-то связанный с Мудрецом Шести Путей.

Райкаге стал подозрительным и мнительным, всё более пессимистично глядя на будущее Деревни Облака. Но внешне он сохранял спокойствие и ровным тоном рассказывал о ходе битвы.

Его главный секретарь, Мабуи, поднялась на ноги и быстро произнесла:

— Деревня Камня, потеряв Оноки, может опереться лишь на джинчуурики Пятихвостого. Силы сопротивления Конохе ещё больше ослабнут, к тому же, джинчуурики Пятихвостого...

Каэдама Цукаса испытывал необычайную потребность в чакре. Зачем он захватил столько пленников — даже навскидку можно было догадаться.

Стоит Цукасе напасть на Деревню Камня, и этой великой деревне придёт конец. Неужели они надеются, что Хан в порыве гнева одолеет Цукасу, или что новое поколение вроде Дейдары стремительно возвысится? Это было попросту невозможно.

Что до Деревни Тумана... в той деревне по-прежнему царил хаос. Убийство товарищей стало обыденностью, а на миссиях они открыто устраивали засады на своих же, чтобы получить право отступить перед силами Конохи без потерь, превратив войну и задания в подобие «королевской битвы».

— Райкаге-сама, разошлите дипломатические ноты другим деревням, сообщите им о произошедшем в Стране Рисовых Полей. Конечно, отправьте копию и в Коноху, — вздохнула Мабуи. — Чтобы справиться с этим неизвестным врагом, всё равно потребуются Каэдама Цукаса и Акацуки. У нас, остальных деревень, нет для этого сил.

Многие шиноби Облака хотели что-то сказать, но молчали, чувствуя глубокое унижение.

Ради выживания им приходилось не только периодически под видом войны и поражений приносить в жертву своих товарищей, насильно собранных и обученных со всей страны, но теперь ещё и таким образом заискивать, надеясь в нужный момент получить поддержку от Конохи?

Четвёртый Райкаге молча стоял, его могучее тело с рельефными мышцами сейчас не внушало прежнего чувства безопасности. В такой момент молчание было равносильно ответу. Надежды не было видно.

— Нет, надежда должна быть! Мы просто её ещё не нашли! Новый враг и шайка Цукасы сцепились, как собаки, но кто бы из них ни победил, для Деревни Облака это не сулит ничего хорошего!

Четвёртый Райкаге резко сжал кулаки. Если бы Джиген не захватил Оноки, Райкаге был бы готов найти способ сотрудничать с ним. Но теперь он отбросил эту мысль. Этот человек совершенно не считался с Каге деревень. Как и Цукаса, он видел в деревнях и их лидерах лишь расходный материал для достижения своих неведомых целей.

Вскоре дипломатическая нота от Деревни Облака уже лежала в руках Каэдамы Цукасы.

— Неожиданно. Самая сплочённая и несгибаемая Деревня Облака сдаётся таким образом? Впрочем, неудивительно. Воочию узрев мощь Джигена и Десятихвостого, столкнувшись как Каге с врагом уровня Шести Путей... это чувство безнадёжности, когда не видишь ни единого шанса на победу, — вот что ломает боевой дух сильнее всего.

Цукаса небрежно отбросил письмо в сторону, не придав ему значения.

Неважно, покорилась Деревня Облака или нет. Даже если бы они сейчас же капитулировали, Цукаса не остановил бы войну. Следующее, что он собирался сделать, требовало ещё большего объёма чакры, а значит, другие деревни должны были приложить все усилия и внести ещё более выдающийся вклад в приумножение его силы, чем прежде.

— Значит, война продолжится?

Нагато взял письмо, пробежал глазами его содержание и, увидев новость о том, что Десятихвостый был похищен Джигеном, дёрнулся. На его лице промелькнула тень.

Он тоже хотел заполучить Десятихвостого.

— Десятихвостый бушевал столько дней, а Цукаса так и не вмешался. Очевидно, это не то, к чему ты мог бы прикоснуться со своей силой. Даже я, пока не воскресну, точно не смогу совладать с этим чудовищем.

Мадара стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на снующих внизу людей.

Многие, кто приходил в Резиденцию Хокаге — будь то служащие или те, кто просил наложить Печать Ятихоко и Цукуёми для входа в мир гендзюцу, — могли, просто подняв голову, увидеть Мадару в его красных доспехах.

В этом было что-то абсурдное. Подобная сцена могла произойти только в Конохе под управлением Каэдамы Цукасы. Будь у власти кто-то из прежней линии Хокаге, не говоря уже о разнице в силе, позволить воскрешённому ниндзя вроде Мадары, да ещё и самому знаменитому предателю Конохи, стоять в Резиденции и взирать на деревню было бы верхом политической некорректности.

Но Цукасе было всё равно. Он уже давно и прочно держал Коноху в своих руках, внутри и снаружи. Никто не посмел бы пойти против его воли.

— Ещё будет шанс. Раз уж этот Джиген захватил Джирайю и Оноки, он наверняка готовит что-то более масштабное. И тот Десятихвостый, что у него в руках, обязательно появится снова, — Цукаса тоже положил глаз на этого зверя, но знал, что пока у него нет средств, чтобы силой подавить и подчинить его. — Когда я обрету Риннеган, всё станет куда интереснее.

По крайней мере, этим толпам, что без конца стекались к Резиденции, больше не нужно будет приходить сюда, чтобы мой теневой клон накладывал на них техники.

Мадара и Нагато одновременно устремили на Цукасу свои Риннеганы. Цукаса с Риннеганом... станет ещё опаснее. Как союзник в борьбе против Ооцуцуки и Десятихвостого, Цукаса, несомненно, внушал уверенность. Но как соперник на другом пути или даже враг — он был бы сущим кошмаром.

Мадара произнёс низким голосом:

— Мне потребовались десятилетия, чтобы получить Риннеган. А ты... даже если ты вживил в себя копию Хаширамы, тебе понадобятся долгие годы проб, чтобы объединить силу всего сущего.

— Долгие годы... пять? Или десять? Боюсь, Джиген не даст нам столько времени, — нахмурился Нагато. Быть настороже с Цукасой, но в то же время зависеть от него и подстраиваться под его темп — это было ужасно.

— Сколько бы лет это ни заняло, неважно. Важно то, что это произойдёт. И тогда это моё тело сможет...

Целью Цукасы была не одна пара Риннеганов, а две. Вечные глаза, вырванные у Обито, плюс Риннеган Нагато из другой временной линии. Четыре Риннегана соберутся в одном теле.

До прихода Ооцуцуки человек с четырьмя глазами мог бы показаться странным, но для клана Ооцуцуки иметь много глаз — обычное дело. Взять того же Момошики: у него на лбу был золотой Риннеган, на ладонях — красные, а в глазницах — пара Бьякуганов, между которыми он мог переключаться.

И это было только одно его тело.

— Когда ты получишь Риннеган, ты собираешься напасть на Ооцуцуки?

Мадара начал обдумывать, каким способом ему воскреснуть. Времени у него оставалось немного. Цукаса становился всё сильнее и в конечном счёте захватит любую высшую силу, до которой сможет дотянуться.

И хотя Мадара уже осознал, что план «Глаз Луны» был обманом, и всеми силами желал уничтожить Ооцуцуки, принёсших ему такое унижение, для этого нужна была сила. И ещё... после того, как он расправится с кукловодами, можно ли будет и дальше использовать Бесконечное Цукуёми?

Мадара просто не мог найти другого способа принести этому миру вечный мир, кроме Бесконечного Цукуёми.

— Даже если я не буду действовать, Джиген будет. Он торопится больше нас. После того как он себя раскрыл, у него больше нет пути назад, — Цукаса никогда не забывал, что в Чистых Землях всё ещё сидит Мудрец Шести Путей.

В оригинальной временной линии Мудрец Шести Путей отдал остатки своих сил Наруто и Саске, чтобы те сразились с Кагуей. Когда Джиген основал «Кару», набрал достаточно людей и нашёл надёжный сосуд, Мудрец, естественно, уже не мог справиться с этим так хорошо скрывавшимся врагом.

Но сейчас всё было иначе. Джиген раскрыл себя слишком рано. Если уж Хамура смог использовать Гигантский Тэнсэйган, чтобы воскресить себя и лично вмешаться, то что уж говорить о Мудреце Шести Путей, который когда-то был джинчуурики Десятихвостого.

— Обнародуйте информацию об изменениях в Стране Рисовых Полей. Заодно опубликуйте часть сведений о Десятихвостом. Пора людям заново познакомиться с этим миром, а то у них в голове один я. Хотя есть ребята и похуже, — небрежно бросил Цукаса Шикаку, который занимался бумагами рядом. — Люди должны понять: я — единственный спаситель. И только я могу повести этот мир в бой против злобного клана Ооцуцуки. Возможность служить мне, рискуя жизнью, — это благословение для них в этой жизни и в следующей. Всяко лучше, чем стать силой для врага.

Ооцуцуки хотели устроить массовое вымирание, а Цукаса — наоборот. Он жаждал, чтобы живых существ было как можно больше, чтобы всех их можно было запихнуть в мир иллюзий и жить припеваючи.

...

Тензо ждал уже некоторое время. Он убедился, что вернулся только Джиген, причём с Джирайей и Оноки, а Орочимару так и не появился.

— Джиген-сама, Орочимару-сама предал организацию? — спросил Тензо.

Джиген покачал головой:

— Пока нет. Его просто убили.

— Тогда нам нужно найти кого-то, кто сможет заменить Орочимару-саму и продолжить научные проекты.

— Не нужно. Он жив. Пройдёт немного времени, и он сам объявится.

Джиген бросил Джирайю и Оноки на пол и ненадолго задумался. Если он сейчас же превратит этих двоих в Людей Божественного Древа, то Людей Божественного Древа станет больше, чем членов «Кары».

Если не считать самого Джигена и Тензо, в «Каре» сейчас был только один Орочимару, да и тот находился в процессе воскрешения.

Нужно было набирать людей. Шпионы или нет — неважно. Верность и предательство для существа уровня Джигена никогда не были проблемой, главное, чтобы до своего предательства они принесли ему достаточно пользы.

Джирайя и Оноки, окровавленные, с переломанными костями и разорванными мышцами, с трудом могли пошевелить даже пальцами. Слушая, как Джиген и Тензо обсуждают их судьбу, они всё ещё не теряли надежды на побег.

Но это было бесполезно. В поле зрения Джигена все их усилия были бессмысленны.

— Тензо, с этого момента я начну передавать тебе божественную технику «Когтяная Метка», которая даст тебе способность изменять Десятихвостого, — сказал Джиген.

— Божественную технику?

— Это сила, исходящая от Ооцуцуки Шибая. Божественных техник всего несколько, но каждая из них обладает невероятной мощью. Это техники, превосходящие ниндзюцу, — ответил Джиген.

Проще говоря, это были техники, выкрученные на максимум по части «механики».

Обычные додзюцу Мангекьё и Риннегана уже были нелогичны. Типичный пример — Аменотеджикара. Стоило технике сработать, её механика активировалась, и она достигала эффекта, которого обычные ниндзюцу, сколько бы в них ни вливали чакры, сколько бы ни увеличивали радиус поражения и другие параметры, никогда не могли достичь.

А божественные техники были словно дальнейшим усилением одной конкретной особенности додзюцу.

Например, в аниме-хронике Фугаку получил Мангекьё с даром предвидения. Но клон Джирайи, Коджи Кашин, обрёл божественную технику «Десять Направлений», которая позволяла видеть бесчисленные линии судьбы и даже конечный исход, который произойдёт много лет спустя. Способность «Десяти Направлений» к предсказанию была на неисчислимое количество уровней выше, чем у Мангекьё или пророчеств Великого Жаба-Мудреца.

Те, кто вступал в «Кару», конечно, становились пешками Джигена, но они не просто продавали ему свои жизни — они также получали от него огромную силу. В этом и заключалась уверенность Джигена в том, что он сможет покорить эту планету, опираясь на «Кару».

— Ооцуцуки Шибай? Вы никогда о нём не упоминали. Он тоже один из тех, кто сажает деревья на других планетах?

— Нет. Он не такой, как все мы. В его глазах, будь то Ооцуцуки или коренные жители планет, вероятно, уже нет никакой принципиальной разницы... Он стал богом этой вселенной, выйдя за пределы нашего понимания и привычных измерений.

Джиген раскрыл ладонь:

— Но я получил «останки», которые он оставил после себя. И исследования генов Шибая, которые проводил Орочимару, уже принесли некоторые плоды.