Возмездие

Вернувшись в город, Чжан У высадил Чжан Цзяньго, Линь Циньинь и Толстяка Вана у дверей известного ресторана. Он вынул из сумки пачку денег, отдал её Чжан Цзяньго, чтобы тот угостил мастера, а сам, извинившись перед Линь Циньинь, поспешно уехал.

Время Чжан У было на исходе. Он должен был всё чётко устроить для своей семьи, прежде чем его удача иссякнет и настигнет воздаяние. Он собирался сперва поехать в больницу и положить на счёт дочери несколько сотен тысяч на операцию и последующее лечение. Затем нужно было купить крупную страховку с единовременным взносом для родных и открыть для дочери доверительный фонд. Даже деньги на перенос родовой усыпальницы он хотел внести заранее, боясь, что к тому времени останется без гроша в кармане и не сможет оплатить даже это.

Частный ресторан, который выбрал Чжан У, славился на весь город, а его блюда были знамениты. Глядя на яства, восхитительные и на вид, и на аромат, Линь Циньинь повернулась к Толстяку Вану и спросила:

— А где учились повара, которые всё это готовят?

Толстяк Ван задумался.

— Слышал только про «Синьдунфан», там вроде готовке учат, а про другие не знаю.

Линь Циньинь попыталась найти в воспоминаниях изначальной владелицы что-нибудь о «Синьдунфане», но та, кроме учёбы, даже телевизор не смотрела и понятия не имела, что это такое. Пришлось снова спрашивать у Толстяка Вана.

— «Синьдунфан» — это университет?

Вопрос Линь Циньинь ошеломил Толстяка Вана, ему даже показалось, что он ослышался.

— Вы о кулинарном училище «Синьдунфан»? — он не совсем понимал ход её мыслей и потому ответил просто и ясно: — Это профессиональное училище, конечно, не университет. Там учат только готовить, и больше ничему.

Линь Циньинь ахнула. Какое прекрасное заведение: и учат готовить деликатесы, и домашних заданий нет!

Какая жалость, что наваждением изначальной владелицы было поступление в университет.

Линь Циньинь сокрушённо вздохнула. Интересно, а можно ли отправить её маму учиться в «Синьдунфан»?

Она была по горло сыта пересоленной варёной лапшой и безвкусными варёными овощами!

——

Когда они поели, было всего около двух часов дня. Чжан Цзяньго, проведя в суете большую часть дня, совершенно вымотался, а потому, посидев ещё немного, уехал.

Толстяк Ван же, ставший свидетелем того, как Линь Циньинь сегодня возвела формацию, был так возбуждён, что ему не терпелось поделиться с кем-нибудь этим впечатляющим зрелищем. К сожалению, о таком посторонним не расскажешь, и Цзян Вэй был единственным подходящим слушателем.

Вспомнив, что Линь Циньинь велела Цзян Вэю сегодня ждать дома визита недругов, Толстяк Ван не удержался и предложил:

— Мастер, дом Цзян Вэя всего в нескольких минутах отсюда. Может, сходим к нему, поглядим на представление?

Линь Циньинь взглянула в окно и решительно покачала головой:

— Скоро грянет гром и пойдёт дождь. Если хочешь посмотреть, лучше жди здесь. Можешь даже видео для Цзян Вэя записать.

Хотя Толстяк Ван и не понял, что она имела в виду, но за последние дни, повсюду следуя за ней, он усвоил одно правило: всё, что говорит юный мастер, — истина, и нужно просто молча слушать.

Линь Циньинь сказала, что пойдёт дождь, и он действительно не заставил себя ждать. Грянул раскат грома, и безоблачное до этого небо вмиг потемнело. Толстяк Ван почесал в затылке и взглянул на прогноз погоды в телефоне. Там красовалось большое солнце и надпись: «Ясно».

Увидев, что Линь Циньинь снова принялась поглаживать свой черепаший панцирь, он недоумённо поскрёб голову:

— Мастер, а чего мы ждём?

Линь Циньинь кивнула в сторону окна:

— Как только услышишь гром, садись у окна и смотри представление.

Толстяк Ван, поразмыслив, плюхнулся на диван и отправил Цзян Вэю сообщение в WeChat: «Ну что, весело у вас там сегодня?»

Цзян Вэй взволнованно ответил голосовым сообщением: «Чэнь Юйчэн только что сбежал из нашего дома! Это было нечто!»

——

Сегодня утром Цзян Вэй передал родителям слова мастера о том, что выходить из дома нельзя. Отец и мать Цзян Вэя восприняли это словно императорский указ, перепоручили всю работу другим и приготовились провести весь день дома.

Всё утро прошло тихо и спокойно. Но едва они пообедали, как вдруг позвонил Чэнь Юйчэн. Увидев его имя на экране телефона, отец Цзян Вэя испытал сложные чувства. С того самого дня, как он узнал правду, он ждал этого звонка, но теперь, когда тот раздался, ощутил лишь леденящую душевную боль. Он до последнего надеялся, что человек, причинивший ему столько зла, — не его закадычный друг, с которым они дружили столько лет.

Глубоко вздохнув, отец Цзян Вэя ответил на звонок и как ни в чём не бывало поздоровался. Чэнь Юйчэн был явно рассеян. Обменявшись парой ничего не значащих фраз, он нетерпеливо перешёл к главному:

— Брат Цзян, скажи, а вы с невесткой носите те нефритовые подвески, что я вам дарил? Я недавно снова встретил того мастера и специально попросил у него ещё одну пару, куда более действенную. Они не только защищают, но и приумножают богатство! Я сейчас же тебе их привезу.

Сердце отца Цзян Вэя словно окунулось в ледяную воду, и его пробрала дрожь.

— Не нужно. Мы с твоей невесткой в такое не верим. Оставь себе.

— Нет! — вдруг повысил голос Чэнь Юйчэн. Поняв, что сорвался, он замолчал на пару секунд, а затем сухо рассмеялся: — Брат, я просто не могу спокойно смотреть на твоё нынешнее положение, вот и попросил для вас обереги на удачу в деньгах. Сработают или нет — неважно, главное — ради доброго знака.

Отец Цзян Вэя тихо хмыкнул.

— Я тут в новостях видел, у тебя самого дела идут неважно. Мало того, что с качеством продукции проблемы, так ещё и налоговая тобой заинтересовалась. Так что носи эти подвески сам, может, и помогут тебе удачу вернуть! Ладно, я тут занят, давай потом поговорим. — И, не дожидаясь ответа, он повесил трубку.

Мать Цзян Вэя всё это время стояла рядом и слушала. Увидев, что муж даже не обругал Чэнь Юйчэна, она рассердилась:

— Надо было спросить, есть ли у него вообще совесть, а не тратить на него столько слов.

Отец Цзян Вэя устало потёр переносицу и без сил проговорил:

— Какой толк от ругани? Только зря сотрясать воздух. Раз уж мастер сказал, что его рано или поздно настигнет возмездие, будем просто ждать и смотреть.

Услышав упоминание о юном мастере, мать Цзян Вэя больше не стала спорить с мужем. Кто бы мог подумать, что не пройдёт и получаса, как в дверь постучат. Открыв, они увидели на пороге Чэнь Юйчэна, который явился без приглашения, да ещё и с незнакомцем.

Глядя на фальшивую улыбку Чэнь Юйчэна, Цзян Вэй не смог выдавить из себя «крёстный отец» и лишь холодно взглянул на него, не проронив ни слова. Мысли Чэнь Юйчэна были заняты недавними неприятностями, поэтому он даже не заметил ничего странного в поведении Цзян Вэя и протянул ему новую модную кепку от солнца:

— Видел, сейчас молодёжь такое носит, вот и тебе купил.

Цзян Вэй, увидев протянутую ему кепку, без малейшего стеснения отступил на шаг и брезгливо нахмурился:

— Я брезгую.

Чэнь Юйчэн резко сузил глаза, но фальшивая улыбка не сходила с его лица:

— Цзян Вэй, что это значит? Почему ты так разговариваешь с крёстным отцом?

— И у тебя хватает совести называть себя моим крёстным отцом? — ледяным тоном спросил Цзян Вэй. — Хорошо ли тебе жилось за счёт моей удачи? Небось последние два года купался в деньгах?

Чэнь Юйчэн перевёл взгляд с Цзян Вэя на его родителей, стоявших позади с непроницаемыми лицами. Выражение его лица стало уродливым.

— Вы всё знаете?

Отец Цзян Вэя швырнул нефритовую подвеску ему в руки и пристально посмотрел на него:

— Когда я был на мели, все надо мной смеялись, и только ты часто приходил меня навещать. Я всегда считал, что в этой жизни достаточно иметь одного такого друга, как ты. Но не думал, что именно ты, мой лучший друг, и вонзишь мне нож в спину.

Чэнь Юйчэн, сжимая в руке подвеску, вдруг рассмеялся:

— Если бы ты считал меня лучшим другом, то не стал бы втихую грести деньги лопатой. Если бы ты раньше позволил мне прикоснуться к удаче Цзян Вэя, я бы не оказался в таком безвыходном положении. — Смеясь, Чэнь Юйчэн вдруг посуровел. — Знаешь, почему я навещал тебя каждые несколько дней? Чтобы умаслить тебя и сделать так, чтобы ты не снимал эту подвеску!

При виде такого бесстыдства давящая боль в сердце отца Цзян Вэя внезапно исчезла.

— Законы Небес ясны, и возмездие непременно настигнет. Чэнь Юйчэн, пеняй на себя!

Поняв, что маски сброшены, Чэнь Юйчэн перестал сдерживаться. Он прекрасно знал, как разбогател, и отчётливо понимал последствия разрушения заклятия. Он пришёл сегодня с мастером, который навёл порчу, втайне надеясь, что семья Цзян разбила подвеску случайно, и у него ещё есть шанс всё исправить.

Но всё обернулось наихудшим образом. А раз так, он решил идти до конца и полностью перетянуть удачу Цзян Вэя на себя.

С той же целью пришёл и приглашённый Чэнь Юйчэном мастер, Ли Цинлань.

С самого детства Ли Цинлань обучался у своего шифу разным тёмным искусствам и зарабатывал на жизнь, накладывая на людей проклятия. У таких, как он, погрязших во зле, удачи и так немного. В один из самых неудачных периодов своей жизни он и встретил Чэнь Юйчэна.

Тогда Чэнь Юйчэн нанял его, чтобы проверить фэн-шуй в доме. Но в тот день отец Цзян Вэя как раз отправил сына передать что-то Чэнь Юйчэну. Увидев Цзян Вэя, чья удача била ключом, Ли Цинлань позеленел от зависти. Как только юноша ушёл, он тут же подкинул Чэнь Юйчэну идею отобрать его удачу. Тот, не колеблясь ни секунды, сразу согласился.

Оба разбогатели, воруя удачу Цзян Вэя. Поначалу Чэнь Юйчэн испытывал беспокойство, но когда дела пошли как по маслу, он потерял голову от успеха и стал браться за всё подряд, будучи уверенным, что с такой мощной удачей с ним ничего не случится. То же самое произошло и с Ли Цинланем. Он и так был человеком порочным, да ещё и практиковал тёмные искусства, а за последние два года, пользуясь украденной удачей, натворил немало зла.

И вот, когда они оба совсем потеряли бдительность, сначала в компании Чэнь Юйчэна вскрылись проблемы с качеством продукции, а на следующий день стало известно и об уклонении от уплаты налогов. Теперь против него уже велось расследование по делу о незаконном привлечении средств.

Пока он разрывался на части, к нему пришёл Ли Цинлань и рассказал, что в погоне за острыми ощущениями решил сыграть по-крупному, но в итоге проиграл всё своё состояние. Вдобавок ко всему, во время наложения очередного проклятия что-то пошло не так, и он повредил внутренние органы.

Встретившись, они пришли к выводу, что проблема в нефритовых подвесках, и немедленно направились к семье Цзян. Однако они не ожидали, что те уже наняли кого-то, кто разрушил тёмное заклятие Ли Цинланя.

Чэнь Юйчэн не понимал всей силы этого заклятия, но Ли Цинлань знал: тот, кто смог это сделать, — не обычный человек. В другой ситуации он бы отступил, но на кону стояла его собственная жизнь, и у него не было другого выбора, кроме как рискнуть всем.

Чэнь Юйчэн и Ли Цинлань переглянулись, с двух сторон оттолкнули преградившего им путь отца Цзян Вэя в дом и захлопнули за собой дверь.

Глядя на едва устоявшего на ногах отца Цзян Вэя, Чэнь Юйчэн злобно усмехнулся:

— Брат Цзян, раз уж ты не хочешь по-хорошему, придётся заставить тебя по-плохому.

Под слова Чэнь Юйчэна Ли Цинлань вытащил из сумки жёлтый талисман, который тут же сам по себе вспыхнул зелёным пламенем. При виде этого странного зрелища отец и мать Цзян Вэя растерялись, но Цзян Вэй спокойно потянул их за рукава и тихо сказал:

— Юный мастер вчера велел просто смотреть.

Услышав, что юный мастер всё это предвидел, родители Цзян Вэя успокоились. А вот Ли Цинлань, заметив их невозмутимость, занервничал. Рука, державшая талисман, почему-то дрогнула, зелёная искра упала на него и Чэнь Юйчэна, и пламя тут же погасло.

При виде этого Ли Цинлань побледнел от страха. Он поспешно выхватил из сумки банку и изо всех сил вжал крышку, но то, что было внутри, отчаянно рвалось наружу, заставляя банку глухо стучать.

Чэнь Юйчэн ничего не заметил и продолжал со злобной ухмылкой угрожать отцу Цзян Вэя:

— Когда мастер закончит, будет поздно даже на коленях меня умолять. — С этими словами он толкнул Ли Цинланя локтем: — Мастер, покажите им, на что вы способны!

Ли Цинлань и так с трудом удерживал банку. После толчка Чэнь Юйчэна она выскользнула у него из рук, упала на пол и с треском разлетелась вдребезги.

Чёрный рой с оглушительным жужжанием вырвался наружу и в мгновение ока плотным облаком окутал Чэнь Юйчэна и Ли Цинланя.

При виде этой сцены, от которой волосы вставали дыбом, семья Цзян как один отступила на шаг назад, не отрывая глаз от отрадной картины.

Не прошло и нескольких секунд, как Ли Цинлань почувствовал пронзительную боль на лице и руках. Отмахиваясь от ядовитых насекомых, он в панике распахнул дверь и, не оглядываясь, бросился вон. Чэнь Юйчэн, искусанный до полусмерти, вопя на чём свет стоит, в панике последовал за ним.

Насекомые до единого улетели вслед за ними. Цзян Вэй, убедившись, что в гостиной никого не осталось, закрыл дверь. Только тогда мать Цзян Вэя пришла в себя, рухнула на диван и расхохоталась:

— Юный мастер всё рассчитал идеально! Видел бы ты, как жалко они выглядели!

«Ка-ча!» — грянул оглушительный раскат грома. Ясное до этого небо вмиг потемнело. Ветви и листья оглушительно зашелестели под порывами ураганного ветра, а в воздухе повис неповторимый запах земли, который бывает только перед ливнем.

Толстяк Ван, который как раз писал сообщение Цзян Вэю, вспомнил слова юного мастера о том, что нужно открыть окно и смотреть представление, как только грянет гром и пойдёт дождь. Он тут же вскочил с дивана, распахнул окно, включил камеру и начал запись.

Хе-хе, интересно, захватывающее ли будет представление?