Украденная удача

Отец Цзян Вэя вышел из комнаты на голоса и, увидев, что сын привёл двоих посторонних, недовольно нахмурился. С гаданиями и фэншуй ему доводилось сталкиваться и раньше. Открывая компанию или строя завод, все по привычке обращались к кому-нибудь за предсказанием на удачу. В его старом кабинете даже стоял денежный алтарь, и хоть неизвестно, работал ли он, аквариум в его центре радовал глаз.

Однако отец Цзян Вэя был человеком, который всего добился сам. Хотя раньше он и следовал общей моде, расставляя повсюду талисманы на богатство, в глубине души он в это не верил. Своё состояние он заработал упорным и кропотливым трудом. Если бы все эти гадания и фэншуй работали, его дело не потерпело бы такой сокрушительный крах.

Впрочем, учитывая их нынешнее положение, он не хотел наживать новых врагов, да и нужно было сохранить лицо сына. В голове у него уже созрел план: сейчас он заварит чай, вежливо обрисует ситуацию и, как только эти «мастера» поймут, что денег у него нет, они сами уйдут.

— Мастер, прошу, садитесь! — с широкой улыбкой отец Цзян Вэя протянул руку Толстяку Вану. — У нас тесновато, не обессудьте.

Толстяк Ван, увидев протянутую ему руку, поспешно отступил на шаг и вытолкнул вперёд Линь Циньинь:

— Вот наш настоящий мастер, мастер Линь Циньинь.

Отец Цзян Вэя ошеломлённо уставился на девочку, которая едва доставала ему до подбородка. «Эта мастерица слишком уж "юная"!» — пронеслось у него в голове. Он переводил взгляд с Ван Ху на Линь Циньинь, не в силах понять, что происходит, и его одолевали смутные догадки: «Раньше для солидности всегда выставляли вперёд стариков, неужели тактика сменилась?»

Но кто бы из них ни был мастером, он всё равно не собирался тратить на них ни гроша. Достаточно будет вежливо выпроводить. Отец Цзян Вэя пригласил гостей сесть на диван, а сам принялся рыться в шкафах в поисках чая.

— Не утруждайтесь! — сказала Линь Циньинь. — Я знаю, что вы мне не верите и не собираетесь нас задерживать.

Улыбка застыла на лице мужчины. Раз уж его раскусили, он перестал притворяться и неловко усмехнулся:

— Дело в том, что у нас попросту нет денег, чтобы нанять мастера. Зря вы проделали такой путь.

— Ваш сын уже заплатил, — Линь Циньинь достала нефритовый кулон. — Вот его вознаграждение.

При виде кулона глаза отца Цзян Вэя широко распахнулись. Он с недоверием посмотрел на сына. Цзян Вэй отвёл взгляд, не решаясь встретиться с отцом глазами, и упрямо пробормотал:

— Если так пойдёт и дальше, этот нефрит всё равно пришлось бы продать. Уж лучше рискнуть.

Отец сжал кулаки от гнева, но сын уже окончил университет, и как бы он ни злился, он не мог поднять на него руку при посторонних. Оставалось лишь яростно зыркнуть на него:

— Ты хоть знаешь, за сколько можно было продать этот нефрит?

Линь Циньинь и сама не знала цены кулона, но ей нравилась наполнявшая его духовная энергия. С нежностью погладив нефрит, она посмотрела на отца Цзян Вэя своими ясными глазами:

— Не волнуйтесь. Если я не смогу решить проблему вашей семьи, я верну вам этот кулон.

Улыбка сошла с лица мужчины:

— И как же вы собираетесь её решать? Поможете с финансированием или найдёте того, кто даст мне кредит? Не поверю, что в моём положении мне может помочь какой-то гадальщик.

— Цзян Вэй рождён с благословением и богатством. Ваш взлёт хоть и связан с вашим усердием, но без удачи, которую принёс Цзян Вэй, вы бы никогда не достигли таких высот. — Линь Циньинь встала и коснулась лба юноши. — Кто-то провернул трюк с подменой, скрыл Дворец Судьбы Цзян Вэя под печатью скверны и присвоил его удачу.

Отец Цзян Вэя ошеломлённо слушал, глядя на Линь Циньинь как на сумасшедшую:

— Девочка, ты летнее домашнее задание уже сделала? Сериалов, что ли, пересмотрела?

При упоминании летнего задания, из которого она с таким трудом осилила лишь две страницы, Линь Циньинь позеленела от злости и упёрла руки в бока:

— Если я решу вашу проблему, будете делать летнее домашнее задание вместе со мной!

Отец Цзян Вэя не выдержал, хлопнул по столу и пошёл на принцип:

— Договорились, и зимнее тоже за тебя сделаю!

Линь Циньинь указала пальцем на красные шнурки на шеях у него и у матери Цзян Вэя:

— Для начала снимите то, что у вас на шее.

Отец Цзян Вэя настороженно прикрыл свой шнурок рукой и с подозрением посмотрел на Линь Циньинь:

— Что ещё? Забрала нефрит у моего сына и не успокоилась? Теперь и до нашего добраться хочешь?

Мать Цзян Вэя подошла и толкнула мужа в бок, а затем сняла с шеи свой нефритовый кулон и протянула его Линь Циньинь:

— Девочка, у отца Цзян Вэя упрямый характер, не обращай на него внимания. Это ожерелье — подарок крёстного отца Цзян Вэя на нашу годовщину свадьбы. Оно недорогое, но нам сказали, что его освятил великий монах для защиты и мира, поэтому мы с мужем носим его не снимая. И знаешь, оно и вправду действенное! Через пару дней после того, как мы его надели, мы попали в аварию, и благодаря защите этого нефрита отделались лишь царапинами и синяками, больше ничего серьёзного.

Линь Циньинь коснулась красных прожилок, пропитавших нефрит изнутри, и с жалостью посмотрела на женщину:

— Если бы вы не носили этот кулон, то и в аварию бы не попали, и всех нынешних бед не случилось бы.

Отец Цзян Вэя застыл на месте:

— Что ты хочешь этим сказать?

Линь Циньинь усмехнулась и положила кулон на стол:

— Дворец Судьбы Цзян Вэя сокрыт скверной уже два года. Если я не ошибаюсь, ваша авария произошла как раз два года назад. Вспомните хорошенько, не после той ли аварии, где вы пролили кровь, у вас всё пошло наперекосяк? А тот, кто подарил вам ожерелья, — его нынешнее состояние, должно быть, не уступает вашему двухлетней давности, верно?

Лицо отца Цзян Вэя вмиг стало белоснежным. Он опустил взгляд на кулон, который носил два года, и не мог поверить, что к этому причастен его лучший друг.

Но, поразмыслив, он понял, что всё сходилось со словами Линь Циньинь. Два года назад его лучший друг, Чэнь Юйчэн, оказался в отчаянном положении: бизнес был на грани банкротства, активы заморожены, а дом опечатан. Он тогда сбился с ног, ища для него выходы, договариваясь о кредитах, и совсем забросил собственное дело. Ему даже было не до празднования двадцать пятой годовщины свадьбы.

Отец Цзян Вэя отчётливо помнил, как в вечер их годовщины к ним зашёл Чэнь Юйчэн с небольшим бумажным пакетом. Поздравляя их, он смущённо протянул два нефритовых кулона, сказав, что хоть они и выглядят просто, но освящены великим монахом и принесут мир и защиту.

Тогда все мысли отца Цзян Вэя были заняты кредитом для друга, а не этими безделушками. Чэнь Юйчэн как раз сообщил, что наметился прогресс и скоро он выберется из беды. Увидев, что друг небрежно отложил пакет с кулонами в сторону, он даже вспылил, обвинив его в том, что тот презирает обедневшего товарища и не хочет носить его подарок.

Отец Цзян Вэя знал, что с тех пор как Чэнь Юйчэн разорился, никто из старых приятелей, кроме него, не хотел с ним общаться. Не желая ставить друга в неловкое положение, он и его жена надели подаренные кулоны. Он думал поносить их несколько дней, а потом снять, но вскоре они попали в ту аварию, отделавшись лишь царапинами и пролив немного крови. Чэнь Юйчэн, услышав новость, тут же примчался и заявил, что это кулоны их уберегли, и умолял ни в коем случае их не снимать. Так они и носили их два года.

Теперь, вспоминая прошлое, он понимал: стоило им выйти из больницы, как в компании начались проблемы. Сначала мелкие, незначительные, а потом подвели поставщики, из-за чего целая партия товара пошла насмарку. Это стало спусковым крючком: одна проблема влекла за собой другую. Едва он разбирался с одной напастью, как тут же появлялась новая. Бизнес, в котором он раньше ориентировался с закрытыми глазами, становился всё более неповоротливым, новые заказы не поступали, а срок банковского кредита подошёл к концу.

Всего за два года отец Цзян Вэя из преуспевающего бизнесмена, которому все завидовали, превратился в нищего. А Чэнь Юйчэн, наоборот, был на коне, наслаждаясь славой, сравнимой с той, что была у него самого в лучшие годы.

Сорвав с шеи кулон, отец Цзян Вэя дрожащей рукой протянул его вперёд:

— Ты хочешь сказать, что из-за этого кулона я докатился до такой жизни? — он посмотрел на стоявшего рядом сына, и в его голове ничего не укладывалось. — Ты же говорила, что мой сын рождён с богатством. При чём тут кулоны, которые носили мы с женой?

Линь Циньинь взяла кулон из его руки и положила рядом с кулоном его жены. Вместе они образовывали форму сердца, а красные прожилки внутри сливались в нечто, смутно напоминающее человеческую фигуру.

— У Цзян Вэя сильные бацзы и мощная удача. Попытка забрать её напрямую привела бы к ответному удару, поэтому ваш враг избрал обходной путь, — Линь Циньинь указала на два кулона. — Эта пара была заранее заговорена. Стоило вашей крови попасть на них, как они стали вашими энергетическими двойниками. Теперь любое воздействие на эти нефриты отражается на вас.

Видя побледневшее лицо отца Цзян Вэя, Линь Циньинь коснулась кровавых прожилок:

— Это пара дочерних нефритов. У того, кто это сделал, должен быть материнский нефрит, который он использует для ритуалов. Проще говоря, с помощью вашей крови он создал ложного Цзян Вэя, чтобы запутать потоки удачи и перенаправить ту, что по праву принадлежала настоящему.

Она взглянула на тень скверны на лбу Цзян Вэя и покачала головой:

— Если бы он только забрал удачу Цзян Вэя, вы бы не оказались в таком плачевном положении. Но он боялся, что однажды подделка не сможет сдерживать подлинник, поэтому, забрав удачу, он наложил печать скверны на Дворец Судьбы Цзян Вэя. Дворец Судьбы — это обитель небесной воли, место, где собирается изначальная энергия. Скверна на нём не только портит судьбу, но и укорачивает жизнь. Удача всей вашей семьи связана с Цзян Вэем. Раз уж с ним такое сотворили, как вы могли избежать несчастий?

Линь Циньинь протянула руку к Цзян Вэю:

— За эти два года твой крёстный дарил тебе что-нибудь?

Цзян Вэй с мрачным лицом ушёл в свою комнату и вскоре вернулся с кепкой в руках. Толстяк Ван, увидев бренд, невольно ахнул:

— Я видел такую в интернете, восемнадцать тысяч стоит.

Цзян Вэй с тоской погладил кепку:

— Когда наша семья обанкротилась, я распродал все свои брендовые вещи. Крёстный отец увидел это, пожалел меня и подарил эту кепку на день рождения. — Он бросил её на журнальный столик и с горькой усмешкой коснулся своего лба. — Я носил её почти не снимая, кроме лета. Уже прямо прикипел к ней.

— Какой прямолинейный подарок! — Линь Циньинь, заметив чёрную энергию, окутывающую кепку, отступила на пару шагов. — Похоже, это оно и есть.

Отец Цзян Вэя со смешанными чувствами смотрел на подарки своего лучшего друга, разложенные на столе. Он не знал, верить ли словам Линь Циньинь, ведь с тех пор, как его семья разорилась, Чэнь Юйчэн был единственным, кто навещал их каждый месяц. Мысль о том, что именно он был виновником всех бед, не укладывалась в голове. Но факты были налицо, и поверить, что всё это лишь совпадения, было невозможно.

Мать Цзян Вэя, в отличие от мужа, сохраняла спокойствие. Она отстранила его и, подойдя к Линь Циньинь, почтительно сложила руки и поклонилась:

— Мастер, скажите, что нам теперь делать?

В прошлой жизни Линь Циньинь совершенствовалась на великом Пути и постигала небесные тайны, но это не означало, что она не разбиралась в подобных мелочах. Эти жалкие попытки запутать потоки удачи в её глазах были детской забавой. Однако сейчас у неё не было развития, и даже на то, чтобы развеять это простенькое колдовство, потребуется немного усилий.

Она подняла голову, посмотрела в окно, и на её лице появилась лёгкая улыбка:

— А у вас во дворе неплохое солнце.