Я не люблю есть

Линь Циньинь коснулась наконец-то раздувшегося кармана, и её походка стала заметно легче, а на лице промелькнула довольная улыбка.

В прошлой жизни, в мире совершенствующихся, многие школы требовали от своих учеников отправляться в мир смертных для закалки духа и оттачивания ума. Но Линь Циньинь благодаря своему выдающемуся таланту сразу по вступлении в школу стала одной из ключевых учениц. Она занималась лишь самосовершенствованием и постижением Искусства прорицания, не особо преуспевая в поединках. Чтобы не допустить гибели столь ценной ученицы, наставники не спешили отпускать таких, как она, на подобные испытания.

Линь Циньинь поступила в школу совсем юной и после этого редко общалась с кем-либо, целиком посвятив себя изучению Искусства прорицания. Она выделялась даже среди ключевых учениц, и в итоге глава школы избрал её своей преемницей. Позже, когда Линь Циньинь сама возглавила Школу Божественных Предсказаний, она переложила все мирские дела на плечи учеников. Сама же либо уходила в уединённую медитацию, либо совершенствовалась в своей пещерной обители. Она появлялась лишь тогда, когда кто-то из старших по рангу приходил с богатыми дарами, моля о предсказании.

Можно сказать, что сегодня она впервые за две жизни по-настоящему заработала деньги. И хотя эта сумма не шла ни в какое сравнение с небесными материалами и земными сокровищами, которые ей подносили в прошлом, она на удивление ощутила глубокое удовлетворение. Линь Циньинь подумала, что мир смертных довольно забавен. Неудивительно, что ученики так любили отправляться сюда на закалку. Если не считать отвратительной еды, других недостатков не было.

Кстати о еде… Линь Циньинь потрогала живот с видом полной безысходности. Утром она уже впихнула в себя миску лапши, как же она снова проголодалась? Подняв голову и взглянув на солнце, она поняла, что опять пришло время есть.

Три приёма пищи в день — какая же это морока! Линь Циньинь вздохнула и уже собралась идти на автобус домой, как вдруг за спиной послышался запыхавшийся крик:

— Мастер, мастер, подождите меня!

Линь Циньинь обернулась. Её догонял тот самый мошенник, Мастер Ван. Она отошла в тень под дерево и, вскинув бровь, посмотрела на него:

— Тебе что-то нужно?

Утерев пот со лба, Мастер Ван расплылся в подобострастной улыбке:

— Как только вы ушли, я тут же пожалел. Подумайте сами, наша сегодняшняя встреча — это судьба! Как же можно было не обменяться телефонами! Та тётушка Чэнь, уходя, сказала, что когда у её дочки пройдёт день рождения, она вернётся с щедрой благодарностью для вас. А у меня ведь нет ваших контактов, как я вам сообщу?

Линь Циньинь удивлённо приподняла бровь:

— Контакты? Что это?

Мастер Ван не совсем уловил смысл её слов и, почесав в затылке, неловко улыбнулся:

— Ну, обменяться номерами телефонов или добавить друг друга в WeChat?

Опять этот телефон!

Линь Циньинь бросила на Мастера Вана бесстрастный взгляд и, отвернувшись, пошла прочь:

— У меня нет телефона!

Мастер Ван на миг опешил, но тут же последовал за ней по пятам:

— Да какой сейчас век, как это у вас нет телефона? Нынче даже первоклассники в школу с часами-телефонами ходят!

Видя, что Линь Циньинь никак не реагирует, Мастер Ван решил пойти на уступку и, набравшись наглости, спросил:

— Мастер, может, тогда пообедаем вместе? Мы ведь, можно сказать, коллеги. Обменяемся опытом.

Едва услышав слово «пообедаем», Линь Циньинь ускорила шаг. Такую отвратительную вещь, как еда, можно поесть и дома. А чтобы она тратила на это только что заработанные деньги — ни за что!

Мастер Ван и так был полноват, а сейчас, в самый жаркий полдень, беготня заставила его изрядно вспотеть. Теперь, не отставая от Линь Циньинь, он так взмок, что пот заливал глаза, и от соли они слезились.

— Мастер, вы не могли бы идти помедленнее? — с отчаянием на лице проговорил Мастер Ван, вытирая глаза. — Уже полдень, вам же всё равно домой идти обедать! Я знаю тут неподалёку отличное заведение, я вас угощу.

Линь Циньинь остановилась и, обернувшись, взглянула на него:

— Ты угощаешь?

— Я, я угощаю! — закивал Мастер Ван, словно цыплёнок, клюющий зёрна. — Заказывайте всё, что душе угодно. Я плачу.

Линь Циньинь задумалась и неохотно кивнула. Этот тип по фамилии Ван хоть и был никудышным предсказателем, но, похоже, умел привлекать клиентов. Вспомнив, как она сама просидела в парке два часа, не заключила ни одной сделки и вдобавок привлекла внимание полиции, она решила, что стоит расспросить его о секретах уличной торговли.

Рядом с Книжным Дворцом было множество ресторанов. Мастер Ван огляделся по сторонам и выбрал ресторан кантонской кухни, популярный среди молодых девушек. Заплатив за обслуживание, он заказал небольшую отдельную кабинку.

— Мастер, прошу сюда. — Мастер Ван сделал приглашающий жест, подвёл Линь Циньинь к двери кабинки и услужливо открыл её. Проходившие мимо посетители с удивлением смотрели, как мужчина средних лет кланяется маленькой девочке и называет её «мастером», но оба вели себя так естественно, словно всё было в порядке вещей.

Официант принёс меню, и Мастер Ван тут же подвинул его к Линь Циньинь:

— Посмотрите, что бы вам хотелось?

— Что-нибудь. — Линь Циньинь безразлично махнула рукой. — Я не люблю есть!

Мастер Ван достал полотенце, вытер потное лицо, открыл меню и заказал несколько фирменных блюд, а также десерты, которые обычно нравятся девушкам.

Когда официант, забрав меню, покинул кабинку, Мастер Ван тут же налил Линь Циньинь чашку чая:

— Позвольте представиться. Меня зовут Ван Ху, прозвище — Толстяк Ван. Можете называть меня как угодно.

Линь Циньинь взяла чашку, взглянула на чай, слегка нахмурилась и отставила её в сторону, даже не притронувшись:

— Меня зовут Линь Циньинь.

— Чай не по вкусу? — спросил Толстяк Ван и тут же хлопнул себя по лбу. — Понял! Девчонки в вашем возрасте такое не пьют! Сейчас закажу вам напиток!

Глядя, как Толстяк Ван подзывает официанта, Линь Циньинь безнадёжно вздохнула. В прошлой жизни ей не нужно было есть, но она обожала чай. Чай, который она пила, собирали с деревьев на вершинах облачных пиков, и каждый глоток наполнял тело духовной энергией. А в этом чае на столе не то что духовной энергии — даже вкуса толком не было.

Вскоре официант принёс стакан мангового саго с помело. Линь Циньинь посмотрела на красивый бокал, над которым вился холодок, и осторожно сделала глоток. Её глаза удивлённо расширились: хоть в этой штуке и не было духовной энергии, вкус оказался на удивление приятным.

Толстяк Ван с облегчением вздохнул, наблюдая, как Линь Циньинь с удовольствием пьёт напиток: этому мастеру было слишком трудно угодить. Не любит есть, не любит чай. К счастью, холодный десерт пришёлся ей по вкусу, иначе он бы и не знал, с чего начать разговор.

— Мастер Линь, как вы смогли разгадать семейные дела той тётушки Чэнь? — чем больше Толстяк Ван думал об этом, тем более невероятным это казалось. — Неужели такое и вправду можно предсказать?

Линь Циньинь подняла на него глаза и холодно произнесла:

— Если ты в это не веришь, зачем тогда гадаешь на улице?

Толстяк Ван смущённо усмехнулся:

— Сказать по правде, мой дед немного разбирался в гаданиях. Но потом, во времена кампании против «четырёх пережитков», всё это заклеймили как феодальные предрассудки, и он бросил это дело. Когда кампания закончилась, люди после десятилетней идеологической обработки уже не верили в подобные вещи. Лишь в последние годы интерес снова начал потихоньку возрождаться, но, честно говоря, настоящих умельцев почти не осталось. Я занимаюсь этим чисто ради развлечения. Будут клиенты — хорошо, не будет — тоже не беда.

Толстяк Ван вытащил из сумки потрёпанную книгу и пододвинул её Линь Циньинь:

— Это книга моего деда. Я её порой листаю, но ничего не понимаю.

Линь Циньинь небрежно перелистала несколько страниц и кивнула:

— В этой книге есть кое-что настоящее, она куда лучше тех, что ты разглядывал в книжном магазине. Однако… — Она взглянула на лицо Толстяка Вана и покачала головой. — Тебе это ремесло не подходит. Оно противоречит твоим бацзы.

— Эх, в самую точку! — Толстяк Ван с досадой хлопнул себя по ляжке. — Здесь хватает гадальщиков, и все они обманывают да морочат голову. Среди них немало бессовестных, которые специально запугивают людей, а потом предлагают за деньги «снять порчу». Я не такой, у меня совесть есть. Я говорю только хорошее, чтобы клиенты уходили довольными. Но даже так меня бьют чаще, чем их! Каждые три дня какая-нибудь царапина. Да что ж за судьба у меня такая!

Линь Циньинь отпила немного напитка:

— В твоей судьбе заложено небольшое богатство, ты не будешь знать нужды ни в еде, ни в одежде. Тебе незачем этим заниматься.

— Хэ! — воскликнул Толстяк Ван и с восхищением поднял большой палец. — И снова вы всё разглядели! Несколько лет назад наш дом снесли, и я получил компенсацию: деньги и шесть квартир. В одной живу сам, остальные, со скромным ремонтом, сдаю. Каждый месяц арендная плата плюс проценты приносят мне двадцать тысяч юаней. А гадаю я просто для души, это моё хобби. Можно поболтать, языком почесать, всяко лучше, чем на работу ходить.

Линь Циньинь коснулась кармана, где лежала только что заработанная тысяча юаней, и ей вдруг расхотелось разговаривать с Толстяком Ваном.

Пока они разговаривали, в дверь кабинки дважды постучали. Официант подкатил сервировочный столик: свинина в медовом соусе, цыплёнок «три стакана», жареный гусь, хрустящие куриные крылышки, свинина в кисло-сладком соусе, пряное крабовое мясо в золотистой панировке…

Линь Циньинь замерла, глядя на яркие, источающие дивный аромат блюда. Какая разительная разница с варёными овощами у неё дома! Неужели еда может быть такой красивой?

Толстяк Ван поставил перед Линь Циньинь тарелку с супом:

— Человек — не железный, а обед — закон. Даже если не нравится, съешьте хоть немного, а то для здоровья вредно.

Линь Циньинь взяла палочки, подцепила кусочек курицы, положила в рот, и её глаза засияли.

Через полчаса Толстяк Ван, глядя на пустые тарелки, молча нажал кнопку вызова официанта.

Час спустя Толстяк Ван, счастливый обладатель нескольких квартир, смотрел на счёт и готов был расплакаться, да слёз не было. Мастер, вы же не любите есть?!!!

Линь Циньинь, с напитком в одной руке и поглаживая другой рукой набитый живот, удовлетворённо вздохнула:

— А знаешь, еда здесь очень даже вкусная.

После еды Толстяк Ван счёл, что между ними завязалась некая дружба, и снова достал телефон, чтобы добавить Линь Циньинь в WeChat. Та, подумав, спросила:

— Сколько стоит купить телефон? — она достала из кармана только что заработанную тысячу юаней. — Этих денег хватит?

Толстяк Ван ошеломлённо уставился на Линь Циньинь. Он вдруг осознал, что этот юный мастер, кажется, был немного беден.

——

Толстяк Ван отвёл Линь Циньинь в ближайший салон связи и помог купить телефон за восемьсот с лишним юаней — самую простую модель, но с памятью побольше. У Линь Циньинь не было удостоверения личности, поэтому Ван на своё имя оформил ей сим-карту и помог зарегистрировать аккаунт в WeChat.

Сохранив номер Линь Циньинь и добавив её в WeChat, Толстяк Ван наконец вздохнул с облегчением. Он чувствовал, что его попытки завоевать расположение мастера стоили ему немалых трудов.

Линь Циньинь с любопытством разглядывала диковинку в руке и кивнула Толстяку Вану:

— Спасибо.

— Не стоит благодарности. — Толстяк Ван подобострастно улыбнулся и потёр руки. — Это… не могли бы вы дать мне пару уроков? Я могу и не гадать на деньги, просто для себя, для интереса.

Линь Циньинь на мгновение задумалась:

— В четверг, в полшестого утра, приходи с этой своей книгой в Городской парк, я тебе кое-что объясню.

Толстяк Ван кивнул, но потом с недоумением спросил:

— А почему в четверг?

Линь Циньинь смерила его презрительным взглядом:

— Потому что именно в этот день появится клиент.

Толстяк Ван был потрясён:

— И это вы можете предсказать? Да вы просто невероятны!

Линь Циньинь сунула телефон в карман, с невозмутимым видом размышляя: «К тому времени и результаты анализов того молодого полицейского должны быть готовы, верно?»