Первая за день

— Я брошу для тебя гексаграмму.

Линь Циньинь всегда приносила с собой этот панцирь, но пользовалась им редко. Услышав её слова, толпа зевак оживилась, и все, как один, невольно шагнули вперёд, чтобы разглядеть всё получше.

Линь Циньинь достала три древние монеты и шесть раз встряхнула их в панцире, чтобы получить яо. Все шесть яо оказались инь.

Тихо вздохнув, Линь Циньинь посмотрела на Бай Боаня с долей сострадания:

— Дракон бьётся в дикой пустоши, его кровь черна и желта.

Бай Боань был здесь впервые и не знал всех тонкостей, но его тётя, Бай Цзюань, почувствовала, как у неё ёкнуло сердце. За всё время, что Юный мастер гадала, она впервые смотрела на кого-то с таким выражением.

— Юный мастер, что означает эта гексаграмма?

Линь Циньинь ответила:

— Все шесть яо — инь. Когда что-то доходит до крайности, оно обращается в свою противоположность, что приводит к борьбе инь и ян за сферы влияния. Ян — это Небо, инь — это Земля. Рост земного инь достиг своего предела. Поэтому это гексаграмма тупика.

Услышав это, Бай Боань изменился в лице, вскочил и хотел уйти, но Бай Цзюань мёртвой хваткой вцепилась в него. Её голос дрожал:

— Предсказания Юного мастера ещё ни разу не ошибались. Если ты сейчас уйдёшь, тебе и правда конец.

Линь Циньинь осталась безразлична к реакции Бай Боаня. Но за гадание нужно было платить, поэтому, чтобы совесть была чиста, она добавила:

— Со здоровьем твоих родителей ничего серьёзного. Полежат в больнице с полмесяца-месяц и полностью поправятся. А вот ты сам будь осторожнее, когда выходишь из дома.

Бай Цзюань, услышав это, не знала, вздохнуть ли с облегчением или встревожиться ещё больше. То, что с её братом всё в порядке — это хорошо, но если с Бай Боанем что-то случится, для стариков это будет ударом посильнее собственной болезни.

Бай Боань сердито вырвался из рук Бай Цзюань и достал из кармана телефон:

— Сколько я должен за гадание? Я заплачу… — Не договорив, он замер. Открыв WeChat, он увидел два новых сообщения. Одно было от его девушки, отправленное полчаса назад. Она писала, что нашла того, кого по-настоящему любит, и предлагала расстаться. Второе — от отдела кадров компании с уведомлением, что в понедельник ему нужно прийти и оформить документы на увольнение. Его уволили.

Глаза Бай Боаня увлажнились. Он криво усмехнулся:

— Потеря работы и разрыв… это ещё не тупик.

Небрежно сунув телефон в карман, Бай Боань, на удивление, успокоился. Он снова сел на землю:

— Ну и что мне теперь, по-вашему, делать?

Линь Циньинь, поглаживая панцирь, с непроницаемым видом спросила:

— Назови свои бацзы.

Бай Боань назвал дату рождения, но когда дошло до точного времени, он замялся:

— Я только помню, как мама рассказывала, что в первую половину ночи, когда я родился, родилось с десяток мальчиков подряд. А во вторую половину ночи пошли одни девочки. Так что я, должно быть, из первой половины.

Бай Цзюань поспешно добавила:

— Я помню, что это было около десяти-одиннадцати вечера, но точнее сказать не могу.

Линь Циньинь слегка кивнула и обратилась к Бай Боаню:

— Судя по твоим бацзы и чертам лица, ты обычный человек. У тебя нет ни великой удачи, ни большого скопления Скверны. Ничем не выделяешься, но и бестолковым тебя не назовёшь.

Бай Боань невольно кивнул. В школе его успеваемость всегда была средней, он держался в районе двадцатого места в классе. При поступлении в университет он едва перешёл порог первого уровня, но из-за нехватки баллов в итоге попал в вуз второго уровня. С девушкой он познакомился в университете; оба были обычной внешности, со схожими характерами, к тому же земляки, так что их отношения завязались сами собой. После выпуска он устроился в не самую большую, но и не маленькую компанию, где вместе с начальником работало человек тридцать. Его работа была ни шатко ни валко — он не выбивался в лидеры, но и в отстающих не числился.

Линь Циньинь продолжила:

— Сейчас по обе стороны твоего Небесного чертога видны следы энергии инь, они окутаны Скверной, отчего сам чертог помрачнел. Пострадал Дворец родителей, что и привело к неудачам в любви и упадку в карьере. Судя по тому, как сильно и широко распространилась энергия инь, это продолжается уже не меньше полугода. Если отмотать назад, то началось всё примерно во время праздника Цинмин.

Выражение лица Бай Боаня сменилось с безразличного на всё более серьёзное. Не дожидаясь его вопроса, Линь Циньинь добавила:

— Обычно, когда Скверна появляется по краям Небесного чертога, это связано с проблемами у могил предков. Но вы с тётей — одна семья, а у неё на лбу нет никаких аномалий. Это значит, что с вашими родовыми захоронениями всё в порядке, и дело касается только тебя.

Бай Цзюань побледнела. Покопавшись в памяти, она кое-что вспомнила:

— В этом году на Цинмин мой брат ездил с ним на родину, навестить могилы. Вечером он мне ещё звонил, говорил, что видел, как другие в деревне поставили на могилах памятники, и тоже захотел поставить на нашем семейном захоронении, чтобы люди не смеялись. Я тогда сказала, что в этом году уже не успеть, ведь плиты нужно заказывать заранее. Можно после Нового года найти мастера, чтобы к Цинмину как раз всё было готово. Но брат ответил, что в деревне есть готовые пустые плиты, и вырезать всё можно за день. Потом связь почему-то прервалась. Я тогда была в отъезде с дочерью, так что не стала перезванивать, а когда вернулась домой через полмесяца, уже и забыла об этом.

Сидевший на маленькой скамеечке Бай Боань помрачнел:

— Тот деревенский ремесленник запросил вдвое больше обычной цены. Я подумал, что скоро свадьба, денег и так в обрез, а тратить столько на памятник — неразумно. Сказал отцу, что лучше подождать пару лет, когда с деньгами будет посвободнее.

Услышав это, Бай Цзюань с тревогой посмотрела на Линь Циньинь:

— Может, это предки разгневались, что мой племянник не захотел ставить памятник?

Линь Циньинь покачала головой:

— Вряд ли. В этом мире мало Духовной энергии и недостаёт энергии инь. Лишь в особых местах души усопших могут задержаться. Судя по вашим лицам, могилы ваших предков — это просто обычные места захоронения. Чтобы в таком месте довести себя до состояния, когда инь пересиливает ян, и оказаться в тупике, ты, должно быть, пролил кровь на кладбище?

Сердце Бай Боаня ёкнуло. Он откинул чёлку, под которой виднелся шрам размером с подушечку пальца:

— В тот день мы с отцом поссорились. Ночью я со злости решил пойти на кладбище и помочиться, но в темноте споткнулся и упал, ударившись лбом о камень прямо перед надгробием.

При этих словах в головах у всех присутствующих пронеслась одна и та же мысль: «Вот же непутёвый! Сам напросился!»