Глава 119.1

Цзян Наньчжоу совершенно не замечал ничего странного и с энтузиазмом представил своего гостя Линь Циньинь:

— Юный мастер, это мой сосед по комнате, Джаггер. Он американец и очень интересуется традиционной культурой Хуаго, особенно И-цзин. Когда он услышал, что вы с помощью гадания помогли моему деду отыскать родственника, пропавшего шестьдесят лет назад, то проникся к вам безмерным уважением. Он очень хотел взглянуть на вас и заодно попросить прочесть его судьбу по лицу и бросить жребий!

Услышав, что говорят о нём, Джаггер уставился на Линь Циньинь большими влажными голубыми глазами, полными предвкушения.

Линь Циньинь окинула его лицо взглядом и почувствовала, что её терпение на исходе. Черты лица американца слишком сильно отличались от хуагоских. Применять к нему местные методы чтения по лицу можно было лишь для получения самого общего представления, но о точности не шло и речи. А Линь Циньинь, как глава Школы Божественных Предсказаний, не допускала ни малейшей ошибки в своих гаданиях. Она бы никогда не стала озвучивать столь приблизительный результат.

Чтение по лицу отпадало, но и предсказание судьбы тоже было под вопросом. В Хуаго судьбу определяли по бацзы, исходя из часа рождения. Но ведь между Хуаго и США разница в несколько часов! Нужно ли учитывать этот сдвиг, она точно не знала — такого опыта у неё ещё не было.

Увидев мрачное выражение на лице Линь Циньинь, Джаггер тут же перепугался и растерянно замахал руками:

— Мастер, неужели мне грозит кровавая напасть? Я что, скоро умру?

Неизвестно, чего успел начитаться этот парень, но воображение у него было чересчур богатым.

— Это не ты умрёшь, а я! — услышав странный акцент Джаггера, Линь Циньинь в отчаянии вцепилась в воротник одежды Цзян Наньчжоу. — Зачем ты притащил этого Егеря с его ломаным хуаго? Как мне ему гадать? Будешь переводчиком!

Цзян Наньчжоу хоть и считал, что мастер Линь из-за юного возраста порой ведёт себя довольно дерзко, но не ожидал от неё такого открытого проявления эмоций. Она схватила его за воротник с силой ястреба, вцепившегося в цыплёнка, — у него даже сил не было вырваться.

Цзян Наньчжоу с самым невинным видом посмотрел на Линь Циньинь:

— Юный мастер, я слышал, вы показали лучший результат на государственных экзаменах и даже получили высший балл по английскому. Общение не должно стать проблемой. — Тут Цзян Наньчжоу внезапно осенило. — Юный мастер, вы раньше не общались напрямую с американцами и поэтому немного переживаете, да? Не волнуйтесь, если забудете какое-то слово, я помогу с переводом!

Линь Циньинь промолчала.

А хотите, я вас обоих отсюда вышвырну?!

***

Если бы Джаггер сам пришёл заплатить за гадание, Линь Циньинь ни за что не взялась бы за это дело. Но Цзян Наньчжоу использовал одно из десяти гаданий, что она была должна его семье, так что теперь, хотела она того или нет, отказаться было нельзя.

— У этого Егеря черты лица не такие, как у людей Хуаго, я не могу прочесть его судьбу по лицу или по дате рождения, — с видом великомученицы произнесла Линь Циньинь, бросив на Джаггера тяжёлый взгляд. — Но можно сделать разбор иероглифа или погадать на монетах. — Она помолчала и добавила: — Только иероглифы хуаго, английский у меня не сработает!

Джаггер уставился на Линь Циньинь с растерянным видом — было ясно, что он ничего не понял. Линь Циньинь устало посмотрела на Цзян Наньчжоу и, скрепя зубами, выдавила два слова:

— Ты. Переводи!

Только тут до Цзян Наньчжоу с запозданием дошло, что у Линь Циньинь неважный вид, и он поспешно перевёл её слова Джаггеру. Тот был немного разочарован, что предсказать судьбу не получится, но главной его целью было не это. Он хотел, чтобы Линь Циньинь помогла ему разобраться в одной проблеме, которая много лет не давала покоя его семье.

Хотя перед поездкой в Хуаго Джаггер посещал языковые курсы, его знаний хватало лишь на повседневное общение. Рассказывать о чём-то сложном ему было трудно, поэтому он, запинаясь, перешёл на английский.

— Мой прадед в молодости был прославленным военным. Он был награждён Командорской медалью и Крестом Виктории. Всю свою молодость он прослужил в армии и покинул её лишь в старости, поселившись в загородном доме. Мой дед в то время работал в часе езды от него и мог навещать его с семьёй только по выходным. Иногда прадед и сам приезжал в город, чтобы повидаться с родными.

Позже его здоровье ухудшилось. Дед звал его переехать в город, но прадед не хотел покидать свой дом. Однажды на встрече с друзьями он выпил лишнего, что спровоцировало сердечный приступ. Спасти его не удалось. Мой дед унаследовал всё имущество, но при разборе вещей обнаружилось, что несколько часто используемых прадедом предметов, а также две драгоценные медали исчезли.

Джаггер с сожалением развёл руками:

— Для нашей семьи эти две медали — символ чести, их нужно сохранить и передать потомкам. Но столько лет прошло, а мы их так и не нашли. Кроме того, пропала его военная форма и некоторые ценные личные вещи. Никто не знает, куда прадед их спрятал.

Джаггер с мольбой посмотрел на Линь Циньинь своими голубыми глазами:

— Мастер Линь, Цзян сказал мне, что вы в совершенстве владеете И-цзин и можете найти потерянные вещи. Не могли бы вы помочь мне?

Линь Циньинь слушала-слушала и поняла только последние две фразы. От досады она чуть ли не лицо себе расцарапала. Надо же, в старшей школе Ли Яньюй заставлял её учить английский каждый день, да она ещё и потратила сто тысяч юаней на годовой курс у Ян Дашуая в «Синьдунфан». Нельзя сказать, что её английский был плох: она могла слово в слово, без единой ошибки в интонации, воспроизвести любой текст из учебника, словно аудиозапись. Она с лёгкостью решала любые тестовые задания, но её уровень владения языком ограничивался лишь экзаменами. Живое общение с иностранцами в её планы никогда не входило. Если бы речь Джаггера была такой же чёткой, как запись для аудирования, было бы полбеды, но его рассказ, полный сленга и специфических терминов, звучал для неё как жужжание комара.

Линь Циньинь тяжело вздохнула, посмотрела на Цзян Наньчжоу и ткнула в него пальцем:

— Ты его привел — ты и объясняй. Что там этот твой Егерь наговорил?

Цзян Наньчжоу беспомощно взъерошил волосы:

— Его зовут Джаггер, а не Егерь.

Линь Циньинь с досадой провела рукой по лицу:

— Просто скажи, что он там наболтал.

Цзян Наньчжоу пересказал историю Джаггера и добавил:

— Эти две медали очень редкие, особенно Крест Виктории, который чрезвычайно важен для их семьи. Они очень хотят найти эти вещи.

Линь Циньинь достала черепаший панцирь:

— Что ж, брошу яо, посмотрю.

Стоит отметить, что это было самое дальнобойное гадание юного мастера — на другой конец земного шара.

Из-за огромного расстояния Линь Циньинь для надёжности бросала яо восемь раз подряд. Когда гексаграммы сложились воедино, результат начал проясняться. Как у главы Школы Божественных Предсказаний, интуиция у неё была отменной, и, взглянув на получившуюся картину, она поняла, что гадание удалось.

— В доме твоего прадеда было три комнаты, верно? — проговорила Линь Циньинь, поглаживая черепаший панцирь и считывая информацию с гексаграмм. — Перед домом — красивый сад, а за ним — гора.

Услышав это, Джаггер так изумился, что его глаза буквально засияли. Он-то думал, что Цзян Наньчжоу слишком уж расхваливал Линь Циньинь, но она и впрямь, всего лишь несколько раз бросив монеты, описала дом его прадеда.

— Боже мой, вы действительно угадали! Настоящий мастер И-цзин из Хуаго, это просто невероятно! За домом прадеда и правда есть гора, очень густо заросшая. Он любил там гулять. Неужели он спрятал медали на горе? Тогда их будет очень трудно найти, а может, их уже кто-то подобрал. — Джаггер досадливо покачал головой. — В саду тоже вряд ли. Мой прадед не был похож на человека, который прячет вещи в саду, он не любил сказки.

Линь Циньинь проигнорировала его слова и, следуя указаниям гексаграмм, продолжила:

— Твой прадед больше всего любил проводить время в кабинете, расположенном в юго-восточной части дома. Там стоит старый книжный шкаф. Гексаграммы показывают, что искомые вещи находятся под ним.

— Под книжным шкафом? — с сомнением переспросил Джаггер. — Шкаф очень большой и тяжёлый. Если медали под ним, их бы раздавило. Мой прадед должен был сойти с ума, чтобы так поступить.

Линь Циньинь, одну за другой собирая древние монеты, неторопливо проговорила:

— Не прямо под ним. Под домом есть подземелье, и вход в него находится как раз под шкафом. Медали, которые ищет ваша семья, лежат там. Кроме того, у подземелья есть ещё два выхода: один в саду под деревом, а другой — на горе позади дома. Но, судя по гексаграммам, они запечатаны. Можете поискать.

Джаггер ошарашенно слушал Линь Циньинь. Он и представить не мог, что под домом прадеда есть подземелье. Однако он нисколько не сомневался в её словах. Ведь она так точно описала и сад, и гору, и даже книжный шкаф в комнате — как тут было не поверить?

В США как раз было утро, и Джаггер немедленно позвонил родителям, сообщив, что нашёл в Хуаго мастера, который с помощью удивительного искусства И-цзин определил местонахождение реликвий прадеда — в подземелье под книжным шкафом.

Родители Джаггера были поражены. Его дед каждую неделю ездил в загородный дом, чтобы убраться и подремонтировать его. А в этом году дед с бабушкой и вовсе продали свой городской дом и переехали в унаследованное жилище, чтобы провести там старость, но ни о каком подземелье они никогда не слышали.