Первая за ночь

Толстяк Ван с изумлением взглянул на директора. «И не подумал бы, что вы такой скряга. Что такого, если наш юный мастер хорошо поест? У неё растущий организм! Я вот знаком с юным мастером столько времени, и когда это я так скупился?»

— Юный мастер, что вы ели на ужин? Может, сходим перекусить ещё раз? Я угощаю!

Линь Циньинь погладила живот:

— Вечером съела полтушки жареного гуся, тарелку гусиных лапок в маринаде и порцию чар сиу. Жаль, пришла поздновато и не успела заказать жареные гусиные кишки.

Толстяк Ван потерял дар речи.

«Юный мастер, за вами что, в детстве гуси гонялись? Ладно бы съели с головы до ног, так вы и кишки не пощадили».

Линь Циньинь, подумав, добавила:

— Очень вкусно, такие нежные и хрустящие!

Директор Ван, услышав этот перечень блюд, мысленно похвалил себя за мудрое решение. Два года проживания в школьном общежитии почти ничего не стоят, а вот кормить её он бы точно не смог!

Дождь полил ещё сильнее. Даже шашлычные, обычно работавшие до глубокой ночи, закрылись. Ночной перекус, само собой, накрылся. Линь Циньинь с сожалением погладила живот. После ужина прошло уже шесть или семь часов, и она действительно проголодалась!

— А если жить в общежитии, в школе есть ночные перекусы?

Директор Ван молча взглянул на неё:

— Только горячее молоко, сэндвичи и тому подобное. Никаких там жареных гусей или риса в горшочке, разумеется, нет.

Линь Циньинь скривила губы и вынесла свой вердикт из трёх слов:

— Невыгодно!

——

Когда Линь Циньинь вернулась домой, её родители ещё не спали. Хоть она и позвонила, да и Толстяк Ван ехал следом, они всё равно волновались. Пока дочь не вернётся, они ни за что не лягут спать.

Когда дверь открылась, супруги одновременно вскочили с дивана. Увидев, что с Линь Циньинь всё в порядке, они с облегчением выдохнули:

— Почему сегодня так поздно? От тебя так и веет сыростью. Мама вскипятила воду, скорее прими душ и ложись спать, завтра в школу.

Линь Циньинь сперва не придала значения идее с общежитием, но, увидев, как родители ждут её до полуночи, передумала. Они целый день работают в магазине и без того устают, и она совсем не хотела мешать их отдыху.

— Пап, мам, в школе сказали, что после вечерних занятий будет неудобно добираться домой, и предложили мне жить в общежитии. Плату за проживание с меня не возьмут.

— Жить в общежитии? — Линь Сюй и его жена удивлённо переглянулись. — А ты сама что думаешь? Хочешь?

Линь Циньинь кивнула:

— В общежитии тоже неплохо. Я буду экономить час на дорогу каждый день, смогу больше читать.

— Что ж, хорошо, — согласилась мать Циньинь. — Осень наступила, с каждым днём всё холоднее. Зимой добираться в школу и обратно будет ещё тяжелее, а в общежитии удобнее. — Она растерянно встала. — Мне нужно приготовить тебе постельное бельё. Ты спросила, какая в школе кровать, какой длины и ширины? Я куплю ткань и сошью простыни с пододеяльником, наши могут не подойти по размеру.

Линь Циньинь улыбнулась:

— Не нужно, школа всё предоставляет. Ты же знаешь, у нас много детей из богатых семей, так что все спальные принадлежности закупают в крупных торговых центрах. Не волнуйтесь.

В паре слов семья всё решила. Супруги отправились отдыхать, а Линь Циньинь, приняв горячий душ, тоже легла в постель. В прошлой жизни она почти не помнила, что такое сон. До вступления на путь бессмертия она вечно голодала, и сон не шёл; после этого она быстро достигла стадии Конденсации Ци и в основном заменяла сон медитацией. Она и не знала, что сон может быть таким приятным занятием.

Ей казалось, что в прошлой жизни она упустила слишком много удовольствий. Стояла на самой вершине, а жила хуже дочери бедняка!

До чего же жалкое было существование!

——

Вернувшись с дочерью домой, Чжан Цяо поспешил набрать в ванну горячей воды, капнул туда несколько капель расслабляющего эфирного масла и, когда Чжан Симяо зашла мыться, стал с тревогой караулить под дверью.

На самом деле, сидя здесь, он успокаивал не столько дочь, сколько себя. Не слыша её голоса, он начинал паниковать, боясь, что всё произошедшее — лишь плод его воображения.

Тем временем мать Чжан Симяо, Дин Хун, находившаяся в командировке, была на грани срыва. Едва сойдя с самолёта, она получила известие об исчезновении дочери и чуть не сошла с ума. Не выходя из аэропорта, она купила билет на обратный рейс.

Чжан Цяо достал телефон, чтобы позвонить жене и сообщить хорошие новости, но её телефон был выключен — видимо, она всё ещё летела в самолёте. Опасаясь, что Дин Хун в спешке может попасть в аварию, он быстро отправил ей несколько сообщений в WeChat, рассказав, что дочь была с одноклассницей и он уже забрал её домой, и умолял быть осторожной за рулём.

Отложив телефон, Чжан Цяо, несмотря на выпитый алкоголь, не чувствовал ни капли сонливости. События этой ночи казались ему кошмарным сном.

В ванной зажужжал фен. Чжан Цяо с облегчением выдохнул, поспешил на кухню, подогрел стакан молока и протянул его Чжан Симяо, как только та вышла.

— Пап, я уже почистила зубы, — с лёгким укором сказала она, принимая стакан.

— Молоко помогает уснуть. Выпей, а потом просто прополощешь рот, — осторожно произнёс Чжан Цяо, с тревогой глядя на неё. — Оставить тебе ночник на ночь? Или я могу поспать на полу в твоей комнате, чтобы быть рядом.

— Всё в порядке, я больше не боюсь, — ответила Чжан Симяо, усаживаясь с молоком на диван. — На самом деле со мной ничего страшного не случилось. Как только я вышла из машины, тут же появилась Линь Циньинь. Я ни капельки не пострадала.

Чжан Цяо закивал:

— Всё благодаря твоей однокласснице. Мы с мамой обязательно должны прийти и как следует её поблагодарить!

Вспоминая увиденное вечером, Чжан Симяо всё ещё не могла поверить:

— Пап, я тебе скажу, Линь Циньинь — это нечто.

Чжан Цяо не совсем понял, что она имела в виду. Чжан Симяо нахмурилась, словно ей было трудно подобрать слова:

— Сегодня за ужином я сидела рядом с Линь Циньинь, и она сказала мне вечером не садиться в чёрное такси, потому что это опасно. — Она взглянула на отца. — И это было ещё до того, как мама позвонила и сказала, что вы не сможете меня забрать.

Чжан Цяо удивлённо приподнял брови:

— Ты хочешь сказать, она угадала, что ты возьмёшь чёрное такси? Маловероятно.

— Сначала я тоже подумала, что она просто так ляпнула, но после того, как она меня спасла, я уверена: она это рассчитала. Знаешь, почему наш директор называет её «юный мастер»? Я слышала от того полного господина Вана, что Линь Циньинь очень сильна и в гаданиях, и в создании построений по фэншуй. — Чжан Симяо сжала стакан с тёплым молоком, на её лице отразилась растерянность. — Ты, наверное, не поверишь, но те камни на земле… она не бросала их в водителя. Это было магическое построение Линь Циньинь.

— Магическое построение? — Чжан Цяо невольно усмехнулся и погладил дочь по волосам, собираясь отправить её спать, но Чжан Симяо серьёзно продолжила: — Я правду говорю. После того как она разбросала камни, водитель словно обезумел, схватил палку и нож и начал крушить собственную машину. Он её почти в хлам разнёс. Потом тот господин Ван сказал, что водителю, возможно, дадут небольшой срок. А Линь Циньинь ответила, что тогда пусть его судит небо. Она бросила ещё несколько камней и велела нам отойти, сказав, что сейчас ударит Небесный гром…

Чжан Цяо ошалело уставился на Чжан Симяо:

— И в водителя ударила молния?

Чжан Симяо кивнула:

— И так точно ударила! Ничего не пропало даром, всё пришлось на водителя, а нас даже не задело.

Лицо Чжан Цяо исказилось так, словно молния ударила и в него. Его мир рушился. Что за бред она несёт? Про гадания и фэншуй он, конечно, слышал, но чтобы кто-то обладал такой божественной силой — никогда.