Прямолинейный мастер

Черепаший панцирь вырвался из моря сознания Линь Циньинь и со звоном рухнул на пол. Девушка побледнела и закрыла глаза. Лишь когда боль от удара по божественному сознанию утихла, она спрыгнула с кровати и подобрала панцирь.

Этот панцирь был её личным артефактом в прошлой жизни — её партнёром, которого она собственноручно создала и вскармливала в своём море сознания. Он провёл с ней тысячу лет и вместе с ней встретил последнюю Грозовую скорбь. Линь Циньинь помнила, как перед последним ударом небесной молнии прижала к себе раскалывающийся панцирь. Она думала, что он, как и её тело, обратился в прах, но не ожидала, что панцирь сумел уменьшиться, укрыться в её море сознания и переместиться вместе с ней в новый мир.

Линь Циньинь провела пальцами по узорам на его поверхности. Панцирь, ощутив её ауру, ласково потёрся о ладонь и замер. Грозовая скорбь обратила Линь Циньинь в прах, а панцирь, хоть и спрятался в море сознания, до этого принял на себя немало ударов молний. Его дух был серьёзно повреждён, и, чтобы вырваться наружу, он истратил всю свою духовную энергию.

С болью в сердце погладив панцирь, Линь Циньинь со вздохом коснулась его узоров:

— И чего тебе не сиделось в моём море сознания? Зачем ты вылез? Мне и для себя духовной энергии не хватает, а теперь ещё и с тобой делиться! Ну и заноза же ты!

Панцирь не отвечал. Линь Циньинь осторожно положила его на подушку, умылась и по привычке сделала предсказание. Взглянув на гексаграмму, она достала телефон и отправила сообщение Толстяку Вану: «Сегодня продолжай зубрить».

Толстяк Ван, получив сообщение, чуть не расплакался: «Мастер, вы даже не представляете, как это сложно — учиться!»

Линь Циньинь: «…» Нет, представляю!

——

Ранним утром отец Цзян Вэя открыл глаза и резко подскочил на кровати. Он повернулся и растолкал спавшую рядом жену, взволнованно глядя на неё:

— Дорогая, мне приснилось, что я подписал контракт на пять миллионов и получил два с половиной миллиона предоплаты.

— Это был не сон. Деньги поступили на счёт ещё вчера. Ты уже вызвал людей для осмотра оборудования, заказал партию сырья и связался с нашими старыми сотрудниками, — улыбнулась мать Цзян Вэя, лёжа в кровати. — Старина Цзян, ты уже раз десять спросил меня, не сон ли это. Говорю тебе, не сон, всё по-настоящему!

Отец Цзян Вэя расхохотался и, вскочив с кровати, принялся искать одежду.

— Пока производство не запустили, давай сегодня же купим подарки и поблагодарим мастера. Это просто чудо какое-то… — Он вытащил футболку и, обернувшись к жене, сказал: — Последние два года я кого только не умолял: и банки, и старых друзей, и бывших клиентов — никто даже слушать не хотел. Взять хотя бы этого Лао Чжао, который подписал со мной контракт. Сколько раз он раньше выставлял меня за дверь! Честно говоря, я уже отчаялся и не думал, что у меня будет шанс снова встать на ноги.

Мать Цзян Вэя согласно закивала:

— Подумать только, этот мастер так молода, а способности у неё невероятные! Расскажи кому — ведь не поверят.

— Что ты понимаешь, такой дар зависит от таланта, — со знанием дела рассуждал отец Цзян Вэя. — Некоторые всю жизнь гадают и остаются уличными шарлатанами, а другие, как наш юный мастер, рождены для этого. У них чутье, им и учиться не надо!

Мать Цзян Вэя, слушая его, не удержалась от смешка:

— А когда юный мастер только вошла, ты ведь её недолюбливал, спрашивал, сделала ли она домашнее задание. Это ещё у мастера характер хороший, она не стала с тобой спорить. Попался бы тебе кто другой, попробуй — какое там изменить судьбу, хорошо, если бы ещё неудач не добавили.

— Ну, это я сплоховал, глаз не намётан, — смущённо усмехнулся отец Цзян Вэя.

Пока они разговаривали, дверь в комнату резко распахнулась. Вбежал Цзян Вэй с телефоном в руке:

— Папа, скорее посмотри новости! Вчера компанию Чэнь Юйчэна уличили в подделке данных, а сегодня — в уклонении от уплаты налогов.

— Дай сюда! — Отец Цзян Вэя выхватил телефон. Глядя на новости, он испытывал смешанные чувства. Ещё совсем недавно дела у компании Чэнь Юйчэна шли в гору, тот даже собирался расширяться, и вот, в одночасье, столько проблем.

Факты были налицо. Теперь отец Цзян Вэя ни за что бы не поверил, что это не проделки Чэнь Юйчэна.

И если верить мастеру Линь, это было только начало крушения. Похищение чужой удачи — деяние, которое Небо и Земля не прощают. Горькие плоды, которые предстояло вкусить Чэнь Юйчэну, были ещё впереди.

Позавтракав, вся семья отправилась в торговый центр за подарками. Выбор оказался делом непростым. Линь Циньинь была слишком молода, поэтому антиквариат, биодобавки или чай казались неуместными. Покупать одежду или украшения было бы слишком личным. В итоге Цзян Вэй придумал, что юный мастер, кажется, любит нефрит, так что можно подарить ей изящное нефритовое украшение и приложить хунбао в знак благодарности.

Родителям идея понравилась. Они обошли ювелирные лавки и купили браслет из нефрита отличного качества. Мать Цзян Вэя добавила к подарку молоко и фрукты из супермаркета, и вся семья отправилась по адресу, который оставила Линь Циньинь.

Глядя на старые, низкие дома и путаницу проводов, отец Цзян Вэя с чувством произнёс:

— Сразу видно мастера. Не заботится о мирском, не гонится за роскошью. Неудивительно, что в столь юном возрасте у неё такие способности.

Цзян Вэй: «…» А разве не потому, что она бедная?

Миновав заваленный картонными коробками подъезд, семья поднялась на третий этаж, где жила семья Линь. Отец Цзян Вэя поднял руку, чтобы постучать, но дверь открылась сама.

— Входите.

— Мастер, вы предвидели наш приход? — обрадовался отец Цзян Вэя.

— Я мыла посуду и увидела вас из окна, — невозмутимо указала Линь Циньинь на балкон, служивший кухней.

— …Ха-ха, мастер Линь, вы такая приземлённая, даже посуду моете, ха-ха!

Квартира семьи Линь была ещё меньше старого дома Цзянов. В гостиной стоял лишь очень старый диван; из него торчал поролон, поэтому мать Циньинь сшила для него чехол из старой простыни.

Линь Циньинь нисколько не смущалась тесноты и убогости своего жилища. Она небрежно указала гостям на диван, а сама села на стул напротив, сжимая в руке черепаший панцирь.

Семья Цзян отставила подарки в сторону. Мать Цзян Вэя поспешно достала из сумочки пакет с браслетом и хунбао:

— Мы пришли специально, чтобы поблагодарить вас, мастер.

Линь Циньинь, поглаживая панцирь, взглянула на Дворец Судьбы Цзян Вэя. Красно-жёлтое сияние в нём стало ярче, чем пару дней назад. Она слегка улыбнулась:

— Украденная удача вернулась. Но ваши счастливые дни на этом не закончатся.

Отец и мать Цзян Вэя просияли от радости. Они тут же вскочили и несколько раз поблагодарили её. Затем отец Цзян Вэя с сомнением спросил:

— Мастер, а что мне говорить, если Чэнь Юйчэн придёт ко мне? Если я скажу правду, не навредит ли он вам?

— Ничего страшного, — усмехнулась Линь Циньинь. — Просто верните ему нефритовый кулон и шляпу, он всё поймёт. А если у него хватит способностей нанять кого-то, чтобы снова украсть удачу, то мне было бы любопытно взглянуть, у кого хватит наглости на такое.

Услышав это, отец Цзян Вэя успокоился. Он взглянул на настенные часы — они пробыли здесь уже несколько минут. Боясь помешать практике Линь Циньинь, он подал знак жене и сыну, и они втроём поднялись.

— Огромное вам спасибо, мастер. Не смеем больше вас отвлекать, мы пойдём.

— Уже уходите? — Линь Циньинь приподняла бровь. — Вы забыли, что обещали?

— А? — растерянно моргнул отец Цзян Вэя.

Линь Циньинь вернулась в свою комнату и вынесла стопку книг и тетрадей, положив их на круглый стол в гостиной.

— Вы же сказали, что сделаете за меня домашнее задание? — Она протянула матери Цзян Вэя тетрадь по химии: — Вы поможете мне с этой. — Затем вручила отцу Цзян Вэя физику: — А вы сделаете эту. — Наконец, она поманила к себе Цзян Вэя: — А ты поможешь мне с математикой.

Отцу Цзян Вэя даже не нужно было заглядывать внутрь — от одного слова «физика» у него подкосились ноги, а брови безвольно опустились.

— Мастер, мой лучший результат по физике — восемнадцать баллов.

Мать Цзян Вэя с дрожью положила тетрадь по химии обратно на стол:

— Мастер, я в старшей школе училась в гуманитарном классе.

Линь Циньинь изогнула бровь, но не успела ничего сказать. Отец Цзян Вэя тут же вытолкнул вперёд своего сына:

— Мастер, мой сын получил лучший результат на государственных экзаменах! Математика, химия, физика — он всё знает! Окончил математический факультет знаменитого университета! Английский — шестой уровень! Спрашивайте его о чём угодно!

— Точно-точно! — торопливо закивала мать Цзян Вэя. — Он сейчас не работает, свободен двадцать четыре часа в сутки. Может заниматься с вами сколько угодно.

Цзян Вэй с отчаянием посмотрел на родителей, которые так легко его продали.

— …Мам, мне нужно к аспирантуре готовиться!

— Для аспирантуры тем более нужно укреплять базу! — Отец Цзян Вэя, сам окончивший лишь среднюю школу, сунул сыну в руки тетрадь по физике. — Когда будешь объяснять мастеру, заодно и сам всё повторишь. Поможешь мастеру с уроками — точно поступишь.

Цзян Вэй: «…!!! Ну спасибо, папа родной!»

«Репетиторство!» — задумалась Линь Циньинь. Когда успеваемость изначальной владелицы тела упала, мать Циньинь думала нанять ей репетитора, но цена в сотню юаней за урок отпугнула небогатую семью. Кроме как заставлять её стараться самой, о найме репетитора они и помыслить не могли.

Линь Циньинь пощупала толщину хунбао, который ей только что вручила мать Цзян Вэя. «Только что принесли мне деньги и тут же собираются их вернуть?»

Вспомнив слова учительницы о том, что без выполненного домашнего задания её не допустят до занятий, Линь Циньинь вздохнула:

— Сколько стоит один урок?

Отец Цзян Вэя: «…???»

Мать Цзян Вэя: «…???»

— Денег не нужно! Бесплатно! — выпалил отец Цзян Вэя.

Мать Цзян Вэя сунула сыну в руку пачку денег:

— Не забудь в обед угостить мастера. Мастер не должна платить!

Линь Циньинь повернулась к Цзян Вэю:

— Тогда оставайся!

Цзян Вэй: «???»

——

Выйдя из дома Линь Циньинь, отец Цзян Вэя сразу направился на завод. С возобновлением работы дел было невпроворот, и он был готов жить на фабрике, лишь бы лично проследить за выполнением заказа. Мать Цзян Вэя, опасаясь, что Чэнь Юйчэн может прийти с разборками, решила ближайшие дни провести дома, чтобы он не напугал стариков.

Подойдя к своему дому, мать Цзян Вэя увидела свою свекровь в компании других старушек. Они сидели в тени дерева и о чём-то оживлённо болтали. Заметив невестку, старушка Цзян тут же замахала ей веером:

— Невестка, иди скорее сюда, расскажи им про юного мастера.

Мать Цзян Вэя в недоумении подошла. Одна из женщин тут же подвинула ей принесённую с собой складную табуретку.

— Так та девочка, про которую старушка Ли говорила, что она так точно гадает, и вправду принесла вашей семье удачу? А то твоя свекровь такое рассказывает, что мы даже поверить не можем.

Это был хороший шанс укрепить репутацию Линь Циньинь, и мать Цзян Вэя сразу же сказала:

— Дело не в удаче. Нашу семью пытались подставить, а мастер с первого взгляда это поняла и разрушила их козни. И не прошло и нескольких минут, как старина Цзян получил заказ на пять миллионов. Ну, скажите, разве юный мастер не сильна?

— Пять миллионов!!! — Старушки выпучили глаза. — А может, это просто совпадение?

Мать Цзян Вэя усмехнулась:

— Если это совпадение, то почему таких совпадений не случалось, когда мы униженно кланялись и просили о помощи? И более того… — Она скрипнула зубами. — Тот, кто строил нам козни, уже получает по заслугам. Об этом даже в новостях сообщили.

Упоминание новостей убедило старушек. Они тут же полезли за телефонами и очками для чтения, чтобы записаться на гадание. Одна, которая замешкалась, увидела, что её подруги уже отправили голосовые сообщения, и с досадой принялась ворчать на своего мужа:

— Я же говорила ему, давай запишемся пораньше, а мой старик всё не верил. Теперь неизвестно, когда до нас очередь дойдёт.

Толстяк Ван, который дома сражался с фамильными секретами гадания, подскочил от шквала уведомлений WeChat. Он открыл телефон и увидел, что все хотят записаться на гадание.

Сонливость как рукой сняло. Толстяк Ван тут же пришёл в восторг и отправил сообщение Линь Циньинь: «Мастер, завтра подходящий день, чтобы выйти на промысел?»

Через несколько минут пришёл ответ:

— Завтра в пять тридцать утра, в Городском парке под старым деревом. Приму только десятерых!