0195: План Орочимару по предательству Ооцуцуки
Драгоценный Мангекьё Шаринган в руках Каэдамы Цукасы превратился в расходный материал, однако в долгосрочной перспективе это того стоило.
Дважды открыв врата в другие временные линии, он пожертвовал двумя Мангекьё Шаринганами.
«Мой Цукуёми Пустоты — это, без всякого сомнения, настоящее гендзюцу. А вот Ограниченное Цукуёми — это и гендзюцу, результат предварительных исследований для Вечного Цукуёми, и в то же время реально существующий параллельный мир. Люди из Ограниченного Цукуёми могут даже меняться местами с людьми из иной версии событий, чтобы прожить чужую жизнь», — размышлял Цукаса.
Его взор простирался далеко, наблюдая, как Обито ведёт Хиаши, который не особо горел желанием рисковать, в мир Ограниченного Цукуёми.
Честно говоря, если бы не спутник уровня Обито, который просто не оставил Хиаши выбора, тот бы непременно показал любому другому наглецу всю мощь и достоинство главы благородного клана.
«Что ж, можно начинать операцию по вторжению в одно гендзюцу с помощью другого... Мне не нужно полностью поглощать Ограниченное Цукуёми, это в принципе невозможно. Достаточно лишь установить связь через гендзюцу, чтобы я мог управлять Драконьим Источником. Небольшая временная задержка некритична».
Цукаса спокойно вынул уже ослепший левый глаз и, без малейших колебаний, отбросил это око, хранившее в себе додзюцу Котоамацуками. На его место он тут же вставил другой глаз.
Это также был Мангекьё Шаринган, полученный от Обито из другой временной ветви. В тот раз Цукаса опередил Обито из основной временной линии, победил его альтернативную версию и забрал этот глаз.
Лишь после этого Обито, от безысходности, был вынужден отправиться в мир Ограниченного Цукуёми за новым Мангекьё.
Как только новый глаз встал в левую глазницу, по щеке Цукасы стекла тонкая струйка крови. Он уже полностью овладел своим новым приобретением, и информация о додзюцу Камуи тут же стала ему доступна.
Дальнобойное Камуи могло быть для него весьма полезным.
«Глаза Индры, которыми я владею, уже позволяют мне использовать Сусаноо. Новый левый глаз даёт мне Камуи... Так что, думаю, Сурикэн Камуи мне теперь тоже под силу».
Весьма неплохо.
Он обрёл ещё один полезный тактический инструмент, обогатив свой боевой арсенал.
«Следующий шаг — соединить два мира Цукуёми...»
Цукаса сложил одноручную печать. Два трёхтомоэ Шарингана за его спиной вспыхнули зловещим красным светом, и мир Цукуёми Пустоты содрогнулся. Все, кто в этот момент яростно сражался внутри, невольно замерли и с тревогой огляделись по сторонам.
— Что происходит? Что с этим миром?
— Не знаю. Мой интерфейс подсказок показывает «обновление мира». Разве вымышленный мир гендзюцу может обновляться?
— А что тут странного? В этом мире, заплатив чакрой, можно получить любые ниндзюцу и нингу! С нингу неясно, может, их можно использовать только здесь, в Цукуёми, но вот ниндзюцу... скорее всего, их можно будет применять и снаружи! Если ты выучил технику здесь, значит, ты овладел ей и в реальности! Только вот цена обмена непомерно высока... почему-то кажется, что это даже сложнее, чем обменивать техники в реальном мире...
— Хмф, только заметил? В этом мире не нужно бояться смерти, можно безрассудно сражаться с противниками уровня Хокаге, демонстрируя все плоды своих тренировок! Я собираюсь найти укромное место, потренироваться там какое-то время, а потом начну охоту на этих проблемных парней.
— Заработала система заданий! Посмотрим... Ежедневные, еженедельные, ежемесячные задания? Поразительно, всё выглядит так организованно!
— Похоже, опять нужна чакра. Другими словами, многие задания кажутся доступными, но необходимость платить чакрой за их получение — это и есть главный барьер. Генину вряд ли удастся взять миссию ранга А.
— Это же нормально, нет? В мире гендзюцу нет смерти, максимум — в реальности сляжешь с сильной болезнью. Если не будет барьеров, разве бесчисленное множество людей не ринутся на верную гибель? Должно быть, Хокаге-сама испытывает огромное давление, поддерживая такое невероятное гендзюцу. Это как раз поможет снизить на него нагрузку.
Понятие «смерть» — что в мире Цукуёми, что в реальности — становилось всё более размытым. Смерть — не конец, а новое начало. Эта идея распространялась всё шире и шире.
Это неизбежно породит целую армию «бесстрашных» шиноби — безумцев, готовых рискнуть жизнью при малейшей возможности.
Тут же толпы ниндзя начали неистово генерировать чакру, только чтобы взять разнообразные задания и обменять их на техники и оружие.
— Смотрите, появилось ещё одно окно! Кеккей Генкай?! В этом мире можно обменять и Кеккей Генкай? Пока в списке только два... Стихия Дерева и Мангекьё Шаринган!
Все обезумели. Это были легендарные силы! За десятилетия, прошедшие после битвы в Долине Завершения, обе они стали достоянием мифов.
Даже в нынешнюю эпоху, с такими титанами, как Каэдама Цукаса и Ооцуцуки, одного лишь владения Стихией Дерева и Мангекьё Шаринганом было недостаточно, чтобы стоять на вершине мира. Но даже просто обменять их в гендзюцу и лично испытать силу драгоценной родословной — этого было достаточно, чтобы свести с ума.
Весь Цукуёми Пустоты гудел. Никто больше не хотел сражаться с Третьим Райкаге и другими «местными», все были поглощены изучением новых функций.
А в глазах Третьего Райкаге и его товарищей по несчастью эти люди вели себя крайне странно: многие тыкали пальцами в пустоту перед собой, словно нажимая на что-то невидимое.
— Устроили цирк!
Вспышка!
Третий Райкаге, обратившись в молнию, сразил нескольких шиноби Конохи, не встретив почти никакого сопротивления. Он оглянулся и увидел, что даже такие сильные бойцы, как Хатаке Сакумо, потеряли к нему всякий интерес и давно исчезли.
— Система заданий? И обмен на Кеккей Генкай?
Третий Райкаге прислушался к разговорам. Удивление удивлением, но он не придал этому особого значения — пусть у него и не было Кеккей Генкай, но как член клана Йоцуки, он обладал от природы могучим телосложением, которое в Режиме Чакры Стихии Молнии позволяло ему сокрушать подавляющее большинство носителей улучшенного генома.
К тому же…
— Эти идиоты из Конохи упиваются фальшивой силой! Даже если они и получат Кеккей Генкай, что с того? Его можно использовать только в этом мире! — холодно фыркнул он.
Затем он посмотрел на других шиноби из разных деревень, запертых здесь вместе с ним. Все они выглядели ментально истощёнными и опустошёнными.
Как и шиноби Конохи, они тоже могли воскресать после смерти, превратившись в вечный двигатель, в статичных NPC этого гендзюцу, на которых непрерывно натравливали всё новых и новых игроков.
Это была бесконечная бойня без единого проблеска надежды. Осознав это, даже самый несгибаемый боевой дух неизбежно угасал. Они годами тщетно пытались найти выход из Цукуёми Пустоты. Может, его и не было вовсе? Раз Цукаса осмелился впустить сюда столько людей, он наверняка не оставил бы очевидных лазеек.
Вскоре толпы игроков снова начали осаждать Третьего Райкаге и остальных «местных».
— Количество заданий ограничено! Убьём их, получим награду и обменяем её на Кеккей Генкай! Я хочу испытать силу Стихии Дерева!
— Сенджу и Учиха уже здесь, они самые безумные из всех...
В Цукуёми Пустоты разгорелась битва, по своей жестокости превосходящая все предыдущие. И все усилия этих людей, по сути, лишь снабжали Каэдаму Цукасу колоссальным количеством чакры.
Ему нужно было лишь извлечь малую часть из собранного урожая, чтобы покрыть расходы на ниндзюцу, нингу и Кеккей Генкай, выдаваемые в качестве наград.
За каждую выданную награду были убиты сотни, если не тысячи. Даже те, кому посчастливилось выжить, потратили огромное количество чакры в боях.
Всю эту огромную прибавочную стоимость Каэдама Цукаса направил на подпитку канала, ведущего прямиком в мир Ограниченного Цукуёми.
В то же время, на одной из баз в Стране Рисовых Полей.
Орочимару уже некоторое время был полностью поглощён учёбой. Биотехнологии, переданные ему Джигеном, во многом превосходили всё, что было известно в мире шиноби. Даже такому гению, как Орочимару, требовалось время, чтобы их освоить, параллельно занимаясь всё более рискованными исследованиями.
— Какие же они занятные... Подумать только, в мире шиноби мог зародиться такой уникальный клан. Строго говоря, это не Кеккей Генкай, но они способны поглощать природную энергию гораздо легче, чем обычные люди.
Орочимару был в восторге. Время от времени он отбирал из тюремных камер людей, которые периодически сходили с ума, и проводил над ними жестокие эксперименты.
О природной энергии Орочимару, конечно, знал. Знал он и о козыре Джирайи — Режиме Мудреца. Но одно дело знать, и совсем другое — представить, что природную энергию можно изучать таким способом.
За спиной Орочимару возникла проекция Джигена, холодно наблюдавшая, как тот препарирует человека, чьё тело покрывали извивающиеся странные символы.
— Зачем тратить на них время? Тебе следует поторопиться и вырастить для меня второго Тензо. Даже я не могу быть уверен, что Тензо в итоге станет подходящим сосудом, — произнёс Джиген.
— Тела людей из этого клана очень необычны, — не оборачиваясь, ответил Орочимару. — Вероятно, это связано с тем, что они из поколения в поколение жили вблизи Пещеры Рьючи, и выживали лишь те, кто лучше приспосабливался к природной энергии... Если я смогу раскрыть их секрет, возможно, я сумею вырастить для вас сосуд с врождённым Режимом Мудреца. Слияние Кармы и Режима Мудреца наверняка приведёт к удивительной химической реакции, вы не находите?
— В этом нет необходимости. Ты впустую тратишь свой научный талант, — сказал Джиген. И хотя в его голосе не было и намёка на эмоции, Орочимару замер, отчётливо уловив нотки нетерпения.
А вот это уже интересно... Улыбка медленно сползла с лица Орочимару.
Несмотря на то, что он последовал за Джигеном, получил от него массу знаний с других планет и даже успешно вырастил Тензо — идеальный образец с генами Хаширамы, который уже успел одолеть отряд Шисуи, — это вовсе не означало, что Орочимару служил ему верой и правдой. Это был взаимовыгодный обмен, и его попытки прощупать Джигена никогда не прекращались.
Как, например, сейчас. С помощью группы людей, пойманных в окрестностях Пещеры Рьючи, ему удалось выведать жизненно важную информацию...
Джиген, чья цель — посадить Божественное Древо и поглотить всю природную энергию, на самом деле отвергает сосуд, способный её впитывать? Только вопросы, связанные с сосудом, могли вызвать у Джигена такое беспокойство и напряжение.
Другими словами...
— Господин Джиген, если я не ошибаюсь, Карма, способная поглощать любое ниндзюцу, не может поглощать природную энергию, верно? — спросил Орочимару, прекратив эксперимент и наблюдая, как его подопытный испускает последний вздох.
— Верно, — равнодушно ответил Джиген. — Моя цель — природная энергия, но я не обладаю способностью поглощать её напрямую. Именно для этого мне и нужен Десятихвостый.
— Вот оно что... Какое любопытное явление... Риннеган обладает схожей с Кармой способностью поглощать ниндзюцу, однако его обладатель может овладеть Режимом Мудреца. А вы, будучи благородным Ооцуцуки, не можете совместить эти две силы.
Орочимару примерно понял взаимосвязь между Риннеганом и Ооцуцуки.
Истинным Кеккей Генкай клана Ооцуцуки, похоже, был Бьякуган, а не Риннеган. Риннеган же был силой, происходящей от Десятихвостого...
Значит, Ооцуцуки могут захватить силу Десятихвостого — или, вернее, его гены — чтобы усовершенствовать свои собственные?
В таком свете Мудрец Шести Путей выглядел крайне интересно. По словам Джигена, он тоже был потомком Ооцуцуки, но при этом обладал парой Риннеганов. Означало ли это, что он унаследовал больше генов Божественного Древа?
А также... чтобы нанести удар в спину Ооцуцуки, ключ крылся в природной энергии.
Орочимару почувствовал внутренний трепет. Только сейчас он наконец-то нащупал слабость, которая, по сути, слабостью и не являлась!
Змея никогда не будет хранить верность кому-либо или чему-либо. Особенно теперь, когда Орочимару получил от Каэдамы Цукасы полную версию техники Кишо Тенсэй и ему больше не нужно было беспокоиться о продолжительности жизни своего тела.
Разработка Реинкарнации Живого Трупа также достигла прорывного этапа. Оставалось лишь воплотить эту способность к микропоглощению природной энергии в виде Проклятой Печати и наложить её на подходящий сосуд, чтобы облегчить перенос души и смену тел.
Главная проблема, мучившая Орочимару, была практически решена. У него не было ни единой причины искренне следовать за Джигеном, не говоря уже о том, чтобы преклоняться перед идеологией и статусом Ооцуцуки. Это было абсолютно исключено.
В оригинальной временной линии среди тех, кто добровольно служил Джигену, гордился ролью приспешника Ооцуцуки и отчаянно помогал ему выращивать Божественное Древо, никогда не было бы места для Орочимару.
— Что ж, в таком случае мне придётся скорректировать направление работы.
Выражение лица Орочимару не изменилось.
— Я вновь сосредоточусь на традиционном выращивании генов и настройке тел. Даже если Тензо был случайностью, я сделаю всё возможное, чтобы превратить его создание в стандартную процедуру... И ещё кое-что, господин Джиген. Могу ли я иметь честь получить фрагмент вашего генома? Раз вы хотите идеальный, подходящий именно вам сосуд, я должен сперва изучить ваше состояние.
Джиген пристально посмотрел на Орочимару.
— Хорошо, — безэмоционально ответил он. — Я передам тебе настоящие гены Ооцуцуки. Но моё терпение не безгранично. Я хочу видеть конкретные результаты.
— Это естественно. Разве вы не потому выбрали меня в качестве партнёра, что верили в мой талант?
Орочимару возбуждённо облизнул губы. У Джигена заканчивается терпение? А у него, Орочимару, его что, в избытке? Пора бы уже составить план предательства Ооцуцуки... Постараться осуществить его в течение нескольких лет.