0176: У другого меня наверняка два глаза — с ним будет трудно, да?
Всё прошло на удивление гладко. Орочимару ожидал, что Каэдама Цукаса пришёл убить его или как минимум устроить показательную стычку с Джигеном, чтобы обозначить свою позицию.
Но, похоже, всё было иначе. Связь между Цукасой и Джигеном оказалась крепче, чем он предполагал?
— Итак, Четвёртый, чего ты от меня хочешь? Предупреждаю сразу: мой главный приоритет — создание сосуда для господина Джигена.
— С твоим-то талантом в исследованиях ты ещё боишься не справиться с моим поручением? Да и Джиген не будет против, верно?
Цукаса посмотрел на бесстрастного Джигена.
Тот произнёс:
— Мне нужен лишь сосуд, и в этом я не уступлю ни на йоту. В остальном я не стану вмешиваться в ваши дела.
Он всегда был гордецом, самоуверенным донельзя, убеждённым, что одна лишь его сила способна подавить любое сопротивление. Поэтому он часто закрывал глаза на действия своих подчинённых.
В этом их стили с Цукасой были схожи. Вот только Цукаса умел отличать надёжных людей от ненадёжных, а Джиген — нет. Неудивительно, что в итоге его предали подчинённые.
Более того, Джиген никогда по-настоящему не доверял Орочимару. Создание сосуда для перерождения, хоть и было его главной целью, но далеко не единственной.
Если бы Орочимару проявил себя должным образом, Джиген поручил бы ему и создание людей Божественного Древа, что открыло бы доступ к главным тайнам клана Ооцуцуки.
Цукаса бросил на Джигена быстрый взгляд, в целом понимая ход его мыслей. Для продвижения «Цукуёми Пустоты» ему было критически важно, чтобы Джиген не вздумал ему мешать.
Использовать такого типа, как Орочимару, чтобы отвлечь внимание Джигена задачей по созданию сосуда, было, без сомнения, лучшим решением. Всё ради того, чтобы выиграть время.
Что до ситуации, если Джиген идеально воскреснет раньше, чем Цукаса завершит «Цукуёми Пустоты» и другие свои планы... тогда положение Цукасы станет крайне шатким. Ему придётся либо пойти ва-банк и воскресить Кагую, чтобы натравить её на Ишики, либо действовать осмотрительнее, строя долгосрочные планы.
И тот, кто мог бы ускорить эти долгосрочные планы, наконец потерял терпение.
— Что ж, будем считать, что мы договорились о сотрудничестве. Мои требования изложены в конце свитка, прочтёшь позже.
Бросив эту фразу, Цукаса сложил одной рукой печать и оставил на месте зомби, а сам исчез.
Джиген посмотрел на зомби. Ему не было никакого дела до интриг между Цукасой и Орочимару. Внимательно изучив мертвеца, он тоже потерял всякий интерес.
Обращение смерти вспять? Для туземцев мира шиноби, которые то и дело рождаются, стареют, болеют и умирают, это было немыслимо. Но в глазах Джигена — самая бесполезная забава.
Ведь смерть и жизнь для Ооцуцуки — это совсем не то же самое, что для местных. Подумать только, здешние туземцы после смерти могут отправить свою душу в Чистую Землю!
Их души можно даже вернуть в мир живых с помощью техник! Что это за смерть такая?
А вот Ооцуцуки — другое дело. Если они умирали, то умирали по-настоястоящему. А иногда их ждало нечто хуже смерти. Их души и сознание были лишь частью огромного массива данных, и для них исключений не было.
Деревня Скрытого Листа.
Обито уже вошёл в дом Цукасы и теперь смерил безразличным взглядом тех, кто был внутри.
— Двое, которых и живыми-то толком не назовёшь... Как в духе Каэдамы Цукасы. А вот единственная нормальная, Конан, куда-то пропала.
Обито, окутанный Белым Зецу, был в отвратительном настроении и не удержался от язвительного замечания.
Какузу ничуть не обиделся. В его глазах блеснул странный огонёк.
— Конан сбежала. Я искал её по всей деревне, но не нашёл, что меня уже порядком взбесило. А теперь ещё и ты нарисовался, самоубийца... Скорпион, если я заберу его сердце после убийства, ты не против?
— Не против. Но остальные части тела — мои. Я давно на них глаз положил, — холодно ответил Сасори Алых Песков. — А я-то было поверил, что он и впрямь Учиха Мадара. Оказалось, какой-то сопляк-самозванец. Даже с Мангекьё Шаринганом и Стихией Дерева он не выглядит непобедимым.
Этот ответ ещё больше испортил настроение Обито. В его сердце закипала жажда убийства.
Пусть он и был молод, но его годами лично обучал сам Мадара. Злобы и жестокости ему было не занимать!
— Если драться здесь, будет двое на двое, — вмешался Тоби. — Вполне честно. Но ведь Каэдама Цукаса может вернуться в любой момент. А в некоторых комнатах этого дома запечатаны зомби...
Стоило им приготовиться к бою, как Цукаса вышел из одной из комнат.
— Последний, кто осмелился буянить в моём доме, был Яхико. Теперь он мёртв настолько, что его даже воскресить нельзя. Хотите повторить его судьбу? Какузу, Сасори, займитесь своими делами. Я не ограничиваю вашу свободу, но это не значит, что я позволю вам творить что вздумается.
Цукаса повернулся к Обито:
— Похоже, ты всё обдумал и принял окончательное решение.
— Хмф. Вот это я в тебе и ненавижу... нет, я много чего в тебе ненавижу. Но на этот раз ты идеально сыграл на моей слабости и заставил подчиниться.
— Но ты всё же пришёл. Признай, Обито. Когда ты не видишь лучшего пути, я даю тебе ясный и чёткий план.
Цукаса спокойно подошёл к Обито.
— Людей страшит не столько трудный путь, сколько отсутствие направления. Я даю тебе самое важное, так что ты должен меня благодарить.
— Благодарить за то, что я жертвую одним из своих Мангекьё Шаринганов? Это ты должен был пожертвовать своим глазом! К тому же у тебя есть Шкатулка Высшего Блаженства, при необходимости ты всегда можешь получить новый!
— Так не пойдёт. Шкатулка — слишком неэффективный инструмент. Сотни тысяч, миллионы жертв, бесчисленное множество людей, втянутых в войны и конфликты, — и всё это ради одной пары глаз. Ты представляешь, какую выгоду я получу, если вложу все эти ресурсы в «Цукуёми Пустоты»?
Даже если большинство жителей Страны Травы были обычными людьми без способности создавать чакру, если бы он, не считаясь с потерями, начал насильно обучать из них ниндзя низкого ранга и отбирать лучших из поколения в поколение, то через много лет польза для Цукасы была бы огромной.
Цукаса давно перерос тот этап, когда был слаб. Сейчас одна пара Мангекьё Шаринганов, больше или меньше, уже не могла качественно изменить его силу.
Фигура Цукасы исчезла. Обито почувствовал себя униженным и был вынужден использовать додзюцу Охируме, чтобы последовать за ним, отчего его зрение ухудшилось ещё немного.
Он был уверен: Цукаса делает это нарочно, постоянно ища способы его ослабить!
Вскоре они оба оказались в пустыне Страны Ветра.
— Опять пустыня. «Цукуёми Пустоты» тоже начиналось с такого пейзажа. Раз уж тебе так нравятся пустыни, может, станешь Пятым Казекаге в Деревне Песка? Сменишь Расу.
Обито холодно усмехнулся и бросил взгляд в сторону Деревни Песка. Он почувствовал, что оттуда доносятся отголоски какой-то активности. Даже на таком расстоянии было ясно, что у Суны серьёзные неприятности.
— ...Семихвостый разбушевался? Бездари. Не могут удержать под контролем даже такого слабого хвостатого, — выругался Обито.
Будь он там, хватило бы одного взгляда, чтобы решить проблему.
— Основные силы Деревни Песка разделены на две части. Одна проникла вглубь Страны Земли и сеет там хаос, другая передана под командование Орочимару и служит пушечным мясом на передовой. Даже когда крупномасштабные бои закончатся, они не смогут быстро вернуться в деревню. Не стоит ждать слишком многого от этой слабой деревни, — сказал Цукаса.
Каким бы слабым ни был хвостатый зверь, он всё равно оставался хвостатым зверем.
К тому же Раса со своим отрядом продолжал грабить и убивать. То, чего они не могли получить в Стране Ветра, они должны были с лихвой отнять у Страны Земли во время войны!
Если упустить этот шанс, другого может и не быть.
— Итак, раз уж ты решился, мы можем начинать, — произнёс Цукаса. — Мы создадим Драконий Источник прямо здесь, в пустыне, и установим связь с другой временной линией.
Драконий Источник должен был существовать только в аниме, но раз уж он упоминался в официальных датабуках, но так и не появился в манге, значит, остаётся лишь одно — создать его с помощью Изанаги, запретной техники, что обращает иллюзию в реальность.
Мудрец Шести Путей не раз прибегал к этому дзюцу. Как минимум, он использовал Изанаги, когда создавал девять хвостатых зверей из Десятихвостого.
— Обычное Изанаги меняет лишь состояние самого пользователя. Но Изанаги уровня Мангекьё способно изменить реальность в определённом радиусе. Обито, вот подробные данные о Драконьем Источнике. Дальше дело за тобой.
Цукаса развернул свиток.
Под порывами песчаного ветра Обито склонил голову и принялся внимательно читать.
— ...Роуран? Что это за страна? Никогда не слышал. Неужели её поглотила Страна Ветра в эпоху Воюющих Провинций или даже раньше, и потому о ней не сохранилось сведений?
Обито хмурился всё сильнее. Большая часть информации была ему совершенно незнакома.
Более того, Драконий Источник — это природное скопление огромного количества чакры? Обладающее силой искажать пространство и время? Что за чертовщина? Какая связь между огромным запасом чакры и путешествиями во времени?
— Не спрашивай, в чём тут логика, потому что я и сам не знаю. Но факт в том, что Драконий Источник именно таков. Нам нужно лишь действовать в соответствии с этой данностью.
— По сравнению с безграничной мощью пространства и времени, такие, как мы с тобой, — всего лишь безбилетники, — добавил Цукаса.
Путешествия во времени — удел не только аниме. В манге они тоже случались.
Взрослый Саске и юный Боруто, спасаясь от Урашики, переместились во времени и встретились с юным Наруто. Правда, в отличие от событий в аниме, Джирайя не раскрыл истинную личность взрослого Саске.
И это было не перемещение в параллельный мир, а реальное влияние на историю, которое, как минимум, замкнуло временную петлю.
Дочитав свиток, Обито помрачнел.
— Если бы я не был уверен, что ты не станешь лгать ради достижения цели, и не знал, что ты не станешь выдумывать такую гору смехотворной информации для обмана, я бы решил, что ты дешёвый мошенник.
— Так что действуй быстрее. Покажи мне, на что способно более мощное Изанаги. Разве ты не хочешь получить Вечный Мангекьё Шаринган? Это твой единственный шанс.
Голос Цукасы, полный искушения, проник в сознание Обито.
— Согласно твоим данным, Драконий Источник содержит колоссальное количество чакры! Я не могу создать столько чакры из ничего с помощью Изанаги. Это нереально. В любом мире основой всего является чакра.
Активация Изанаги сама по себе требует огромных затрат чакры. И после этого создать ещё больший объём чакры? Такое просто невозможно!
— Чакру я предоставлю. Твоя задача — создать пустую оболочку Драконьего Источника. Чакра, собранная «Цукуёми Пустоты», теперь пойдёт на него.
Цукаса поднял руку к небу и начал извлекать чакру.
Обито был человеком решительным. Стиснув зубы, он подумал, что, должно быть, сошёл с ума, поверив в бредни Цукасы, и начал ритуал, используя свой правый глаз.
Левый глаз создавал чёрные дыры, правый — управлял ими. Очевидно, левый был важнее!
Это было похоже на Аматерасу и Кагуцучи: без Аматерасу мощь Кагуцучи стремилась к нулю.
Правый глаз тут же стал пепельно-белым. Неописуемое изменение начало происходить в песчаных вихрях перед ними.
Пространство словно исказилось, реальность менялась. Обито изо всех сил пытался материализовать Драконий Источник, описанный в свитке.
Это было абсурдное действие, но сама техника Изанаги была ещё абсурднее. А использовать её с помощью Мангекьё Шарингана — и вовсе чистое безумие.
Но Обито сделал это.
Пока реальность продолжала искажаться, в воздухе медленно начал появляться некий бесформенный объект. Его точная форма пока не имела значения.
— Отлично, Обито, ты справился! Ты меня не разочаровал! — Цукаса не скупился на похвалу. — Пожертвовать не таким уж и полезным правым глазом ради шанса взойти на новую вершину — ты получишь всё, чего желаешь.
При использовании Охируме основная нагрузка ложилась на правый глаз. На самом деле, Обито и сейчас не мог раскрыть истинную мощь этого додзюцу.
Левый глаз создавал чёрные дыры, но Обито никогда не создавал их по десять-восемь штук за раз. Максимум — две-три, после чего он полагался на правый глаз, управляя ими в бою.
Теперь, лишившись правого глаза, он больше не мог так же легко управлять чёрными дырами, как раньше. Ему стало недоступно даже простое изменение их размера.
Но даже додзюцу одного лишь левого глаза по-прежнему внушало трепет.
«Надеюсь, другой я окажется слабаком и не пробудил какое-нибудь мудрёное додзюцу. Иначе я в полной заднице».
Обито тяжело дышал, очевидно, потратив огромное количество сил. Полная потеря правого глаза вызвала у него инстинктивную боль и чувство утраты. Теперь ему оставалось лишь надеяться, что его вторая версия — полный профан.
Впрочем, каким бы профаном тот ни был, Обито с горечью признал, что с одним глазом против двух он всё равно окажется в невыгодном положении.
А то, чего доброго, другой я отберёт у меня глаз, и получится, что я прыгнул во времени лишь для того, чтобы отдать ему свой шаринган и сделать его сильнее.