Глава 67.1

Старушка Чжэн свирепо зыркнула на мать Циньинь и с силой ткнула её пальцем в лоб:

— Чжэн Гуанъянь, повзрослела, да? Погоди, вот вернёмся домой, я с тобой разберусь!

Сказав это, она тут же обернулась к Линь Циньинь. Увидев, как внучка изо всех сил старается сохранять спокойствие, старушка Чжэн тут же сменила гнев на милость. Она ласково взяла её за руку и с добродушным видом спросила:

— Циньинь, не замёрзла? Пойдём скорее домой, присядем. Я тебе в этом году столько ягод с гор оставила! А дома твой дядя курицу режет, а старшая тётя гуся тушит — сплошная вкуснятина.

Линь Циньинь с облегчением выдохнула. Неудивительно, что у неё не было дурных предчувствий — оказывается, бабушка и не собиралась её ругать.

Бабушка с внучкой, тепло взявшись за руки, направились к дому. Чжэн Гуанъянь понуро плелась следом, то и дело бросая в сторону машины умоляющие взгляды.

Увы, перед грозной тёщей у Линь Сюя не хватило духу заступиться за жену. Он лишь послушно вёл машину, черепашьим шагом следуя за старушкой Чжэн до самого дома.

Старшая тётя Чжэн готовила в доме обед. Услышав радостный смех старушки Чжэн, она поняла, что приехала семья её младшей сестры. Быстро вытерев руки о фартук, она с широкой улыбкой вышла их встречать:

— Так рано приехали! На каком утреннем автобусе добирались?

Лицо старушки Чжэн тут же вытянулось. Она метнула гневный взгляд на Линь Сюя и Чжэн Гуанъянь, которые тащили за ней гору подарков.

— Они теперь машину купили, на автобусах больше не ездят.

— Машину купили? Так это же хорошо! — Старшая тётя Чжэн, посмеиваясь, поспешила впустить сестру с зятем в дом. — Мам, это ведь значит, что дела у сестры идут всё лучше и лучше. Чего ты недовольна?

— Ещё чего, радоваться я буду! — фыркнула старушка Чжэн. Она усадила Линь Циньинь на тёплый кан и в мгновение ока заставила низкий столик всевозможными закусками: семечками, арахисом, конфетами, а также яблоками, апельсинами и крупной черешней.

Уезд Юаньлун славился как фруктовый край. Все эти плоды были выращены в собственном саду, и для своих родных отбирали только самое лучшее. Одна только черешня была размером с монету в один юань.

Линь Циньинь сидела на кане, скрестив ноги, и одну за другой отправляла в рот черешни. Старушка Чжэн присела на край:

— Слыхала про старшего внука семьи Бай с окраины деревни? Говорят, его сглазили.

— Да, позавчера же люди из семьи Бай вернулись, рассказывали, — откликнулась старшая тётя Чжэн, перебирая стручковую фасоль на стуле. — Говорят, тот парень ночью пошёл на кладбище, упал и ударился головой. В него вошла энергия инь, и с тех пор его преследовала скверна, вся семья начала болеть. А потом им встретился мастер, который с первого взгляда понял, в чём дело. Он и магическое построение для него создал, и нефритовый талисман вырезал. Обошлось им это в целых двести тысяч.

Старший дядя Чжэн обычно не слушал деревенских сплетен, поэтому услышал эту новость впервые.

— Двести тысяч? И что, тот мастер вылечил их?

— Вылечил! — с энтузиазмом подхватила старшая тётя Чжэн. — Я слышала от Бай Цзюань, что её племянник, по совету мастера, целый месяц каждый день в полдень принимал двухчасовые ванны внутри магического построения. И после этого он и работу нашёл, и с новой девушкой сошёлся. Больше его неудачи не преследуют.

— Вот это да! — поцокал языком от удивления старший дядя Чжэн. — Этот мастер куда сильнее знахарки из соседней деревни. Правда, и берёт дороже. Знахарка за сеанс всего двадцать юаней просит, она за всю жизнь двести тысяч не заработала!

Старшая тётя Чжэн усмехнулась и повернулась к старушке Чжэн:

— Мам, а ты чего про их семью заговорила? Встретила их, что ли?

— Ага, ещё как встретила! — Старушка Чжэн кивнула в сторону Линь Циньинь, уплетавшей черешню. — Они всей семьёй как увидели нашу Циньинь, так чуть не расплакались от радости. Мастером её называют!

Линь Циньинь изо всех сил втянула шею в плечи, с тарелкой черешни в руках молча развернулась спиной к старшей тёте, делая вид, что это её совсем не касается.

Увидев, как вздрагивают плечи Линь Циньинь, старушка Чжэн подумала, что та плачет. Она схватила веничек для уборки кана и несильно шлёпнула им по заду Чжэн Гуанъянь.

— О чём вы вообще думали, а? Как можно было позволить ребёнку зарабатывать деньги! Вы что, на деньги Циньинь машину купили? Неужели не могли оставить их ребёнку на учёбу? Что за родители такие бессердечные! — Чем больше старушка Чжэн говорила, тем сильнее злилась. Опустив взгляд, она увидела гору подарков: — Забирайте всё это, верните и отдайте деньги ребёнку.

— Вернули, всё вернули! — потирая ушибленное место, стала объясняться Чжэн Гуанъянь. — Мы сначала взяли у Циньинь двести тысяч и открыли супермаркет, но уже вернули ей первоначальный капитал. А подарки я взяла в нашем же магазине, это всё то, что в хозяйстве пригодится. Тебе ведь всё равно пришлось бы это покупать!

— Правда? — Старушка Чжэн с сомнением покосилась на неё, а затем, вытянув шею, обратилась к внучке, по-прежнему сидевшей на кане со вздрагивающими плечами: — Циньинь, твоя мама правду говорит? Не бойся, бабушка за тебя заступится!

Линь Циньинь обернулась. В тарелке, которую она держала, почти не осталось ягод — одни косточки.

— Правда. Я сама ей тогда эти деньги почти насильно в долг дала. Не волнуйтесь.

Убедившись, что Линь Циньинь не плачет, старушка Чжэн успокоилась, но всё же с тревогой напутствовала её:

— Циньинь, гадание, конечно, приносит много денег, но учёба должна быть на первом месте. Тебе ведь ещё в университет поступать, понимаешь?

— Знаю, я очень хорошо учусь! — улыбаясь, похвалилась Линь Циньинь. — На каждом ежемесячном экзамене я занимаю первое место. Учитель математики даже хотел отправить меня на олимпиаду, но я отказалась — слишком много времени отнимает.

Старушка Чжэн не знала, что такое олимпиада, но, услышав от внучки, что это отнимает время, тут же согласно закивала:

— Вот именно, будет нашу Циньинь от учёбы отвлекать. Нечего туда ездить!

Линь Циньинь покосилась на веничек, лежавший на кане, и решила согласиться с этой версией. А то вдруг она скажет, что это от еды отвлекает, и бабушка её тоже веничком огреет? С виду больно!

Старшая тётя Чжэн остолбенело слушала их разговор, ломая в руках стручки фасоли на несколько частей.

— Так наша Циньинь и вправду мастер гадания?

Линь Циньинь поставила пустую тарелку на столик и вновь прибегла к своей заготовленной речи:

— Наверное, у меня к этому талант. Я вижу удачу людей и с лёту схватываю всё, что связано с гаданием, фэншуй и магическими построениями. Вот и подрабатываю немного в свободное время.

Деревенские старики особенно верили в такие вещи. Как только Линь Циньинь это сказала, старушка Чжэн тут же закивала:

— Такой дар только от природы бывает, этому не научишься. Моя Циньинь просто умница!

У старшей тёти и других родственников были простые взгляды. Узнав, что Линь Циньинь — хороший предсказатель, они не стали её с преувеличенным удивлением расспрашивать. Для них было в порядке вещей, что их ребёнок обладает какими-то способностями, и лишних вопросов задавать не стоило. К тому же, в их краях к гадалкам обращались обычно лишь тогда, когда в семье случалась беда, чтобы узнать, можно ли её отвести. О том, чтобы менять судьбу с помощью фэншуй, никто и не помышлял.

Войдя в дом и поздоровавшись, Линь Циньинь успела прочитать по лицам всех родных. Старушка Чжэн овдовела в пятьдесят, и её ждала беспокойная старость, но теперь её судьба менялась в сторону счастья, долголетия и здоровья.

Вытерев руки влажной салфеткой, Линь Циньинь достала из кармана нефритовый кулон на красной верёвочке и с улыбкой протянула его бабушке, собираясь надеть ей на шею.

Семья Чжэн жила скромно. Единственным украшением старушки за всю жизнь была пара серебряных серёжек; ни золота, ни нефрита она никогда не носила. Увидев жадеитовый кулон на красной нити, который достала Линь Циньинь, старушка поспешно замахала руками:

— Ну что ты, нельзя! Он же дорогой, наверное. Я то ягоды собираю, то ветки на деревьях обрезаю, не могу я такую ценную вещь носить. Оставь себе.

Линь Циньинь встала и всё же надела нефрит на шею старушке Чжэн.

— Я дарю вам не просто камень, я сделала из него для вас защитный талисман.

Чжэн Гуанъянь тут же добавила:

— Мама, это проявление дочерней почтительности Циньинь, доказательство того, что ты не зря её столько лет лелеяла. Этот нефрит и вправду защитный талисман, мы с её отцом тоже такие носим.

Старушка Чжэн почувствовала, как от нефрита на груди по телу разливается тепло, успокаивая боль в мышцах, нажитую годами тяжёлого труда. Она с удивлением постучала себя по пояснице и выпрямила спину.

— Кажется, и правда работает! Мне будто легче стало.

Услышав это, старшая тётя Чжэн рассмеялась. Собирая перебранную фасоль, она поддразнила:

— Мам, ну ты и выдумщица. По-твоему, этот нефрит лучше любого чудодейственного эликсира.

— А он и есть лучше! — возразила старушка Чжэн. — Вот увидишь, в следующем году я буду самой молодой старушкой в деревне.

Нефритовый талисман действительно работал, но такой мощный эффект был связан с тем, что здешние горы и воды были чисты. В городе Цичэн духовная энергия была далеко не такой плотной.

Линь Циньинь достала из рюкзака горсть гладких камней.

— У меня пока нет денег, чтобы всем подарить нефрит, так что остальным я могу дать только защитные талисманы, вырезанные из камня.

— И для нас есть? — удивлённо воскликнула старшая тётя, уже было направившаяся на кухню, и тут же вернулась. — Камень — это уже замечательно! Честно говоря, подари ты мне нефрит, я бы и надеть его не осмелилась!

Линь Циньинь спросила у старшей тёти её бацзы, а затем принялась вырезать на камне магическое построение. Тётя с любопытством наблюдала, как тонкий резец стремительно скользит по камню, не встречая ни малейшего сопротивления. Минуты через три-пять камень уже был покрыт узорами. Линь Циньинь взяла со столика зубочистку, привязала к ней красную нить и ткнула в камень. Зубочистка вместе с нитью прошла насквозь. Завязав на верёвочке узел, Линь Циньинь протянула талисман старшей тёте.

Тётя с изумлением взяла талисман и долго вертела в руках гальку. Сколько бы она ни смотрела и ни щупала, это был обычный камень, и как Линь Циньинь удалось проткнуть его насквозь, было совершенно непонятно.

Сияя от радости, старшая тётя поблагодарила её и надела камень на шею.

— Циньинь, если хочешь чего-нибудь особенного на обед, только скажи, тётя всё для тебя приготовит.

Глаза Циньинь превратились в смеющиеся полумесяцы.

— Всё что угодно. Только я много ем, так что, пожалуйста, приготовьте побольше.

— Не вопрос! — Старшая тётя засучила рукава. — Сегодня тётя накроет для тебя целый стол.

Вскоре пришли и семьи второго дяди и второй тёти. Поздоровавшись, все тоже засучили рукава и принялись хлопотать. Все двоюродные братья и сёстры Линь Циньинь были старше неё: кто-то уже работал, кто-то подрабатывал на каникулах, а кто-то ушёл гулять с друзьями. Из детей в доме была только Линь Циньинь.

Старушка Чжэн и Линь Циньинь сидели, скрестив ноги, на кане, болтали и вырезали талисманы. Линь Циньинь, не отрываясь от работы, рассказывала бабушке забавные истории. Бабушка и внучка выглядели очень счастливыми.