Глава 41.1

Услышав это, Бай Цзюань пришла в ярость и отвесила Бай Боаню подзатыльник:

— Ты у чьей могилы вздумал мочиться?

— У семьи каменотёса Чжоу Лаосаня, — обиженно скривился Бай Боань, потирая затылок. — Отец вообще-то не думал об установке надгробия, но тот прибежал к нам в старый дом, начал размахивать руками и всячески намекать, что мы, мол, насмехаемся над предками, раз не ставим памятник на их могиле. Родители стали обсуждать, что это дело небыстрое, можно и в следующем году поставить. А он в ответ, мол, никто не ждёт целый год, чтобы поставить надгробие, это же вопиющее непочтение к предкам.

Заметив, что Бай Цзюань тоже возмущена, Бай Боань заговорил увереннее:

— Пока мои родители совещались, Чжоу Лаосань встрял в разговор и сказал, что у него как раз есть готовый памятник. Мол, его заказал другой человек, но ему не к спеху, так что он может уступить его нам. А потом заломил совершенно несусветную цену. Он так торопил отца, что тот уже готов был согласиться, но я его еле удержал.

Бай Боань с жалобным видом посмотрел на Бай Цзюань:

— Тётя, ты же знаешь, я тогда собирался обручиться с Сяо Я, деньги были нужны на каждом шагу. По ценам Чжоу Лаосаня выходило больше десяти тысяч! Нам совершенно ни к чему было так торопиться с этим надгробием. Грубо говоря, могила моего деда лет десять стояла без памятника, и ничего, а могила прадеда — и того дольше! Это только в последние десять-двадцать лет пошла мода ставить памятники, а раньше у всех были просто земляные холмики, кто там их ставил.

Бай Цзюань сверкнула глазами и, ткнув его в лоб, сердито процедила сквозь зубы:

— Но это не повод мочиться на чужую могилу!

— Это вообще-то наше семейное дело, — возмущённо возразил Бай Боань. — Но Чжоу Лаосань в тот день у нас дома говорил такие гадости, будто мы станем вечными грешниками рода Бай, если немедленно не купим его надгробие. Я его тогда выгнал, а потом пошёл по знакомым соседкам в деревне поспрашивать. Оказалось, он схалтурил, сделал памятник из плохого камня, а заказчик перед гравировкой приехал принимать работу, увидел брак и отказался брать. Этот памятник валялся у него несколько месяцев, никто не покупал. А тут он увидел, что мы вернулись, и решил нажиться на нас, выставив дураками. Мало того, что хотел всучить нам некачественный товар, так ещё и цену заломил вдвое выше, чем за хороший. Ну не подлец ли?

Услышав это, Бай Цзюань прониклась праведным гневом. В другое время она бы, уперев руки в бока, прокляла весь род Чжоу Лаосаня до восемнадцатого колена. Но сейчас было не до этого — её племянник из-за чёрной ауры вокруг лба едва не лишился жизни.

— Так ты помочился на могилу его предка?

Бай Боань втянул голову в плечи:

— Их родовое захоронение недалеко от нашего. Днём я проходил мимо и приметил его, а ночью пошёл к могиле его отца и…

Бай Цзюань чуть не лишилась чувств от ярости. Будь на его месте кто-то другой, она бы точно сказала: «Так тебе и надо!». Но это был её родной племянник.

— Юный мастер, вы же говорили, что на современных кладбищах почти не бывает призраков, блуждающих духов и прочей нечисти? Что же тогда с моим племянником?

Линь Циньинь с ноткой безысходности в голосе ответила:

— Кладбище — место сосредоточения энергии инь. Ваше родовое кладбище, должно быть, очень большое?

Бай Цзюань смущённо кивнула:

— Могилы предков каждой семьи там расположены вплотную друг к другу. Если не считать тех, что перенесли в последние годы, там всё ещё больше сотни захоронений…

Чем больше говорила Бай Цзюань, тем неувереннее становился её голос. Линь Циньинь вздохнула:

— Ночное кладбище — место с предельной концентрацией инь. А он умудрился именно там упасть и разбить себе область Небесного чертога. Поэтому в его тело проникла энергия инь, и он осквернился. Он жив лишь благодаря тому, что он девственник и в нём сохранилась толика изначального ян, которая пока защищает его. Однако и этот запас изначального ян почти иссяк. Его едва хватит, чтобы продержаться ещё полмесяца.

Лицо Бай Цзюань стало мертвенно-бледным, да и сам Бай Боань испугался. О том, что он бегал мочиться на кладбище и разбил голову, он родным не рассказывал: во-первых, было стыдно, а во-вторых, старики к таким вещам относятся с суеверным страхом, и он боялся нагоняя. Но он никак не ожидал, что какая-то девчонка-подросток раскусит его, а уж тем более — что последствия окажутся настолько серьёзными.

Знай он, чем это обернётся, ни за что бы не пошёл на это из упрямства!

В голосе Бай Цзюань послышались слёзы:

— Юный мастер, можно ли ещё спасти моего племянника в его плачевном положении?

Линь Циньинь усмехнулась:

— Если бы надежды не было, я бы и говорить не стала, чтобы не навлекать на себя вашу ненависть. По правде говоря, его единственный шанс на спасение — это та капля изначального ян, что в нём осталась. Как только она иссякнет, его ждёт либо тяжёлая болезнь, либо несчастный случай — в любом случае, смертельного исхода не избежать.

Услышав, что шанс ещё есть, Бай Цзюань почувствовала облегчение:

— Юный мастер, что нужно делать?

— Потребуется магическое построение из восьми талисманов предельного ян. Нужно будет каждый день с полудня до двух часов сидеть в ванне в центре этого построения, чтобы восполнять ян и рассеивать инь. Через месяц с трудом удастся достичь баланса инь и ян. Кроме того, необходимо носить с собой талисман восьми триграмм и двух начал не менее года, чтобы потоки инь и ян в теле пришли в норму.

Бай Цзюань на мгновение засомневалась и спросила:

— Юный мастер, а что делать, если будет дождь или пасмурная погода без солнца?

Линь Циньинь ответила с невозмутимым видом, словно уже всё просчитала:

— Весь следующий месяц будет стоять ясная погода. Можете об этом не беспокоиться.

Кое-кто из толпы достал телефон, чтобы проверить прогноз погоды. Увидев на графике падение температуры, словно на параболе, люди начали перешептываться:

— Я помню, в городских новостях говорили, что на следующей неделе будет сильный дождь и похолодание.