Продолжение истории о молодом полицейском

В новом телефоне было предустановлено несколько приложений. Линь Циньинь немного поигралась с ними и нашла это довольно забавным. Восстановив в памяти правила фонетической транскрипции, она после долгих попыток наконец-то смогла набрать иероглифы и отправила Толстяку Вану своё первое сообщение в WeChat: «Сначала выучи ту книгу наизусть».

Толстяк Ван, который нежился под кондиционером и играл с телефоном, так вздрогнул от этого сообщения, что его новенький смартфон модели «плюс» выскользнул из рук и шлёпнулся прямо ему на пухлое лицо. Потирая ушибленный нос, Толстяк Ван хныча сел и в ответ отправил смайлик, полный отчаяния. Будь у него такие мозги, он бы давно уже в университет поступил!

Линь Циньинь, увидев забавный и живой смайлик от Толстяка Вана, невольно усмехнулась. Хоть в этом мире смертных и было мало духовной энергии, что затрудняло совершенствование, но люди здесь весьма сообразительны, и их изобретения очень занимательны. Да, и некоторая еда тоже довольно вкусная!

Снаружи послышался звук отпираемой двери. Линь Циньинь сунула телефон под подушку, открыла дверь своей комнаты и, увидев женщину с сумкой, полной овощей, позвала:

— Мама.

Родители изначальной владелицы тела были поразительно похожи на её собственных родителей из прошлой жизни. И хотя Линь Циньинь не могла вычислить, какая связь была между ней и той девушкой, нельзя было не признать: благодаря этому сходству ей было легче влиться в новую семью. По крайней мере, слова «папа» и «мама» слетали с её губ без всякого внутреннего сопротивления.

Мама Циньинь удивлённо и радостно посмотрела на дочь, которая сама вышла поздороваться. С тех пор как Линь Циньинь прыгнула в реку, она почти всё время запиралась в своей комнате. А они с мужем так много работали, что все трое виделись крайне редко — не было времени даже просто сесть и спокойно поговорить.

Оставив продукты на кухне, мама Циньинь осторожно достала половину арбуза, нарезала его на ломтики и принесла дочери.

— Я сегодня пораньше освободилась, зашла на рынок и купила побольше всего. Вечером приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое.

Линь Циньинь вспомнила вкус варёных овощей, которые ела обычно, и не питала особых надежд насчёт кулинарных талантов мамы Циньинь. Раньше она думала, что еда — это нечто совершенно невкусное, но после сегодняшнего обеда поняла: еда ни при чём, просто готовила мама из рук вон плохо.

Видя, что Линь Циньинь сидит на диване в задумчивости, мама Циньинь мягко поторопила её:

— Ешь арбуз. Я специально выбрала из холодильника, он ещё прохладный.

В прошлой жизни такие фрукты, лишённые духовной энергии, ей бы и на стол не поставили. Но и в памяти изначальной владелицы за последние годы арбуз появлялся нечасто. С их финансовым положением хорошо было, если удавалось свести концы с концами и прокормить троих. Фрукты же считались настоящей роскошью.

Линь Циньинь откусила кусочек. Сладкий, сочный — на удивление вкусно. Съев три ломтика, она с сожалением вытерла руки и, взглянув на мать, спросила:

— Мы выплатили все долги?

Руки мамы Циньинь, перебиравшей овощи, на миг замерли. Она подняла голову, их взгляды встретились. Подумав, женщина отложила овощи и подошла, присев на маленький табурет напротив Линь Циньинь.

— Циньинь, мы с папой так виноваты перед тобой, — с чувством вины произнесла мама Циньинь, глядя на дочь в поношенной одежде. Её глаза покраснели. — Если бы не долги, ты бы училась в лучшей гимназии города, а не терпела издевательства в этой школе.

Голос мамы Циньинь дрогнул, но, боясь расстроить дочь, она сдержала эмоции и заставила себя улыбнуться.

— Ничего страшного, что первый год не задался. До вступительных экзаменов в университет ещё целых два года. У тебя отличная база, стоит только постараться, и ты всех догонишь. Циньинь, пообещай маме, не опускай руки. Попробуешь ещё раз, хорошо?

Линь Циньинь растерялась:

— Мне нужно снова ходить в школу? — она вспомнила, что перед попыткой самоубийства изначальная владелица сказала, что больше не хочет учиться. Неужели эти слова ничего не значили?

— Только не переживай! — тут же воскликнула мама Циньинь. — Когда начнётся учёба, я поговорю с твоими учителями насчёт травли. Думаю, они не оставят это без внимания. Я просто не хочу, чтобы ты так легко сдавалась… — мама Циньинь не выдержала и разрыдалась. — Как только я думаю, что ты ради нашей семьи разрушила свою мечту об университете, я готова умереть, чтобы искупить нашу вину! Это мы с папой во всём виноваты!

Глядя на ссутулившуюся спину матери, Линь Циньинь неуверенно подняла руку и легонько похлопала её:

— Мам, я поняла.

Раз уж мечтой изначальной владелицы было поступить в хороший университет, значит, я исполню эту мечту за неё.

Мама Циньинь выплакалась и, казалось, немного успокоилась. Она умылась в ванной и, выйдя оттуда с покрасневшими веками, улыбнулась дочери:

— Сегодня мы с папой выплатили последний долг. Теперь у нас будет больше времени на тебя. И если тебя обижают, обязательно говори нам. Пусть у нас нет ни денег, ни влияния, но правда на нашей стороне. Мы их не боимся.

Линь Циньинь мягко улыбнулась:

— Не волнуйся. Я больше не позволю никому себя обижать.

——

Семья Линь считалась в городе бедной. Родители Циньинь не имели хорошего образования, поэтому им доставалась самая тяжёлая работа за гроши. К счастью, изначальная владелица понимала, как тяжело приходится родителям, и училась очень усердно. В средней школе она всегда была в тройке лучших в своей параллели, а на вступительных экзаменах в старшую школу и вовсе превзошла саму себя, показав лучший результат во всём городе.

С таким результатом она могла поступить в лучшую гимназию города. Но на следующий день после объявления результатов к ним домой пришёл учитель из приёмной комиссии Международной старшей школы «Дунфан». Он предложил Линь Циньинь место: если она согласится учиться у них, ей не только покроют все расходы на обучение в течение трёх лет, но и выплатят стипендию в сто тысяч юаней.

Услышав о стипендии в сто тысяч, Линь Циньинь тут же согласилась. Она сказала, что отдаст эти деньги на погашение семейного долга.

Три года назад отец Линь Циньинь, стремясь улучшить жизнь семьи, вложил все сбережения в совместный с другом магазин. Но будучи человеком честным и простым, он совершенно не разбирался в бизнесе. Не прошло и года, как партнёр сбежал со всеми деньгами. Мало того, что дело прогорело, так ещё и отец Циньинь остался с долгом в сто пятьдесят тысяч юаней. Все эти годы её родители работали на двух работах, чтобы расплатиться. Стипендия в сто тысяч позволила бы погасить долг гораздо раньше.

Что касается учёбы, изначальная владелица никогда не беспокоилась. Она знала, что в Международной старшей школе «Дунфан» преподают хорошие учителя, просто ученики были трудными, отсюда и плохая успеваемость. Она думала, что если будет усердно учиться и держаться подальше от проблемных одноклассников, то всё будет в порядке.

Однако, к её ужасу, поступив в «Дунфан», она на собственном опыте узнала, что такое настоящие демоны. Её, лучшую ученицу на вступительных экзаменах, которую учителя постоянно ставили в пример, из-за бедности травил весь класс. Пролитые на парту краски, кнопки на стуле, ведро с водой над приоткрытой дверью — всё это стало обыденностью. Но хуже всего было то, что они оскорбляли её родителей, которые трудились разнорабочими, и насмехались над нищетой её семьи. В такой обстановке она совершенно не могла сосредоточиться на учёбе. На итоговых экзаменах за первый год она заняла тридцать пятое место, что вызвало новую волну безжалостных насмешек со стороны одноклассников.

Изначальной владелице было всего пятнадцать или шестнадцать лет. Какой бы рассудительной она ни была, такого давления она не выдержала. Получив табель с оценками, она не пошла домой, а бросилась в реку Сяофу, что протекала недалеко от Городского парка.

Именно в этот момент Линь Циньинь и очнулась.

Как бы то ни было, между ней и изначальной владелицей возникла кармическая связь. Всё, что Линь Циньинь могла сделать, — это позаботиться о её родителях и исполнить её мечту о поступлении в университет.

Вернувшись в комнату, она пролистала учебники. Знания хранились в её мозгу, но казались чужими. На первый взгляд всё было знакомо, но стоило вдуматься, как понимание улетучивалось. Линь Циньинь мысленно пробежалась по системе знаний изначальной владелицы и, смирившись с судьбой, достала учебники по основным предметам за среднюю школу.

Что тут скажешь? Учиться, так учиться!

——

Просидев два дня дома за книгами, в четверг утром Линь Циньинь вышла на улицу, чувствуя себя свежей и полной сил. Всё-таки гадание ей нравилось куда больше, чем учёба.

Трусцой добравшись до Городского парка, Линь Циньинь устроилась на том же месте, что и в прошлый раз, и поставила перед собой свою помятую табличку.

Не успела она сесть, как вдалеке показался Толстяк Ван. Он что-то нёс в руках и озирался по сторонам. Заметив Линь Циньинь, он просиял и вприпрыжку подбежал к ней.

— Я так и знал, что ты опять принесёшь эту картонку! Она совершенно не соответствует твоему статусу мастера! — заявил Толстяк Ван и с волнением развернул то, что держал в руках. — Это мне один мастер каллиграфии написал. Не смотри, что тут всего несколько слов, я за них пять тысяч юаней отдал!

Линь Циньинь уставилась на свиток, где было выведено: «Гадание. Тысяча юаней за сеанс, только наличные». Она вдруг поняла, что нашла способ заработать ещё больше, чем на гаданиях. Уж её-то иероглифы были куда красивее!

Глядя на самодовольное лицо Толстяка Вана, Линь Циньинь с трудом удержалась, чтобы не отвесить ему подзатыльник. Вот же транжира! Живёт в своё удовольствие лишь благодаря удаче предков. Положись он на себя, давно бы с голоду умер!

Линь Циньинь уселась под старым деревом, скрестив ноги. Толстяк Ван из-за своего живота так сесть не мог, поэтому неловко примостился рядом, вытянув ноги.

— Далеко продвинулся с той книгой? — Линь Циньинь подвинула маленький камешек рядом с собой и, ощутив, что температура стала комфортной, взглянула на Толстяка Вана. — Рассказывай, что выучил.

Толстяк Ван покраснел от стыда. Он и впрямь старался так, как не старался даже в школе, но голова у него была совсем дырявая. За два дня он осилил всего полстраницы.

Толстяк Ван утёр лицо и, запинаясь, начал цитировать книгу. Но стоило ему произнести пару фраз, как рядом раздался пронзительный визг. Толстяк Ван подскочил от неожиданности и, когда пришёл в себя, чуть не разревелся: он напрочь забыл, что там было дальше.

— Вот эта девочка! — возбуждённо закричала подбежавшая к ним сердобольная Тётушка Ли. — Это она в тот день гадала молодому полицейскому!

——

Ма Минъюй в тот день в сопровождении коллеги отправился в больницу на гастроскопию. Сразу после процедуры врач вручил ему направление, сказав, что взял образец ткани на биопсию, и велел доплатить за анализ. У Ма Минъюя ёкнуло сердце. И действительно, через два дня, когда пришли результаты биопсии, его оставили для дальнейших обследований. В итоге врач поставил диагноз: рак желудка на ранней стадии — и сразу же выписал направление на госпитализацию.

Тётушка Ли всё это время переживала. Каждое утро после прогулки в парке она заходила в полицейский участок узнать, как дела у Ма Минъюя. Как только ей сказали, что у него нашли рак и он в больнице, она тут же побежала домой, сварила куриный бульон и навестила Сяо Ма. А вернувшись, не забыла устроить скандал Тётушке Чжан, обвиняя ту в том, что она чуть не погубила Ма Минъюя.

Тётушка Чжан так разозлилась на Тётушку Ли, что едва сдерживалась. Она считала, что та несёт чушь. Как мог молодой, пышущий здоровьем полицейский заболеть раком желудка? Наверняка он в сговоре с этой юной гадалкой, и они просто всех обманывают.

Дело чуть не дошло до драки, и участливые зеваки снова позвали кого-то из участка, чтобы уладить конфликт. К счастью, за долгие годы полицейские привыкли разбираться с подобными мелочами и, прибыв на место, умело разняли спорщиц.

Тётушка Ли, увидев, что прибывший полицейский тоже из паркового участка, тут же схватила его за рукав и крикнула Тётушке Чжан:

— А ты у него спроси, в больнице Сяо Ма или нет!

— Сяо Ма? — переспросил полицейский. — Вы про Ма Минъюя? А, не волнуйтесь, его родные уже приехали, чтобы ухаживать за ним. На следующей неделе операция. Врач сказал, что, к счастью, болезнь обнаружили рано. Нужно просто удалить очаг, и всё будет хорошо. Вероятность излечения — более девяноста процентов.

Тётушка Ли окинула взглядом ошеломлённых зевак и, самодовольно вздернув подбородок в сторону Тётушки Чжан, заявила:

— Ну что, я же говорила!

В тот же миг Тётушку Ли окружили старики и старушки. Пожилые люди в глубине души всегда немного верили в подобные вещи, но в наши дни развелось столько мошенников и так мало настоящих мастеров, что тратить деньги впустую им не хотелось. А раз уж объявился такой точный предсказатель, нужно было непременно всё разузнать. Вдруг в будущем у родных или друзей случится беда — тогда они будут знать, к кому обратиться.

Когда со всех сторон посыпались вопросы, где найти этого мастера, Тётушка Ли снова вскипела и указала на Тётушку Чжан:

— Это она её напугала! Девочка из-за неё два дня не появлялась!

Тётушка Чжан, скрестив руки на груди, молчала. Полицейский, поняв, в чём дело, не знал, смеяться ему или плакать. Он попытался примирить обе стороны и, как положено по инструкции, напомнил о недопустимости распространения феодальных суеверий, после чего удалился.

Тётушка Чжан, вспоминая тот день, почувствовала укол сомнения, но многолетний опыт противостояния с Тётушкой Ли подсказывал: сдаваться нельзя. Вот придёт эта гадалка в следующий раз, и она непременно выведет её на чистую воду. Тётушка Ли же думала о другом: «Вот появится юный мастер, и я заставлю тебя, старая карга, потерять лицо!»

Тётушка Ли думала, что юная гадалка, напуганная Тётушкой Чжан, появится ещё не скоро, но, к её удивлению, она увидела её в парке уже сегодня. Вскрикнув от волнения, она ринулась к ней. А старички и старушки, которые только что неспешно выполняли движения тайцзи, внезапно сорвались с места и, проявив недюжинную прыть, в мгновение ока окружили её скромный прилавок плотным кольцом.

Линь Циньинь гордо вздернула подбородок, глядя на ошеломлённого Толстяка Вана.

— Я же говорила, сегодня будут клиенты!