Глава 50.1

Увидев уверенный вид Линь Циньинь, Линь Сюй успокоился. Его дочь — королева вступительных экзаменов, и пусть в прошлом семестре её успеваемость немного пошатнулась, стоило ей лишь взять себя в руки, как всё снова пойдёт на лад.

Линь Циньинь вернулась в общежитие с термосами. Чжан Симяо уже послушно расставила в столовой зоне миски с ложками и с нетерпением ждала её у двери. Заметив, что Линь Циньинь несёт целых два термоса, Чжан Симяо поспешила ей навстречу, чтобы взять один. Тяжёлая ноша так оттянула ей руку, что она едва не выронила его.

— Дядя, сколько же он вонтонов приготовил? Мы разве всё это съедим?

Линь Циньинь усмехнулась:

— Съедим… ли? Мяомяо, похоже, ты до сих пор не знаешь, на что я способна!

Для вонтонов Линь Сюй купил лучшую вырезку, мелко порубил её ножом, в каждый вонтон положил немного фарша, целую креветку и щепотку зелёного лука, а потом сварил их в наваристом бульоне на свиной кости. Аромат стоял просто умопомрачительный.

Попробовав один вонтон, Линь Циньинь едва не расплакалась от счастья. Она не понимала: как так вышло, что у двух людей, живущих вместе, такая разница в кулинарных талантах? Еда её отца была божественной, а стряпня матери — словно попытка убийства.

Чжан Симяо всегда ела мало и неторопливо, но в последнее время они завтракали, обедали и ужинали вместе с Линь Циньинь, и та незаметно «заразила» её своим аппетитом. Раньше она съедала от силы пять-шесть таких больших вонтонов, а сегодня утром умяла целую миску и с тоской во взгляде положила себе ещё ложку.

— Это просто невероятно вкусно! — с набитыми щеками без умолку нахваливала Чжан Симяо. — Циньинь, твой отец готовит вонтоны лучше, чем шеф-повар! А креветки свежайшие, да? Такой насыщенный вкус!

Линь Циньинь было некогда разговаривать. Когда Чжан Симяо взяла салфетку, чтобы вытереть губы, она обнаружила, что её соседка уже доела всё, что осталось.

Чжан Симяо потеряла дар речи.

«Юный мастер, как при такой худобе в тебя столько влезает?!»

——

После завтрака девушки, закинув за плечи рюкзаки, направились в учебный корпус. Чжан Симяо всегда хорошо училась, поэтому её определили в первую аудиторию, а Линь Циньинь — в восьмую.

Войдя в класс, Линь Циньинь увидела несколько знакомых лиц — её бывших одноклассников, которые над ней издевались. При виде её на их лицах привычно появились насмешливые ухмылки, но стоило им вспомнить о недавних несчастьях, как они тут же поспешно закрыли рты.

В начале семестра со старшеклассниками одна за другой начали происходить неприятности, беды сыпались как из рога изобилия. Позже на школьном форуме кто-то опубликовал пост, в котором говорилось, что у всех пострадавших была одна общая черта — они любили издеваться над одноклассниками. Очевидно, их настигло возмездие.

Поначалу многие возмущались и даже устраивали на форуме перепалки, но потом кто-то потрудился и перечислил все их проступки, после чего любой, кто это читал, говорил лишь: «Так им и надо». Несколько любителей словесных нападок кричали о несправедливости, мол, они всего лишь язвили, а не били и не толкали, так почему это считается издевательством? Но тут какой-то мастер обобщений одной фразой «злое слово ранит и в летний зной» заставил их замолчать.

Линь Циньинь, скрестив руки на груди, обвела их взглядом одного за другим. Под её взором ученикам стало не по себе — они чувствовали и обиду, и досаду. Но среди старшеклассников давно ходили слухи, что Линь Циньинь какая-то «нечистая», и что череда несчастий в школе началась именно с их класса. Те, кто издевался над ней больше всех, до сих пор лежали в больнице, и ни у кого не хватало смелости проверить, правда это или вымысел.

Линь Циньинь невозмутимо прошла мимо них и села на своё место. Она достала пенал, положила на стол и по привычке вынула Черепаший панцирь. Артефакт принял на себя часть Грозовой скорби, предназначенной для Линь Циньинь, и был сильно повреждён. Теперь она не могла вернуть его в Море сознания на восстановление и лишь по крупицам вливала в него свою духовную энергию.

До начала экзамена оставалось двадцать минут, и ученики старших классов постепенно заполняли аудиторию. Девушка, сидевшая слева от Линь Циньинь, выглядела рассеянной. Сев, она несколько мгновений смотрела в пустоту, потом вытащила рюкзак и долго в нём шарила, но ничего не достала. Лишь тогда она опомнилась, заглянула внутрь и с досадой стукнула по столу.

Линь Циньинь взглянула на неё, достала из своего пенала ручку с линейкой и положила на её стол. Соседка проследила за её рукой и благодарно улыбнулась.

— Спасибо, а то мне пришлось бы идти к подруге в другую аудиторию.

— Ничего, — улыбнулась Линь Циньинь. — Если что-то понадобится на экзамене, бери из моего пенала, не стесняйся.

От этой улыбки тревога на сердце старшеклассницы будто немного улеглась. Она достала из кармана горсть шоколадных конфет и положила на стол Линь Циньинь.

— Угощайся! Меня зовут Шан И, я из параллели «три-два».

Линь Циньинь положила Черепаший панцирь на стол, развернула одну конфету и положила в рот. Насыщенный аромат орехов и шоколада смешался во рту, создавая богатый и полный вкус.

Как вкусно!

Уголки губ Линь Циньинь радостно поползли вверх.

— Я Линь Циньинь, из «два-один».

Обе девушки были неразговорчивы, а Шан И к тому же явно была поглощена своими мыслями. Обменявшись парой фраз, она снова ушла в себя. Съев две конфеты, Линь Циньинь постучала пальцем по её столу.

Шан И очнулась.

— М? Что-то случилось?

Линь Циньинь протянула ей листок бумаги.

— Напиши один иероглиф.

Шан И не поняла, чего та хочет, но всё же взяла ручку и написала на бумаге иероглиф «病» (Болезнь).

Линь Циньинь отвинтила крышку бутылки с водой, сделала глоток и сказала:

— Твои конфеты очень вкусные. Взамен я сделаю тебе предсказание, чтобы ты не терзалась.

Увидев растерянное лицо Шан И, Линь Циньинь продолжила:

— В твоём Дворце родителей в углах Солнца и Луны видна синева, а сама Луна тусклее обычного. Должно быть, твоя мать больна?

Хотя это был вопрос, тон Линь Циньинь не оставлял сомнений. Не дожидаясь ответа, она добавила:

— Ты написала иероглиф «Болезнь» (病). Знак «Бин» (丙) в Небесных Стволах относится к стихии Огня. Когда он встретит день Земли, его энергия истощится. Твоей матери станет лучше примерно через десять дней.

Шан И ошеломлённо смотрела на Линь Циньинь, а когда пришла в себя, в её голосе зазвучала отчаянная надежда:

— Ты говоришь правду?

Линь Циньинь взяла со стола конфету, вложила её в руку Шан И и успокаивающе произнесла:

— Болезнь в лёгких. Опасно, но ничего страшного не случится.

Шан И почувствовала, как страх, терзавший её последние несколько дней, мгновенно отступил.

Недавно её мать заболела пневмонией. Сначала никто не придал этому значения, но через несколько дней в больнице её состояние резко ухудшилось, и она даже попала в реанимацию. Хотя плохих новостей пока не было, позавчера Шан И своими глазами видела, как состояние старика с таким же диагнозом внезапно обострилось, и всего через день его не стало.

Это подкосило Шан И. Она боялась, что и её маму однажды вывезут, накрыв белой простынёй. Она хотела оставаться в больнице, пока матери не станет лучше, но родные считали, что она ничем не поможет, а им придётся беспокоиться ещё и о её здоровье и учёбе. К тому же в реанимацию всё равно не пускали, так что лучше было вернуться в школу, чтобы у них было одной заботой меньше.

Шан И не любила рассказывать в школе о семейных делах, поэтому все эти дни держала переживания в себе, не делясь даже с лучшей подругой. Но чем больше она молчала, тем тяжелее ей становилось. И в тот момент, когда силы были уже на исходе, слова Линь Циньинь вернули ей душевное равновесие.

Шан И посмотрела на Линь Циньинь и улыбнулась, но глаза её покраснели.

— Это правда? С моей мамой правда всё будет хорошо?

— Конечно, я очень точно гадаю. — Линь Циньинь взяла конфету из её ладони, развернула и сунула ей в рот. — Ешь. Когда во рту сладко, на душе становится спокойнее.

Заметив, что одноклассники с удивлением на неё смотрят, Шан И быстро опустила голову и вытерла слёзы. Успокоившись и вспомнив слова Линь Циньинь, она почувствовала огромное облегчение. Та ничего у неё не спрашивала, но всё точно рассчитала. Значит, её слова — правда, и через несколько дней мать поправится.

Пока Шан И, улыбаясь, вытирала слёзы, в аудиторию вошёл наблюдатель и велел ученикам сложить все учебные материалы на учительский стол. У Линь Циньинь, кроме пенала, ничего с собой не было, а Шан И и вовсе пришла с пустым рюкзаком, даже без пенала.

Воспользовавшись шумом в классе, Шан И достала из другого кармана горсть конфет и сунула их в руку Линь Циньинь. Её глаза сияли.

— Спасибо тебе.

Линь Циньинь подумала, что привычка Шан И носить в карманах конфеты — просто замечательная. Очень милая девушка!

——

В классе воцарилась тишина. Двое наблюдателей начали раздавать экзаменационные листы для разных классов. Увидев Линь Циньинь, сидевшую в самом центре, Ли Яньюй мысленно вздохнул. Что за проклятие? Почему каждый раз, когда он наблюдает за экзаменом, ему попадается эта головная боль!

Поскольку это был сводный экзамен для старших классов, аудирование по английскому нужно было слушать в наушниках. Линь Циньинь считала, что выучила уже больше половины словаря, так что можно было попробовать сделать задания.

Получив лист с английским, она, однако, не спешила приступать. Ли Яньюй удивлённо на неё покосился. Вскоре началось аудирование для её класса. Учитель тоже надел наушники и заметил, что выражение лица Линь Циньинь изменилось. Неужели эта заноза слушает запись и пытается делать задания?

Небеса сжалились! Юный мастер наконец-то перестанет решать тесты с помощью гадания!

Линь Циньинь внимательно слушала запись в наушниках. Первое задание она поняла и радостно вписала ответ. Со вторым была не совсем уверена, третье не расслышала, а четвёртое… что это вообще такое?

С каждой минутой Линь Циньинь мрачнела всё больше. В конце концов она сорвала наушники, отбросила их в сторону и, тяжело вздохнув, начала выбирать ответы наугад. Она бы и рада была положиться на свои знания, но, увы, способностей не хватало!

Ли Яньюй, наблюдая за этой сценой, готов был расплакаться. Он так и знал, что от Юного мастера не стоит ждать слишком многого!

Английский был для Линь Циньинь самым трудным предметом. Остальные давались ей легко: математику, физику и химию она уже догнала. Девушка не только понимала всё, что объясняли на уроках, но и, возвращаясь в общежитие, решала задачи из толстой стопки сборников, которые купил ей Цзян Вэй.

При этом Линь Циньинь не занималась бездумной зубрёжкой. Она решала только по одной задаче каждого типа. Как только она понимала принцип, то больше не тратила на это время и переходила к другому типу заданий. Поэтому из каждого сборника у неё было исписано не больше десятой части, остальное оставалось пустым.

Чжан Симяо, заметив эту привычку, перестала покупать себе задачники. Ей с лихвой хватало тех заданий, что пропускала Линь Циньинь.