Глава 107.1

Линь Циньинь, глядя на испуганные лица Чжоу Юна и Ли Лэ, в сердцах упёрла руки в бока:

— Я гадала бесчисленное множество раз, и далеко не у всех умирали родственники!

Чжоу Юн потянул за собой Ли Лэ, который прятался в стороне:

— Может, погадаешь Ли Лэ?

Тот поспешно замахал руками:

— Мне уже гадали. Разве я не просил Линь Циньинь погадать на цветочную клумбу в тот день?

При упоминании клумбы оба разом вспомнили, как сразу после гадания Линь Циньинь винты беспилотника искромсали нежные цветы, и замахали руками ещё быстрее…

— Нет-нет-нет-нет-нет…

Линь Циньинь раздражённо вздохнула:

— Это было просто совпадение!

Ли Лэ с сомнением взглянул на Линь Циньинь, решив, что злить её не стоит — а то вдруг она разозлится и снова ему погадает? Он мысленно отругал себя за трусость и праведно заявил:

— Я тоже думаю, что это совпадение. Линь Циньинь просто случайно погадала перед тем, как с клумбой должно было случиться несчастье. Сама она тут ни при чём.

Линь Циньинь одобрительно кивнула:

— Именно так, ты всё правильно понял.

Ли Лэ, получив одобрение Линь Циньинь, с облегчением выдохнул и принялся подбадривать Чжоу Юна:

— Мне кажется, твой страх перед гаданием сродни боязни врачей. Неужели ты думаешь, что если не гадать, то плохого не случится? Это же невозможно, верно? Уж лучше заранее узнать о грядущих бедах и морально подготовиться!

Чжоу Юн готов был подскочить и заткнуть Ли Лэ рот — только он мог так усугублять ситуацию.

Линь Циньинь улыбнулась:

— Да, всё именно так. Вообще-то, я просто хочу вам погадать от скуки. Знаете, сколько стоит одно моё гадание в провинции Ци? Запись за полгода вперёд обойдётся в две с половиной тысячи, а если кому-то приспичит срочно — придётся выложить десять тысяч. — Она хлопнула Чжоу Юна по плечу. — Посчитай, сколько ты сэкономил!

— Точно! — поддакнул Ли Лэ, не боясь подлить масла в огонь. — Это я тогда не знал о способностях нашего Мастера Линь, вот и потратил гадание на клумбу. Теперь жалею до смерти.

Увидев преувеличенно скорбное лицо Ли Лэ, Линь Циньинь хмыкнула:

— Ничего страшного, я подарю тебе ещё одно гадание. Начнём прямо сейчас!

Улыбка застыла на лице Ли Лэ, сменившись выражением, близким к отчаянию. Он поднял руку и пару раз шлёпнул себя по губам:

— Вот тебе за длинный язык.

Глядя на испуганные лица парней, Линь Циньинь весело рассмеялась. Будете ещё сомневаться в моём профессионализме! Придётся вам как следует погадать.

Линь Циньинь села за стол:

— Кто первый?

Ли Лэ взглянул на Чжоу Юна, тот в ответ хмыкнул:

— Ты же сокрушался и жалел, вот и иди первым!

Ли Лэ замотал головой:

— Всему свой черёд. Иди ты, младшая сестрёнка ждёт!

Услышав это, Чжоу Юн больше не смел отступать. Не говоря уже о гадательных способностях Линь Циньинь, с её внешностью и обаянием её с руками оторвали бы в любом другом кружке. Раз уж она сама выбрала их, нельзя же разочаровывать младшую сестрёнку.

Глядя на улыбающееся лицо Линь Циньинь, Чжоу Юн с тяжёлым сердцем сел за стол. Не дожидаясь, пока она заговорит, он уже начал дрожать:

— Младшая сестрёнка, давай договоримся, ты не будешь гадать на мою семью, а только на меня, хорошо?

Линь Циньинь с сожалением покачала головой:

— Ты уверен? А я как раз хотела сказать, что твоя семья рискует упустить крупный куш…

Чжоу Юн тут же выпрямился, его глаза заблестели:

— Младшая сестрёнка, а насколько крупный этот куш?

Линь Циньинь задумалась:

— Многого обещать не буду, но в вашем городе на это можно без проблем купить трёхкомнатную квартиру в лучшем школьном районе.

Чжоу Юн быстро прикинул: в их городе в лучшем школьном районе квадратный метр стоил больше десяти тысяч. Трёхкомнатная квартира — это минимум сто пятьдесят квадратов. Выходит, речь идёт как минимум о полутора миллионах?

От смеха у Чжоу Юна чуть слюнки не потекли. Ли Лэ, наблюдавший со стороны, не выдержал и хмыкнул:

— Радуешься? Не слышал, что эти деньги вот-вот уплывут?

Чжоу Юн тут же сглотнул слюну и напряжённо посмотрел на Линь Циньинь:

— Младшая сестрёнка! Юный мастер! Не могли бы вы погадать, как именно мы потеряем этот куш? И есть ли шанс его спасти?

Линь Циньинь искоса взглянула на него:

— Этот куш связан с твоим отцом. Разве ты не просил не гадать на твою семью?

Услышав, что дело касается отца, Чжоу Юн встревожился:

— Только не говори, что с отцом что-то случится, а это будет компенсация! Такого куша нам не надо!

Ли Лэ рядом энергично закивал:

— Да-да, не надо!

Линь Циньинь чуть не закатила глаза. Похоже, по их мнению, она в принципе не способна предсказывать ничего хорошего. Однако, видя искреннее беспокойство Чжоу Юна, она перестала его дразнить и сказала прямо:

— Твой отец унаследовал старый дом. Скажи ему, чтобы не продавал. Пусть подержит у себя, и меньше чем через полгода дом попадёт под снос с компенсацией.

— Унаследовал дом? — Чжоу Юн в замешательстве почесал затылок. — Но мои бабушка и дедушка давно умерли, и я не слышал, чтобы у отца были какие-то одинокие родственники.

Линь Циньинь махнула рукой:

— Веришь — хорошо, не веришь — как знаешь. Твоё гадание окончено.

Чжоу Юн растерянно встал и решил всё-таки позвонить домой и спросить.

Он набрал номер. Отец Чжоу как раз отдыхал дома. Чжоу Юн не стал ходить вокруг да около и спросил напрямик:

— Пап, ты унаследовал дом?

Отец Чжоу, только что севший на диван, от неожиданности соскользнул на пол. Потирая ушибленное место, он, морщась, поднялся:

— От кого ты это услышал? Я только что оформил документы и даже твоей маме ещё не сказал, а ты уже знаешь?

— Значит, это правда! — Чжоу Юн недоверчиво взглянул на Линь Циньинь. — Что ни скажет, всё сбывается!

Отец Чжоу на том конце провода ничего не понял:

— Что сбывается? Я тебя спрашиваю, откуда ты узнал!

Чжоу Юн поспешно объяснил:

— В кружок «И-цзин» в нашем университете пришла новый мастер, гадает невероятно точно. Она только что мне погадала и сказала, что ты унаследовал дом. Велела передать, чтобы ты его ни в коем случае не продавал — меньше чем через полгода его снесут с компенсацией.

— А ведь и правда точно! — хлопнул себя по бедру отец Чжоу. — Как раз когда я оформлял документы, ко мне привязался один человек, хотел купить этот дом за четыреста тысяч. Я как раз собирался вечером с твоей мамой посоветоваться.

— Ни в коем случае не продавай! — повысил голос Чжоу Юн. — Мастер сказала, что после сноса компенсация будет не меньше полутора миллионов!

— Хорошо, послушаю мастера, пока продавать не буду, — тут же согласился отец Чжоу. — Мне и самому кажется, что нехорошо продавать дом сразу после того, как унаследовал.

Тут Чжоу Юн вспомнил, что так и не выяснил, откуда взялся дом, и поспешно спросил:

— Пап, ты же говорил, что у тебя нет одиноких родственников? От кого ты его унаследовал?

— Не от родственника. Мне его оставил один старик, за которым я ухаживал, — тихо вздохнул отец Чжоу. — Это было лет семь-восемь назад, я тогда ещё таксовал. Однажды шёл сильный ливень, и по дороге домой я увидел старика, который прятался под деревом, весь промокший и дрожащий от холода. Я не смог проехать мимо, посадил его в машину и отвёз домой. Только там я и узнал, что старик живёт совсем один.

— Фамилия старика была Чжан. Его родители рано умерли, а он в молодости много работал, чтобы дать образование младшим брату и сестре. Когда он их выучил, то уже упустил свой шанс жениться, да и подходящей партии не нашлось. К тому времени его брат с сестрой уже начали присматривать себе пары, и он копил деньги, чтобы построить брату дом и дать сестре приданое, из-за чего даже влез в долги. Когда дядя Чжан расплатился со всеми долгами и накопил себе на дом, ему было уже пятьдесят лет.

Чжоу Юн, слушая это, уже догадывался, чем всё кончилось:

— И никто из его братьев, сестёр, племянников о нём не заботился?

При воспоминании об этом отец Чжоу возмутился:

— Когда дядя Чжан покупал дом, его брат и сестра были недовольны. Говорили, что он может жить у них по очереди, а деньги лучше отдать молодому поколению на учёбу. К счастью, дядя Чжан хоть раз проявил смекалку и решил, что ему во что бы то ни стало нужен свой дом. Несмотря на возражения родни, он на свои сбережения купил двухкомнатный домик с двориком. Из-за этого брат и сестра порвали с ним отношения. Когда я с ним познакомился, они уже лет десять не общались.

Чжоу Юн тяжело задышал от злости:

— Стая неблагодарных тварей.

Отец Чжоу вздохнул:

— И не говори. Мне стало жаль дядю Чжана, и все эти годы я каждую неделю приходил к нему помочь по хозяйству. Пенсии у него не было, а пособия по бедности ни на что не хватало. Я бросил курить и пить, а на сэкономленные деньги покупал ему масло, рис и прочее.

Чжоу Юну стало грустно:

— Пап, на самом деле, если бы ты тогда рассказал маме, она бы тебя точно поддержала, и тебе не пришлось бы бросать курить.

Отец Чжоу тихо рассмеялся:

— Ты думаешь, твоя мама не знала? Каждый раз, когда дома готовили тушёные рёбрышки или свинину в соевом соусе, она оставляла на кухне отдельную мисочку. Это как раз для того, чтобы я отнёс дяде Чжану. К тому же, бросить курить и пить — это хорошо. И для здоровья полезно, и деньги экономятся. Пачка сигарет — десять юаней, я выкуривал по пачке в день. Бутылка вина — десять юаней, уходила за три дня. Только на это в месяц уходило четыреста юаней. А сколько на четыреста юаней можно купить риса, муки, масла и соли? Зачем мне тратить деньги на ветер!

На душе у Чжоу Юна потеплело. Он всегда считал своего отца обычным, ничем не примечательным человеком, а оказалось, тот столько лет молча творил добро.