Труды для другого

Чжан Цзяньго, утирая слёзы, кивнул и вернулся в свою комнату, чтобы позвонить. На том конце провода был Чжан У. Он только что вернулся из больницы в офис и теперь с тревогой курил одну сигарету за другой. Мысли о нынешнем богатстве сменялись мыслями о погибшем сыне и больной дочери. В порыве досады Чжан У резким движением руки смёл со стола чайную чашку, и та разлетелась вдребезги на полу.

Зазвонил телефон. Увидев на экране имя отца, Чжан У вдавил сигарету в пепельницу и, силясь говорить спокойно, ответил на вызов:

— Пап, что-то случилось?

— Немедленно поезжай домой, — коротко и властно велел Чжан Цзяньго. — Я пригласил мастера.

Чжан У с головной болью потёр переносицу. В его голосе звучало раздражение:

— Пап, прошу, не усложняй. Ты же ничего не знаешь о том, что происходит.

Чжан Цзяньго тяжело вздохнул:

— Да, я не знаю. Но мастер знает. Она сказала, что ты перенёс могилы предков на гиблое место и с помощью зловещих предметов создал формацию на богатство. Все беды в нашей семье — твоих рук дело. Возвращайся немедленно.

Сердце Чжан У ёкнуло.

— Она и вправду так сказала? — с сомнением переспросил он.

— Да. А ещё увидела, что в нашей семье один покойник, один раненый и один больной. Иначе я бы её не позвал, — Чжан Цзяньго снова заплакал, вспомнив о трагической гибели внука. — Чжан У, я не позволю тебе и дальше творить эти бесчинства! Если и наша Синьсинь умрёт, я отрекусь от тебя!

Звонок оборвался. Чжан У молча слушал короткие гудки в трубке. Он глубоко вздохнул, сел на дорогой кожаный диван и набрал другой номер. Прошло немало времени, прежде чем ему ответил ленивый голос:

— Господин Чжан, чего изволите?

Чжан У резко выпрямился.

— Мастер Ван, — взволнованно заговорил он, — вы же уверяли, что всё обойдётся мелкими хворями и неурядицами! Но мой сын погиб, а теперь тяжело больна дочь! Мастер, у меня всего двое детей, неужели вы не можете помочь мне сберечь хотя бы одного?

Собеседник, словно не замечая отчаяния в голосе Чжан У, небрежно бросил:

— А вы думали, такое богатство достаётся даром? Разумеется, за всё нужно платить... — Услышав, как дыхание Чжан У стало тяжёлым и прерывистым, Мастер Ван добавил несколько ничего не значащих слов утешения: — Не волнуйтесь, я всё рассчитал для вас. Как только эта беда минет, ваше состояние достигнет новых высот. Тогда ваша удача станет так велика, что сможет подавить злую энергию могилы предков.

— Мне не нужно больше богатства, — прохрипел Чжан У. — Эта цена мне не по карману.

Голос Мастера Вана стал ледяным, в нём прозвучала неприкрытая угроза:

— Вы думаете, это игра, которую можно прекратить по желанию? Чжан У, эта формация была создана на основе ваших бацзы, поэтому удача всей вашей семьи сосредоточилась на вас. Если вы попытаетесь насильно её прервать, то вся злая энергия, что скопилась в ней, обрушится на вас одного. О последствиях, думаю, и говорить не стоит.

Не услышав ответа, собеседник вновь заговорил более расслабленным тоном:

— Детей ещё можно нарожать. Ну, не сможет ваша жена, так на свете полно красивых молоденьких девушек. С вашим-то состоянием, о чём беспокоиться?

Чжан У открыл было рот, но не произнёс ни слова. Его взгляд упал на семейную фотографию на рабочем столе. Красивый, полный жизни сын стоял с ним плечом к плечу, а семилетняя дочь, милая и по-детски наивная, обнимала его за пояс и сладко улыбалась в объектив. Но теперь сына не было в живых, а улыбка дочери сменилась лишь слабостью и болью.

Чжан У бросил трубку, схватил со стола ключи от машины и бросился к лифту.

——

Линь Циньинь сидела на диване и раз за разом поглаживала черепаший панцирь в своих руках, всем своим видом показывая, что не настроена на беседу. Толстяк Ван, попивая чай, разговорился с Чжан Цзяньго и всего за полчаса разузнал о делах семьи всё до мельчайших подробностей, в том числе почти всю подноготную обогащения Чжан У.

Чжан У ворвался в дом. Увидев в гостиной двух незнакомцев, он, даже не разуваясь, шагнул к Толстяку Вану и вежливо протянул ему руку:

— Должно быть, вы и есть тот мастер, которого пригласил мой отец?

Толстяк Ван со смешком отмахнулся и указал на невозмутимо сидевшую на диване девушку:

— Вот кто мастер. Мастер Линь, Линь Циньинь.

Чжан У взглянул на юное, почти детское лицо Линь Циньинь, после чего в изумлении и недоумении уставился на Толстяка Вана.

— Вы, должно быть, шутите, — с недоверием произнёс он.

— Я не шучу. Это и есть мастер, которого я пригласил, — Чжан Цзяньго метнул на сына сердитый взгляд и поспешно представил его Линь Циньинь: — Мастер, это мой сын, Чжан У.

Чжан У снова смерил Линь Циньинь взглядом, после чего, забыв о приличиях, втащил отца в ближайшую спальню и, с трудом сдерживая гнев, прошипел:

— Пап, ты что, издеваешься? Какая-то девчонка, а ты говоришь, что она мастер? Да это же явная мошенница!

— Мошенница? — усмехнулся Чжан Цзяньго. — Я бы и сам хотел, чтобы она была мошенницей, тогда бы всё ею сказанное оказалось ложью. Я не знаю, что ты там натворил за моей спиной, но положа руку на сердце, ответь: разве она не сказала правду?

Чжан У онемел. Чжан Цзяньго сурово посмотрел на него:

— Я тебе повторяю: это я её пригласил, так что будь добр, веди себя уважительно. Если ты её рассердишь и она уйдёт, я возьму твою мать, и мы просто спрыгнем с крыши. Всё лучше, чем ждать, пока ты нас погубишь.

Чжан У больше не нашёл, что ответить. Потупив взор, он покорно последовал за отцом обратно в гостиную. Линь Циньинь взглянула на него и вдруг, покачав головой, рассмеялась.

От её смеха у Чжан У волосы на затылке встали дыбом. Он выдавил из себя робкую улыбку:

— Мастер Линь, что вас так рассмешило?

— Когда я встретила вашего отца, то подумала, что вы из тех, кто ради богатства готов на всё. Но, увидев вас, я поняла, что слишком хорошо о вас думала, — Линь Циньинь погладила черепаший панцирь и презрительно скривила губы. — Я смеюсь над вашей глупостью. Вы настолько глупы, что пожертвовали жизнями своей семьи ради чужой удачи.

У Чжан У всё похолодело внутри. Кажется, он начал кое о чём догадываться, и его лицо стало белым как полотно.

— Что вы хотите этим сказать?

Линь Циньинь видела, как тело Чжан У окутывают несчастья и Скверна, а его жизненная сила тонкими струйками утекает в неизвестном направлении.

— Вы думали, что после создания этой формации удача всей вашей семьи сосредоточилась на вас? Ошибаетесь. На самом деле вы лишь проводник. Вся ваша семья — жертва для этой формации фэншуй, а выгоду получает тот, кто её создал.

Лицо Чжан У стало мертвенно-бледным.

— Не может быть! — бормотал он. — Если так, то как же я разбогател? Мой бизнес пошёл в гору именно после того, как я перенёс могилы предков.

Линь Циньинь посмотрела на него с жалостью:

— Я же говорю, вы всего лишь проводник между формацией фэншуй и тем, кто её создал. Удача проходит сквозь вас, и вам, естественно, перепадают крохи. Но когда удача всей вашей семьи иссякнет, вы станете последней жертвой.

Сердце Чжан У камнем пошло ко дну. Он вспомнил, как впервые встретился с Мастером Ваном. Тогда он всего лишь искал благоприятное с точки зрения фэншуй место для захоронения, чтобы обеспечить процветание потомкам. Но Мастер Ван настойчиво убеждал его создать формацию на богатство на гиблой земле с помощью зловещих предметов. Он клятвенно заверял, что в худшем случае это грозит семье лишь мелкими хворями да неурядицами, а с деньгами такие проблемы — и не проблемы вовсе.

Первые несколько лет всё шло так, как и говорил Мастер Ван: родные лишь чаще недомогали, да прибавилось мелких неприятностей. Но в прошлом году, после внезапной гибели сына, всё пошло наперекосяк.

На самом деле Чжан У и сам чувствовал неладное. Весь последний год он без конца звонил Мастеру Вану, умоляя его вмешаться, но тот раз за разом повторял одно: могилы предков трогать нельзя, иначе вся семья погибнет. Втайне Чжан У обращался и к другим мастерам, просил их осмотреть захоронение, но никто из них не смог разгадать сути формации, не говоря уже о том, чтобы её изменить.

Лицо Чжан У было белым как мел. Хотя всем сердцем он отказывался верить в услышанное, и положение семьи, и реакция Мастера Вана кричали об одном: Линь Циньинь права. Его обманули, и ценой этого обмана стала жизнь его сына!

В глазах Чжан У промелькнуло отчаяние.

— Мастер Ван, который и создавал эту формацию, сказал мне, что могилу трогать нельзя, иначе нас всех ждёт откат, и никто не выживет.

Чжан Цзяньго в ярости со всего маху залепил сыну звонкую пощёчину. Чжан У, не смея даже прикрыть ладонью горящую щеку, рухнул на колени перед Линь Циньинь:

— Мастер Линь, умоляю, разрушьте эту формацию!

Толстяк Ван остановил его и, с добродушным видом подняв с колен, весело проговорил:

— Ну-ну, давайте без этого, всё можно обсудить. Раз уж наша мастер тогда окликнула вашего уважаемого отца, значит, она пришла помочь. Но дело есть дело. За гадание мы взяли тысячу юаней, а вот разрушение формации — это уже совсем другая цена.

— Понимаю, понимаю, — поспешно согласился Чжан У, утирая слёзы. — Если мастер сможет разрушить эту формацию и моя семья будет в безопасности, я заплачу любую цену.

— Разрушить формацию для меня несложно, — сказала Линь Циньинь. — Но принудительное прерывание потока удачи вызовет откат, который ударит по вам. О богатстве можете забыть. Более того, это скажется на продолжительности вашей жизни.

Чжан У криво усмехнулся:

— Лишь бы моя дочь поправилась.

Услышав в его словах человеческие нотки, Линь Циньинь снисходительно бросила:

— Не волнуйтесь. Тот, кто создал эту формацию, пострадает от отката куда сильнее, чем вы.

Чжан У горько усмехнулся. Какая разница, что станет с тем негодяем? Сына всё равно не вернуть. Со вздохом сожаления, в голосе которого уже слышалась решимость, он спросил:

— Мастер Линь, если формация будет разрушена, откат ударит по мне сразу же?

— У вас будет два дня.

Чжан У кивнул, и в его глазах промелькнуло облегчение.

— Двух дней хватит, чтобы я уладил все дела.

Чжан Цзяньго больше не жалел сына. Даже если бы Чжан У умер прямо сейчас, он бы только сказал, что тот получил по заслугам. Его сердце болело лишь о внучке, лежащей в больнице. Оттолкнув сына, он нетерпеливо спросил:

— Мастер, мы сейчас поедем к могилам предков?

Линь Циньинь, поглаживая черепаший панцирь, поднялась на ноги.

— Выезжаем завтра ровно в восемь утра. А пока приготовьте для меня кое-что...

——

В половине пятого утра Линь Циньинь, как обычно, проснулась для медитации и практиковала до семи, прежде чем встать с постели. Выйдя из комнаты, она с удивлением обнаружила, что мать ещё не ушла на работу.

Линь Циньинь взяла зубную щётку и прошла в ванную. Когда она вышла, то увидела, что мать смотрит на неё с тревогой.

— Мам, у тебя сегодня выходной? — спросила Линь Циньинь. Она не притронулась к тарелке лапши на столе, а взяла с журнального столика пачку печенья, вскрыла её и откусила кусочек.

Мать Циньинь с нерешительностью посмотрела на дочь и осторожно спросила:

— Циньинь, я заметила, в холодильнике за последние дни появилось много фруктов, мороженого и напитков. Это ты купила?

— Нет, — как ни в чём не бывало ответила Линь Циньинь. — Это друзья принесли.

Тревога на лице матери Циньинь стала ещё заметнее, она с трудом удерживала улыбку.

— Что за друзья? Сегодня утром я ходила за продуктами и услышала от соседки, тётушки Ван, что к нам в последние дни заходили двое мужчин. Кто они?

Линь Циньинь с недоумением посмотрела на мать и совершенно спокойно ответила:

— Они занимаются со мной. Того, что помоложе, зовут Цзян Вэй, он несколько лет назад стал лучшим на вступительных экзаменах в нашем городе. Я оказала его семье небольшую услугу, и теперь он бесплатно со мной занимается. А толстяк просто увязался за ним, чтобы тоже поприсутствовать.

Мать Циньинь вспомнила, что в последние дни, возвращаясь с работы, видела учебники на обеденном столе, и тут же с облегчением выдохнула. Улыбка вернулась на её лицо:

— Ну вот, а ты молчала! Ещё и позволила им приносить фрукты и сладости. Впредь я сама буду всё для вас готовить.

Взглянув на часы, мать Циньинь схватила сумку и поспешно обулась.

— Циньинь, я на работу. Ты тут учись как следует. Вечером вернусь, куплю фруктов.

Линь Циньинь равнодушно кивнула. Доев печенье, она взяла черепаший панцирь и спустилась вниз, где её уже ждал внедорожник Чжан У. А в это же время мать Циньинь, только что дошедшая до работы, резко остановилась и нахмурилась. «Оказала небольшую услугу? — подумала она. — Какую услугу может оказать ребёнок?»