Глава 51.2

В вопросах написания сочинений на древнем языке директор Ван и впрямь не разбирался. Он вернул работу учителю литературы:

— Сделайте мне копию сочинения Линь Циньинь, я потом покажу его преподавателям, которые проверяли государственные экзамены прошлых лет. Если такая работа может получить высокий балл, то не стоит её слишком ограничивать. — Помолчав, директор Ван озабоченно добавил: — Только не будьте с ней слишком строги!

Не дай бог они задушат в Юном мастере всю её духовную энергию, к кому он потом пойдёт, когда волосы снова начнут выпадать?

Проболтав полдня, учителя спохватились: скоро начинался урок. Преподаватели поспешили в свои кабинеты за контрольными, а директор Ван остался в полном одиночестве.

Погладив свои густеющие чёрные волосы, он самодовольно усмехнулся. Всё-таки у него глаз-алмаз: всего за сто тысяч стипендии он заполучил Юного мастера, которая и в гаданиях, и в экзаменах сильна. Может, благодаря ей, в его школе однажды появится и выпускник с лучшим результатом на государственных экзаменах.

Чем больше директор Ван об этом думал, тем больше расплывался в улыбке. Гордо заложив руки за спину, он направился в свой кабинет.

***

В старшей школе ежемесячные экзамены были таким же обыденным делом, как приём пищи. Списки с результатами вывешивали на доске объявлений, и учителя не тратили драгоценное время урока на их обсуждение. Даже разбор работ проводили на вечерних занятиях, чтобы не отставать от учебного плана.

Юй Чэнцзэ был классным руководителем класса «два-один», поэтому он воспользовался своим положением и занял первую половину вечерних занятий для разбора контрольной по математике. Учебный год только начался, и материала по математике для второго года старшей школы они прошли немного. Юй Чэнцзэ считал, что если ученик внимательно слушал на уроках, то контрольная не покажется ему слишком сложной. Конечно, если он отвлекался и витал в облаках, то мог безнадёжно отстать.

Ещё при проверке работ Юй Чэнцзэ заметил, насколько ясным был ход мыслей Линь Циньинь. Разбирая задачи, он намеренно написал на доске несколько заданий повышенной сложности. Пока многие ученики растерянно хлопали глазами, Линь Циньинь уже быстро нашла ответ.

Юй Чэнцзэ был убеждён: у Линь Циньинь настоящий математический талант.

В старшей школе проводилось множество олимпиад, но их частная школа обычно в них не участвовала. Однако, глядя на такую ученицу, как Линь Циньинь, Юй Чэнцзэ загорелся идеей. Он чувствовал, что Линь Циньинь может положить начало участию частной старшей школы «Дунфан» в математических олимпиадах.

Разобрав контрольную, Юй Чэнцзэ велел ученикам исправлять ошибки, а саму Линь Циньинь позвал для разговора в коридор.

— Линь Циньинь, ты уже думала, в какой университет и на какую специальность будешь поступать?

Линь Циньинь задумалась и ответила:

— Насчёт университета не думала, главное, чтобы он был в Имперской столице.

В Имперской столице было в избытке и духовной энергии, и благородной энергии ци, а также много богатых и влиятельных людей. Учиться там означало совмещать совершенствование с заработком — очень удобно. Что до специальности, то Линь Циньинь уже всё решила:

— Я собираюсь на математический факультет.

Чем больше Линь Циньинь изучала математику, тем яснее видела её неразрывную связь с искусством прорицания. Свои знания в прорицании она уже отточила до предела и теперь отчаянно нуждалась в новых идеях и методах. Математика идеально для этого подходила.

Услышав это, Юй Чэнцзэ пришёл в восторг:

— В таком случае, ты не думала об участии в математической олимпиаде?

— В математической олимпиаде? — Линь Циньинь засомневалась. — А какая от этого польза?

Юй Чэнцзэ раньше не слишком интересовался этой темой, поэтому смог лишь вкратце изложить то, что знал:

— Во-первых, путь олимпиадника очень труден. Тебе придётся за короткое время освоить всю трёхлетнюю программу по математике, затем проходить отбор за отбором, ездить на сборы, в математический зимний лагерь. Только победители получают шанс на зачисление без экзаменов в лучшие университеты страны. А возможно, даже смогут представлять нашу страну на мировых соревнованиях.

Юй Чэнцзэ говорил всё с большим воодушевлением, его глаза горели так, словно он уже видел золотую медаль международной математической олимпиады на шее у Линь Циньинь.

Увы, его мечтам не суждено было сбыться — Линь Циньинь окатила его ушатом холодной воды.

— Я не хочу участвовать!

Юй Чэнцзэ опешил:

— Почему?

Линь Циньинь с серьёзным видом спросила:

— Все эти отборы и сборы ведь проходят не в нашей школе?

Юй Чэнцзэ смущённо кивнул. Раньше у них даже права на участие не было, не говоря уже о проведении таких мероприятий. Если бы не математический гений Линь Циньинь, он бы о таком и не помыслил!

Выражение лица Линь Циньинь стало ещё серьёзнее:

— И в столовых тех школ, где проводят сборы или зимние лагеря, кормят не так вкусно, как у нас, верно?

Юй Чэнцзэ вздохнул. Да по всей стране найдётся всего несколько школ, чьи столовые могли бы сравниться с их. Только их директору могло прийти в голову ввести в меню восемь великих кухонь Китая. И вообще, туда едут учиться и развиваться, а не наедаться!

Но, видя, как этот вопрос волнует Юного мастера, Юй Чэнцзэ терпеливо объяснил:

— Хоть разнообразие и вкус блюд там и уступают нашей столовой, но организаторы гарантируют сбалансированное питание для участников олимпиады, с правильным соотношением мяса и овощей!

Линь Циньинь хмыкнула. Какой толк от соотношения мяса и овощей, если она любит только мясо!

— Учитель Юй, подумайте сами: эти олимпиады, сборы, экзамены… Они же отнимут у меня всё время, когда мне ходить гадать? К тому же, если там ещё и кормят невкусно, то ради чего мне туда ехать?

Линь Циньинь говорила с такой уверенностью, что Юй Чэнцзэ не нашёлся, что возразить. Помолчав, он снова сделал акцент на том, что было важнее всего для олимпиадников:

— Если ты дойдёшь до конца, то получишь право на зачисление без экзаменов на лучший математический факультет страны.

Линь Циньинь невинно посмотрела на него:

— Но я и так поступлю. Зачем идти таким окольным путём, который мешает мне и гадать, и нормально есть?

Юй Чэнцзэ предпринял последнюю отчаянную попытку:

— Но я уверен, что с твоим талантом ты сможешь представлять нашу страну на международных соревнованиях! Тебе не хочется повидать мир?

Линь Циньинь без колебаний покачала головой:

— Я плохо говорю по-английски. Как я буду гадать иностранцам, если они меня не поймут? Слишком много мороки. И потом… — На лице Линь Циньинь отразилось явное отвращение. — Еда за границей тоже невкусная!

Глядя в её ясные, честные глаза, Юй Чэнцзэ в отчаянии захотел плакать. Юный мастер, может, вы перестанете думать о гаданиях и еде? Мы же говорим о математике! О математике!