Глава 85.2

Лицо Ян Цзиньхая стало серьёзным. Он понял, что встретил достойного противника. Козлиная бородка был далеко не так силён, как Ян Цзиньхай. Его знания были поверхностны, но самомнение — огромно. Он искренне верил, что в мире найдётся лишь горстка людей, способных с ним сравниться. Между его представлением о себе и реальностью лежала пропасть, приукрашенная дюжиной фильтров.

Он не разбирался в талисманах Ян Цзиньхая и, естественно, не мог оценить мастерство Линь Циньинь. Возмущённый тем, что вилла так и не досталась ему, он принялся нашёптывать старшему соученику:

— Старший брат, это та самая девчонка-мошенница, которую я встретил в Циндао. Язык у неё подвешен отлично — в Циндао она так обворожила заказчика, что тот только её и слушал, расплываясь в улыбке.

— Это твой старший брат? — усмехнулась Линь Циньинь. — Ты предал своего младшего брата, а теперь нашёл нового наставника? Почему ты его ещё не отравил? Впрочем, этот твой старший брат выглядит посильнее тебя. По крайней мере, он отличает север от юга. Не то что ты — умудрился даже фэншуй определить в обратную сторону. Скажи, твой первый шифу случайно не от злости на тебя умер?

У Козлиной бородки от злости затряслась борода, но Ян Цзиньхай хладнокровно остановил его и впился в Линь Циньинь злобным взглядом:

— Юный друг, я вижу, ты не по годам талантлива. Советую тебе подумать о своём будущем и не наживать себе врагов в самом начале пути. Иначе и не поймёшь, отчего умерла.

Линь Циньинь улыбнулась:

— И я тебе советую то же самое. Раз уж вы пришли, так просто я вас не отпущу. Было бы слишком просто, если бы ваши злодеяния остались безнаказанными. — Она взглянула на Шан Цзинчжуна и Шан Цзинтяня. — Вы ведь так недовольны разделом наследства? Я помогу вам пригласить вашего батюшку, чтобы вы могли всё обсудить.

Не успела Линь Циньинь договорить, как расторопный Толстяк Ван тут же подал ей мешок с камнями. Одним взмахом руки Линь Циньинь разбросала десятки камней, которые окружили Шан Цзинчжуна и его троих спутников. Те растерянно огляделись и разом рухнули на землю с выражением неподдельного ужаса на лицах.

При виде этого не только повар и водитель семьи Шан, но даже сам Шан Цзинхуа остолбенел. Он вспомнил слова Линь Циньинь, и его лицо приняло сложное выражение:

— Юный мастер, вы и вправду призвали… это самое… душу моего отца?..

Глядя на его запинающуюся речь, Линь Циньинь спросила прямо:

— Вы хотите знать, действительно ли я призвала душу вашего отца, чтобы он с ними потолковал?

Шан Цзинхуа тяжело кивнул. Хотя он и жалел, что за столько лет ни разу толком не возвращался в Имперскую столицу и лишь последний месяц провёл с отцом перед его смертью, это не означало, что он не боялся его души. Как-никак, это же призрак.

Линь Циньинь с одного взгляда раскусила его мысли и фыркнула:

— О чём вы думаете? Откуда в этом мире столько призраков? Неужели вы и впрямь решили, что я могу вызвать духа из самой преисподней?

Шан Цзинхуа ошарашенно кивнул. Он и вправду поверил, что Линь Циньинь на это способна.

Линь Циньинь, поигрывая камнем, пояснила:

— Это всего лишь иллюзорное построение. Внутри него все сокровенные чувства, включая страхи, многократно усиливаются. Разумеется, любым построением можно управлять… — С этими словами она взяла ещё несколько камней и лукаво улыбнулась. — Если они будут вести себя смирно — так тому и быть. Но если продолжат прибегать к своим грязным трюкам, я не прочь позволить им подольше побеседовать с «батюшкой».

Тем временем внутри построения Шан Цзинчжун и Шан Цзинтянь дрожали от страха, глядя на полупрозрачную фигуру отца. Они и впрямь были недовольны тем, что он оставил почти всё состояние Шан Цзинхуа, и считали, что их обошли несправедливо, ведь они столько лет напрасно разыгрывали из себя почтительных сыновей.

Но как бы сильна ни была их обида, спорить об этом с отцом они не собирались. При жизни они его боялись, словно мыши кота, и в его присутствии вытягивались в струнку, что уж говорить о встрече с ним после смерти. В этот миг их уже не заботили ни имущество, ни акции, ни старый дом. Все их мысли были лишь о том, как бы прикрыться одеждой, чтобы старик не заметил, что они обмочились от страха.

Впрочем, видение Шан Цзинчжуна и Шан Цзинтяня было ещё сравнительно мягким — отец их хотя бы только отчитывал, а не распускал руки. Ян Цзиньхаю и Козлиной бородке пришлось куда хуже. Они обучались у одного шифу и с самого начала пошли по кривой дорожке, за долгие годы навредив бесчисленному множеству людей. Таланты Козлиной бородки были скромны, поэтому и вред от него был ограничен — в основном он просто обманывал заказчиков. Но Ян Цзиньхай был другим: способный и безжалостный, он ради денег брался за любую работу и даже совершал обряды, лишавшие людей жизни.

Иллюзия, в которую попал Ян Цзиньхай, походила на испытание внутренним демоном. Он сам стал своими жертвами и раз за разом переживал их невыносимые, доводящие до отчаяния страдания, испытывая смерть во всех её проявлениях. Если он, стиснув зубы, выдержит это испытание, его демоническое сердце окрепнет, и его будет ждать Скорбь Небесного грома. Если же нет — его осудит сам Небесный Путь, обрушив в наказание Небесный гром.

Проще говоря, чем бы это ни кончилось, ему в любом случае предстояло попасть под удар грома.