Глава 82.2

— Спасибо за заботу. Я в благодарность приготовлю пару лишних блюд.

Раз уж речь зашла о вкусной еде, Линь Циньинь кое-что вспомнила:

— Хань Чжэнфэн ведь говорил, что неплохо готовит. Когда же он даст нам отведать его стряпню?

Толстяк Ван, сдерживая смех, ответил:

— Надо будет спуститься и спросить его. Нельзя же позволять ему тут только есть и ничего не делать.

——

Покинув виллу, Цзоу Нин поехал прямо к офису своего отца. Настроения искать место для обеда не было, поэтому он купил большой стакан чая с молоком и тапиокой и сидел в машине, вяло попивая его и перебирая в голове мысли об отце. Когда до двух часов оставалось десять минут, Цзоу Нин взял свой напиток, вышел из машины и поднялся по лестнице на тринадцатый этаж. Прямо за выходом с лестничной клетки, направо за углом, находился отдельный кабинет Ма Хуа, помощника и водителя Цзоу Хая.

Цзоу Нин, глядя на часы, ждал. Когда до двух оставалось полминуты, он решительно толкнул дверь, вышел на площадку и оказался у кабинета Ма Хуа ровно в два часа.

Дверь в кабинет Ма Хуа была закрыта. Сердце Цзоу Нина колотилось как бешеное, но рука, взявшаяся за ручку, не дрогнула. Он плавно повернул её и открыл дверь.

Кабинет Ма Хуа был небольшим. Кроме стола, стульев и шкафа, там стояла вешалка для одежды, на которой висел пиджак Ма Хуа. Цзоу Нин, не разглядывая обстановку, быстро подошёл к вешалке, сунул руку в карман и нащупал бумагу. Быстро развернув её, он увидел бланк на посещение психиатрической лечебницы с подписью Цзоу Хая.

Сердце Цзоу Нина забилось ещё быстрее от волнения. Он поспешно сунул бланк в карман, развернулся, вышел из кабинета и вернулся на лестничную клетку. Только там он смог выдохнуть застрявший в груди воздух. В этот момент до него донёсся приглушённый голос Ма Хуа.

Он приоткрыл дверь и заглянул в щель. Ма Хуа шёл со стороны туалета, стряхивая с рук капли воды и разговаривая с директором офиса Чжаном.

— Ещё десяти новогодних наборов не хватает? — нахмурился Ма Хуа. — Хорошо, я займусь. Съезжу и докуплю.

Директор офиса с облегчением вздохнул:

— Спасибо, помощник Ма. До Нового года всего два-три дня, я совсем зашиваюсь.

— Главное, чтобы дела господина Цзоу не пострадали, — ответил Ма Хуа, заходя в свой кабинет. Он накинул пиджак, сверху — пуховик и, даже не застегнув молнию, схватил ключи от машины и поспешил к лифту.

Увидев это, Цзоу Нин тихо вздохнул с облегчением. Ма Хуа сейчас торопится и одет кое-как; когда он обнаружит пропажу бланка, то скорее всего подумает, что выронил его по делам, и не станет подозревать неладное. Зная Ма Хуа, Цзоу Нин был уверен, что тот не расскажет Цзоу Хаю о потере пропуска. Ездил он туда или нет, Цзоу Хай всё равно не узнает. Только дурак стал бы напрашиваться на неприятности.

Спокойно спустившись по лестнице, Цзоу Нин подождал на первом этаже десять минут, чтобы не столкнуться с Ма Хуа, и только потом вышел. Он не стал садиться в машину, а побрёл на восток. Опасаясь, что его «благодетель» может его не заметить, он нарочно замедлил шаг и чуть ли не на каждом шагу оглядывался, чтобы все вокруг могли хорошенько его разглядеть.

Так он прошёл три перекрёстка. Когда Цзоу Нин уже начал сомневаться, дверь ближайшего ресторана западной кухни отворилась, и вышедший оттуда мужчина в повседневном костюме удивлённо воскликнул:

— Цзоу Нин!

Цзоу Нин тут же обернулся, но, встретившись взглядом с этим человеком, смутился. Он не ожидал, что его «благодетелем» окажется бывший ухажёр матери, старый знакомый Хэ Чжэньвэй, которого он сам не раз осыпал насмешками.

Увидев изумлённый взгляд Цзоу Нина, Хэ Чжэньвэй вспомнил о его враждебности и неловко улыбнулся:

— Года два-три тебя не видел, вот и решил поздороваться.

Цзоу Нин, вспомнив своё детское поведение, покраснел от стыда. Но сейчас было не до церемоний. Если кто и мог ему помочь, то только Хэ Чжэньвэй.

— Дядя Хэ, мы можем поговорить? — глядя в удивлённые глаза Хэ Чжэньвэя, Цзоу Нин горько усмехнулся. — Только вы можете спасти мою маму.

Услышав упоминание о его матери, Хэ Чжэньвэй сразу стал серьёзным:

— Этот ресторан — одно из моих заведений. Пойдём, поговорим внутри.

Хэ Чжэньвэй и мать Цзоу Нина, Шу Жань, выросли вместе, они были друзьями детства. Хэ Чжэньвэй всегда любил эту чистую, как ангел, соседскую девочку, но Шу Жань влюбилась в Цзоу Хая, с которым познакомилась, прячась от дождя. В то время Цзоу Хай был высоким, красивым и немного дерзким, совсем не похожим на тех благовоспитанных молодых людей, которых она знала. Эта новизна заставила Шу Жань без памяти влюбиться, и сразу после окончания университета они с Цзоу Хаем поженились.

После свадьбы Шу Жань Хэ Чжэньвэй уехал за границу и вернулся лишь пять лет назад. Цзоу Нин не знал, был ли Хэ Чжэньвэй женат за границей, но, будучи тогда подростком, он чутко уловил, что чувства Хэ Чжэньвэя к его матери выходили за рамки дружеских. И хотя тот навещал её лишь как старый друг, Цзоу Нин каждый раз демонстративно выставлял напоказ семейную идиллию и не упускал случая его высмеять.

Вспоминая свои прошлые поступки, Цзоу Нин чувствовал и стыд, и сожаление. Знай он раньше, что за человек его отец, он бы лучше поддержал Хэ Чжэньвэя, когда тот пытался отбить его мать, — это было бы лучше, чем три года заточения в психушке.

Хэ Чжэньвэй заметил, что Цзоу Нин не в себе, и попросил официанта принести ему горячий шоколад и стейк. Цзоу Нин выпил несколько глотков горячего шоколада, его озябший желудок согрелся, и он немного успокоился.

— На самом деле, мне это посоветовала мастер, — сказал Цзоу Нин, глядя на Хэ Чжэньвэя. Его голос был подавленным. — Все эти три года я думал, что моей матери больше нет в живых…

——

В отличие от Цзоу Хая, выскочки из простой семьи, семья Хэ в Циндао была весьма влиятельной. Сразу после возвращения в страну он навещал Шу Жань раз в месяц. Но когда он заметил, что Цзоу Нин крайне недоволен его визитами, он стал приезжать раз в полгода, а потом и вовсе потерял с ней связь. Он думал, что Шу Жань сама не хочет с ним общаться, и из джентльменских соображений больше её не беспокоил. Он и представить не мог, что Цзоу Хай упрятал её в психиатрическую лечебницу.

Хэ Чжэньвэй вскипел от ярости, до боли стиснув зубы. Он не мог поверить, что девочка, которую он защищал с самого детства, подверглась такому унижению. Если бы покойные старики из семьи Шу узнали об этом, как бы у них болели сердца.

Пристально посмотрев на Цзоу Нина, Хэ Чжэньвэй холодно произнёс:

— Если всё это правда, я отправлю твоего отца за решётку.

— Я знаю, — спокойно ответил Цзоу Нин. — Но я не жалею, потому что тоже не могу простить отцу его поступков. Сколько я себя помню, отец вечно пропадал на работе и редко бывал дома. Я вырос под опекой и при поддержке матери. Отец не понимает, что она для меня значит. Он думал, что сможет обмануть меня, сказав, что она умерла. Но он не знает, что я могу обойтись без отца, но не без матери.

Взгляд Хэ Чжэньвэя потеплел. Он положил руку на плечо Цзоу Нина:

— Не волнуйся, я всё устрою. Завтра заедем за мастером и поедем забирать твою маму домой.

Почувствовав тяжесть руки на плече, Цзоу Нин ощутил облегчение и решительно кивнул.

——

На следующее утро Хэ Чжэньвэй на машине забрал Цзоу Нина и подъехал к воротам вилл «Лазурное море» за Линь Циньинь. В этот раз они ехали в лечебницу спасать человека, и большая компания привлекала бы лишнее внимание, поэтому Линь Циньинь не стала брать с собой Толстяка Вана и остальных, а села в машину Хэ Чжэньвэя одна.

Цзоу Нин подробно рассказал Хэ Чжэньвэю о том, как он обратился к мастеру за гаданием, поэтому Хэ Чжэньвэй, не обращая внимания на возраст Линь Циньинь, отнёсся к ней с большим почтением.

На украденном Цзоу Нином пропуске было указано название лечебницы. Хэ Чжэньвэй ещё вчера всё разузнал о ней и через свои каналы подтвердил, что Шу Жань действительно находится там.

Охрана в лечебнице была очень строгой. Уже на входе у них проверили пропуск, а при регистрации, заметив незнакомые лица, их снова остановили. К счастью, Хэ Чжэньвэй обладал внушительной аурой и таким видом, что связываться с ним не хотелось. Он лишь приподнял бровь и изобразил на лице гнев, и сотрудник, проверявший документы, не осмелился задавать лишних вопросов и покорно пропустил их.

То ли в Цзоу Хае осталась капля совести, то ли он боялся, что плохое обращение с Шу Жань вызовет подозрения, но он определил её в VIP-палату с гостиной, спальней и ванной. И хотя она была намного больше других палат, всё жизненное пространство Шу Жань ограничивалось этими сорока квадратными метрами — ей не разрешалось делать ни шагу за пределы комнаты.

Хэ Чжэньвэй посмотрел на запертую снаружи дверь, и его глаза вспыхнули гневом. Он с трудом сдержался, чтобы не ударить кулаком. Сотрудник открыл дверь и, безразлично взглянув на часы, сказал:

— У вас полчаса на посещение. Не превышайте время.

Цзоу Нин ничего не ответил. Закрыв за собой дверь, он не решился сделать шаг вперёд. Он боялся, что увидит не свою мать, и в то же время боялся увидеть её обезумевшей. Любой из этих вариантов был для него невыносим.

Линь Циньинь взяла Цзоу Нина за руку, провела его через гостиную и толкнула дверь в спальню. На белой кровати, закрыв глаза, лежала женщина с кроткими чертами лица. Из-за многолетнего отсутствия движения её кожа стала дряблой и бледной, вид у неё был крайне измождённый.

Цзоу Нин осторожно подошёл, опустился перед ней на колени и накрыл её руку своей. Увидев живой и невредимой мать, которую он считал давно погибшей, Цзоу Нин больше не смог сдерживать эмоции и, уронив голову ей на руку, разрыдался.

Плач Цзоу Нина разбудил Шу Жань. Она испуганно отдёрнула руку, но, разглядев лицо сына, вдруг скривила губы и заплакала:

— Я не хочу видеть сны! Я хочу своего Нин-Нина! Я хочу своего Нин-Нина!

— Это не сон, мама, это я пришёл, — Цзоу Нин крепко сжал её руку. — Я пришёл спасти тебя.

Шу Жань замерла. Лишь спустя долгое время она осторожно протянула руку, коснулась лица Цзоу Нина, и слёзы градом покатились из её глаз.

Мать и сын обнялись и плакали вместе. Линь Циньинь тоже не теряла времени. Хоть она и не была врачом, но по чертам лица Шу Жань смогла определить некоторые проблемы. Шу Жань попала сюда здоровой, но за три года заточения в этой комнате, а также из-за «лечения», которое ей прописали в больнице, её психическое и физическое состояние пошатнулось.

Теперь им нужно было восстановить её душевное и физическое здоровье — только так можно будет доказать вину Цзоу Хая.

Линь Циньинь больше не стала скрывать свои способности. Она подошла, отстранила Цзоу Нина, надела на Шу Жань заранее вырезанный ею Защитный талисман, а затем взяла её за руку.

Духовная энергия из их соприкоснувшихся ладоней проникла в тело Шу Жань, быстро восстанавливая её мышцы и нервы. В конце концов, энергия растворилась в её мозгу, питая его.

Хэ Чжэньвэй не понимал методов лечения Линь Циньинь, но по тому, как состояние Шу Жань улучшалось на глазах, он видел, что её терапия действительно эффективна.

Примерно через десять минут Линь Циньинь отпустила её руку. Разум Шу Жань, до этого затуманенный, наконец прояснился. Увидев, что она вот-вот снова заплачет, Хэ Чжэньвэй подошёл, ласково взъерошил её волосы и нежно сказал:

— Шу Жань, не бойся. Брат заберёт тебя домой.