Первая за ночь

Если Чжан Симяо говорит правду, то камень, купленный им за двадцать тысяч, — просто невероятно выгодное приобретение.

Увидев, что дочь допила молоко и пошла полоскать рот, Чжан Цяо, только что уверенный в невозможности происходящего, не удержался и напомнил:

— Не забудь взять свой защитный талисман.

Чжан Симяо ушла спать, а Чжан Цяо так и не смог уснуть. Он сел на диван, заварил чайник белого чая и, ожидая жену, размышлял над словами дочери.

Чжан Симяо с детства была известной паинькой, и Чжан Цяо знал, что она не станет лгать. Но поверить в её рассказ было слишком сложно. И дело не в его ограниченности — вряд ли во всей стране нашлось бы много людей, видевших подобное.

Когда чайник опустел, вернулась жена Чжан Цяо, Дин Хун. Не разуваясь, она бросилась в комнату Чжан Симяо и, только увидев мирно спящую дочь, успокоилась.

Чжан Цяо вывел жену из комнаты, и они, осторожно прикрыв дверь, начали обсуждать ночные события. Когда всё случилось, Чжан Цяо, боясь излишне волновать жену, лишь вскользь упомянул, что не смог забрать дочь и едет её искать.

Но с окончания уроков прошёл уже час, и, как бы он ни скрывал, Дин Хун поняла, что случилась беда. Ни одна мать не выдержит такого удара, и Дин Хун почти всю дорогу домой проплакала.

Пока Дин Хун переодевалась, Чжан Цяо подогрел и ей стакан молока и медленно начал рассказывать о произошедшем. В отличие от мужа, который находил всё это невероятным, Дин Хун полностью поверила словам Чжан Симяо и директора.

— Раз в такой критической ситуации директор первым делом позвонил Линь Циньинь, он точно знал о её способностях. И я верю словам Симяо. Ударила в человека молния или нет — в больнице сразу установят. Они не стали бы лгать полиции. — Дин Хун строго посмотрела на мужа. — И ты тоже хорош. Девочка спасла твою дочь, для нашей семьи она — великая благодетельница, живая святая! Какая разница, невероятно это или нет? В мире полно умелых людей. Если ты таких не встречал, это не значит, что их не существует. Ты что, один за весь мир отвечаешь?

Дин Хун отчитала его так, что он и слова вставить не мог. Чжан Цяо поспешил объясниться:

— Я просто считаю, что способности Линь Циньинь удивительны, как у легендарных мастеров. Мы должны её как следует отблагодарить.

— Это уж точно. Но и подарок должен быть по душе. Завтра, когда Симяо проснётся, расспросим её, что нравится Линь Циньинь. Главное, чтобы ей пришлось по вкусу. Сколько бы ни стоило — мы должны это подарить!

После такой ночи супруги вымотались. Дин Хун боялась оставлять Симяо одну, опасаясь, что той приснятся кошмары, поэтому взяла подушку и легла рядом с дочерью.

Возможно, камень и вправду был так хорош: Чжан Симяо спала без снов до самого полудня и проснулась свежей и бодрой, без малейших признаков страха или испуга.

Она-то спала хорошо, а вот её родители — нет. Стоило им закрыть глаза, как начинались кошмары. Измученный Чжан Цяо за ночь несколько раз заходил проведать дочь, уже путая сон и явь. Лишь под утро супруги смогли ненадолго задремать.

Вся семья проспала до обеда. Чжан Симяо выглядела отдохнувшей и полной сил и сама вызвалась пойти в полицейский участок дать показания — ей не терпелось увидеть, как этот подонок-водитель сядет в тюрьму.

Чжан Цяо и Дин Хун тоже беспокоились об этом деле. Они сопроводили дочь в участок и, слушая её рассказ о похищении, невольно закрывали лица руками. Особенно когда она рассказала, как её обманом заставили отдать телефон, они не знали, что и сказать, лишь молча качали головами и вздыхали.

Чжан Симяо слишком хорошо оберегали, она была добра и наивна до глупости.

В обычной жизни эта наивность казалась милой, но в опасной ситуации она могла стоить жизни!

После дачи показаний Чжан Цяо расспросил полицейского о состоянии подозреваемого. О несчастье, постигшем водителя чёрного такси, гудел уже весь участок, и все втайне радовались.

— Вы о том подозреваемом? — с трудом сдерживая смех, сказал молодой полицейский, принимавший показания. — В него ударила молния. Врачи говорят, состояние не очень: ожоги пятидесяти процентов тела, перелом правого запястья, и самое серьёзное… — полицейский взглянул на Чжан Симяо и не договорил, вместо этого многозначительно посмотрев на Чжан Цяо, — там тоже травма. Скорее всего, работать больше не будет.

Услышав это, Чжан Цяо почувствовал огромное облегчение. Так ему и надо, ублюдку! Таким, как он, только в евнухах всю жизнь и ходить!

——

То ли из-за защитного талисмана, то ли по другой причине, Чжан Симяо очень быстро пришла в себя. Ей даже не снились кошмары, и, казалось, никаких душевных травм не осталось. На следующий день она уже вернулась в школу.

В школе о похищении не распространялись, опасаясь, что пересуды учеников нанесут Чжан Симяо вторую травму. Лекцию о правилах безопасности перенесли на месяц вперёд, чтобы никто ничего не заподозрил.

Своим спасением Чжан Симяо была обязана Линь Циньинь. Чжан Цяо в последнее время постоянно мучили кошмары. Во сне Чжан Симяо не посчастливилось встретить Линь Циньинь, её раздели догола и придавили к земле под мостом… Умирая, она шептала «папа, мама»… В конце её тело с привязанным камнем запихнули в мешок и бросили в реку…

Каждый раз Чжан Цяо просыпался в холодном поту. Даже наяву он ощущал то удушающее отчаяние. Если бы в тот день Линь Циньинь не спасла Чжан Симяо, этот кошмар, скорее всего, стал бы реальностью.

Такой долг нужно было отплатить сполна!

Прийти с благодарностью было необходимо, но подарок следовало выбирать по вкусу. Чжан Цяо спросил дочь, что нравится Линь Циньинь. Чжан Симяо долго думала и неуверенно ответила:

— Наверное, поесть. Я постоянно вижу, как она в столовой заказывает по несколько блюд.

Чжан Цяо с укором посмотрел на дочь:

— Линь Циньинь — мастер! Как человек с такой неземной аурой может увлекаться столь приземлёнными вещами? Наверняка она просто много ест, потому что растёт. Ничего ты, ребёнок, не понимаешь!

Чжан Симяо опешила. Она отчётливо вспомнила, с каким упоением Линь Циньинь грызла гусиные лапки, и никак не могла связать этот образ со словами «неземная аура». Она с вызовом посмотрела на отца:

— Юный мастер правда очень любит вкусно поесть.

Чжан Цяо отмахнулся и решил спросить у профессионала. В тот вечер он понял: директор — ярый фанат Линь Циньинь. Уж он-то точно всё знает.

По телефону такое не обсудишь, поэтому Чжан Цяо поехал прямо в школу. Директор Ван как раз закончил с делами и теперь любовался в зеркале своей причёской. В последнее время у него отросло немало волос, и хоть они были не такими густыми, как в двадцать лет, издалека залысин уже не было видно.

Чжан Цяо вошёл в кабинет директора и после пары вежливых фраз перешёл к делу:

— Директор, вы и сами знаете, что наша Симяо спаслась только благодаря ученице Линь Циньинь. Мы просто обязаны её как следует отблагодарить. Я приехал, чтобы узнать: что же любит ученица Линь Циньинь?

Услышав вопрос о предпочтениях Линь Циньинь, директор Ван ответил с сомнением и некоторой неловкостью:

— Про остальное я не очень знаю, но могу сказать точно, что юный мастер очень любит поесть. В нашей столовой она за день может съесть больше чем на двести юаней!

Чжан Цяо потерял дар речи.

«Директор Ван, вы мне честно скажите: вы фанат юного мастера или её хейтер?!»