Глава 35.1

Линь Циньинь, видя панику и отчаяние на лице Чжан Симяо, рывком левой руки притянула её к себе за спину, а правой взмахнула, высвобождая духовную энергию и активируя магическое построение.

Водитель, пользуясь тем, что вокруг не было ни души, отбросил всякую маскировку и с ножом в руке бросился на троицу. Но не успел он сделать и пары шагов, как перед глазами у него вспыхнуло. Когда зрение прояснилось, он увидел, что трое людей, стоявших в пяти-шести метрах, исчезли. Вместо них его со всех сторон обступили здоровенные мужики с тесаками.

Водитель струхнул. Он воровато огляделся по сторонам и, вдруг решившись, с ножом наперевес ринулся на того, кто показался ему самым слабым...

Чжан Симяо, которую заслонила собой Линь Циньинь, с замиранием сердца смотрела, как водитель несётся прямо на них. Её сердце готово было выпрыгнуть из груди. Когда до них оставалось всего несколько метров, мужчина вдруг остановился. Он крепче сжал нож, развернулся, подбежал к своей машине и яростно всадил клинок в дверь.

После нескольких ударов кончик ножа погнулся. Тогда водитель, нагнувшись, вытащил из-под сиденья бейсбольную биту и тесак. Движение было таким резким, что он заодно вытянул и толстую пеньковую верёвку.

При виде того, что водитель прятал под сиденьем, Чжан Симяо затрясло от страха. Линь Циньинь же, наоборот, наблюдала за происходящим с живым интересом, словно предвкушая хорошее представление.

Водитель схватил бейсбольную биту и принялся что есть мочи крушить собственную машину. Окна разлетелись вдребезги, а кузов покрылся вмятинами всех размеров.

Чжан Симяо не могла опомниться от увиденного.

— Он что, сумасшедший? — Но вспоминая, как хитро водитель заманивал её в ловушку всю дорогу, она понимала, что это совсем не походило на действия душевнобольного.

Толстяк Ван, глядя, как машина превращается в груду металлолома, изумлённо цокнул языком.

— Юный мастер, что это за магическое построение? Оно свело его с ума.

— Он не сошёл с ума. Если бы он был сумасшедшим, то смог бы избежать наказания, — ровным тоном ответила Линь Циньинь. — Это всего лишь иллюзорное построение!

Толстяк Ван хоть и не раз видел, как Линь Циньинь раскладывает камни для магических построений, но раньше они служили лишь для отпугивания комаров или регулирования температуры. Построение, способное создавать у человека иллюзии, он видел впервые.

— Юный мастер, научи меня этому построению! — взволнованно воскликнул Толстяк Ван.

Линь Циньинь взглянула на него.

— Хорошо. Но для начала ты должен научиться за полминуты расставлять тридцать восемь камней по своим местам, причём с точностью до миллиметра.

Толстяк Ван тут же сник.

— Это слишком сложно. Уж лучше я отточу построение для регулировки температуры. Юный мастер, у тебя просто поразительные глазомер и твёрдость руки! Я каждый день дома с линейкой упражняюсь, и то не всегда получается правильно расставить.

Линь Циньинь, привстав на цыпочки, похлопала его по плечу.

— Ничего, это всё дело практики.

При мысли о возрасте Линь Циньинь к Толстяку Вану вернулась уверенность. Даже если она начала тренироваться в шесть-семь лет, прошло всего около десяти. Если он за десять лет овладеет этим искусством, оно того стоит.

Видя, как загорелся Толстяк Ван, Линь Циньинь лишь улыбнулась, не став рушить его надежд. Она достала телефон, взглянула на время и кивнула ему:

— Почти всё. Звони в полицию. За такое ему ведь дадут несколько лет, верно?

Толстяк Ван достал телефон, но задумался.

— За покушение сложно сказать. Я в новостях читал, что за домогательства иногда дают всего несколько суток ареста.

Линь Циньинь коснулась подбородка.

— Значит, строго наказывают, только когда беда уже случилась? Это было бы для него слишком просто!

— Вот именно, слишком просто, — кивнул Толстяк Ван, указывая на тесак в руке водителя, а также на биту, нож и верёвку на земле. — Это же явное свидетельство злого умысла! Юный мастер, ты можешь по лицу определить, что его на это толкнуло?

Линь Циньинь холодно усмехнулась.

— Судя по его лицу, он погряз в судебных тяжбах, его брак трещит по швам, а с работой всё нестабильно.

— Так он, значит, решил на обществе отыграться! — Толстяк Ван огляделся. — И не говори, в такой глуши, да ещё и под проливным дождём, поди потом найди преступника. Ливень смоет все следы.

Чжан Симяо слушала их разговор в полном замешательстве. Ей хотелось задать вопрос, но она не знала, какой. Лишь услышав слово «следы», она не выдержала:

— А как же номер машины? По нему ведь можно найти человека. Возле нашей школы везде есть камеры наблюдения.

Толстяк Ван дважды цокнул языком и с улыбкой посмотрел на Чжан Симяо.

— Девочка, ты, похоже, не слышала о машинах с поддельными номерами. — Увидев её растерянное лицо, он любезно пояснил: — Поддельные номера — это фальшивые номера. По ним никак не отследить его личные данные. К тому же, в городе-то камеры есть, а вот на выезде из него проложили с десяток новых дорог, где камеры ещё не установили. Даже если бы полиция выехала, они бы не знали, в каком направлении тебя искать. — Он взглянул на разбросанные по земле предметы и, покачав головой, снова цокнул языком. — Судя по тому, что он приготовил, он собирался убивать.

Личико Чжан Симяо стало белым как полотно, она и слова вымолвить не смела. А Линь Циньинь, напротив, согласно кивнула:

— В его взгляде действительно читается жажда крови. — Она скрестила руки на груди и задумалась. — Позволить полиции забрать его, чтобы через несколько дней отпустить... это было бы слишком просто.

Толстяк Ван энергично закивал.

— Таких людей нужно проучить как следует. Иначе следующей жертве может не повезти так, как этой девочке.

Линь Циньинь снова достала из сумки горсть камней.