Смертоносная формация фэншуй

У Чжан Цзяньго закружилась голова, и лицо его стало ещё бледнее. Толстяк Ван, перепугавшись, рывком затащил его в тень под дерево и с тревогой в голосе произнёс:

— Дяденька, вы пришли гадать, а не аферы устраивать! Держитесь, не падайте в обморок, у меня лекарств нет!

Чжан Цзяньго опустился на большой камень, тяжело дыша. Внезапно, будто что-то вспомнив, он в панике выхватил из сумки пачку денег и, даже не пересчитав, сунул её в руки Линь Циньинь.

— Мастер, умоляю вас, спасите нашу семью!

Увидев это, Толстяк Ван поспешно преградил ему путь рукой и бросил взгляд на Линь Циньинь. Секундного обмена взглядами хватило, чтобы он мгновенно уловил её мысль. Он взял деньги, отсчитал и оставил тысячу, а оставшуюся тысячу с лишним вернул.

— Эта тысяча — за предсказание, — сказал он. — Остальное будем считать отдельно, по обстоятельствам.

Линь Циньинь одобрительно взглянула на Толстяка Вана. До чего же сообразительный!

Чжан Цзяньго и сам понимал, что этой суммой проблему не решить. Он растерянно держал возвращённые Толстяком Ваном деньги.

— Мастер, скажите прямо, что, в конце концов, стряслось с моей семьёй?

— Вы и вправду не знаете? — уголки губ Линь Циньинь слегка дрогнули в насмешливой усмешке. — Тогда позвольте напомнить: лет десять назад ваша семья тревожила могилы предков? Мало того, что выбрали гиблое место, так ещё и зловещую вещь туда зарыли.

Чжан Цзяньго хоть и знал, что предсказания Линь Циньинь точны, но не ожидал, что настолько. Она с первого взгляда разгадала суть проблемы, и это заставило его запаниковать. Он инстинктивно попытался скрыть правду.

Толстяк Ван хоть и не умел предсказывать судьбу, но за годы уличной торговли научился читать людей по лицам. Одного взгляда на Чжан Цзяньго ему хватило, чтобы кое о чём догадаться, и он решил намеренно его поддеть:

— Если будете и дальше темнить, мы вам ничем не поможем. А не пойти ли вам домой всё хорошенько обдумать? Как надумаете, так и запишетесь ко мне на приём.

С этими словами Толстяк Ван достал телефон:

— Так, посмотрим... Сейчас на предсказание записано сорок пять человек. Наша мастер принимает раз в семь-восемь дней, и не больше десяти человек за раз. Вам придётся... Опа, ещё двое записались. Ваша очередь сдвигается. В общем, в следующий раз попасть к нашему мастеру вы сможете месяца через два.

Линь Циньинь тут же подыграла Толстяку Вану:

— Раз уж вы сомневаетесь, ступайте домой и хорошенько всё обдумайте. В конце концов, страдаю не я.

Увидев, что Линь Циньинь и впрямь собралась уходить, Чжан Цзяньго запаниковал. Забыв о своих попытках схитрить, он вскочил и преградил ей путь.

— Мастер, я всё скажу! Десять лет назад мы действительно переносили могилы предков.

Линь Циньинь холодно взглянула на него.

— Использовать зловещую вещь для создания формации на богатство и продвижение по службе... Смелости вам не занимать. Только вот не подумали, сможете ли вы выдержать такую судьбу.

Чжан Цзяньго криво усмехнулся, лицо его было белым как полотно.

— Вы и вправду мастер своего дела, раз смогли разглядеть даже это.

Линь Циньинь холодно усмехнулась.

— На вашем лице так много Скверны, а линия судьбы насильно искривлена. Если бы я и этого не увидела, какой из меня предсказатель?

Толстяк Ван протёр глаза и снова внимательно уставился на Чжан Цзяньго. Кроме бледности да тёмных кругов под глазами, он и впрямь не замечал ничего странного. От того, с какой лёгкостью Линь Циньинь раскрыла то, что Чжан Цзяньго так отчаянно пытался скрыть, у Толстяка Вана внутри всё зачесалось от любопытства: по какому же такому месту на лице старика она догадалась, что его семья раскапывала могилы предков?

Но хоть он ничего и не видел, нельзя было ударить в грязь лицом. Успех «предсказаний» Толстяка Вана во многом держался на чистом блефе!

Подхватив мысль Линь Циньинь, он с мягким укором обратился к Чжан Цзяньго:

— И проблему решить хотите, и правду утаить. Где ж это видано? Говорю вам, это просто наша мастер — настоящий спец, с первого взгляда поняла причину вашей беды. Попадись вам какой-нибудь профан, вы бы, конечно, сумели всё скрыть, но разве он избавил бы вас от несчастий?

От слов Толстяка Вана Чжан Цзяньго залился краской, лицо его пошло пятнами. Однако слова эти запали ему в душу. Он лучше всех знал о проблемах своей семьи и понимал, что без по-настоящему могущественного мастера их не решить.

Чжан Цзяньго поднялся на ноги. Его поза и тон стали куда почтительнее.

— На улице слишком жарко. Прошу вас, мастер, пройдёмте ко мне домой, там и поговорим.

——

Они втроём взяли такси до дома Чжан Цзяньго. Едва переступив порог, Толстяк Ван заметил на стене семейную фотографию. Мужчина, стоявший позади Чжан Цзяньго, показался ему смутно знакомым. Поразмыслив мгновение, он удивлённо взглянул на хозяина дома:

— Ваш сын — это же известный предприниматель Чжан У? Вот это шишка!

Чжан Цзяньго с горечью покачал головой.

— Уж лучше бы он не был никакой шишкой! Не буду таить от вас, мастер, все беды в нашей семье из-за него.

Прохладный ветерок от кондиционера освежил разгорячённое тело Чжан Цзяньго, но не мог унять тревогу в его душе. Он заварил чайник белого чая и поведал всю историю с самого начала.

— Я родом из уезда Шаньбо, что в сорока ли от города. Ещё со времён моего прадеда всех усопших в нашей семье хоронили на склоне холма неподалёку от дома. Это и было наше родовое кладбище, за несколько поколений там набралось больше двадцати могил. Десять лет назад власти провинции решили строить скоростное шоссе, и наше кладбище как раз попало в зону прокладки трассы. Могилы пришлось переносить. Мои двоюродные братья перенесли прах своих отцов на городское кладбище, но мой отец был старшим сыном в роду, а по нашим обычаям его следовало похоронить именно на родовой земле.

— Переносить могилы было необходимо, но нельзя же делать это наобум! Я тогда предложил найти мастера фэншуй, чтобы он выбрал хорошее место, которое принесёт потомкам процветание. Мой сын, услышав это, почему-то загорелся и сказал, чтобы я в это дело не лез.

Чжан Цзяньго вздохнул, его лицо исказила гримаса скорби.

— У нас в уезде Шаньбо много гор и рек. По старинке считается, что возвышенность у воды — уже хорошее место. Но мой сын не захотел этим довольствоваться. Его дела тогда шли из рук вон плохо, и он уверился, что все его неудачи оттого, что родовое кладбище не приносит процветания. Не знаю, где он откопал того мастера фэншуй, но они вдвоём за неделю облазили все холмы в округе и в конце концов выбрали голый утёс, на котором почти ничего не росло.

— Голый утёс? — опешил Толстяк Ван. — Разве на голом утёсе может быть хорошее место для упокоения?

— Вот и я о том же! — с досадой хлопнул себя по бедру Чжан Цзяньго. — Я сразу почуял неладное, но сын упёрся. Сказал, если я его не послушаю, он больше никогда не придёт на могилы предков.

Чжан Цзяньго покачал головой и вздохнул.

— Предки ведь зачем оставляют после себя могилы? Чтобы потомки о них помнили, приходили в праздники, сжигали ритуальные деньги... А у меня всего один сын. Если он не будет приходить на кладбище, предки меня на том свете проклянут. Вот я и уступил.

— Тот утёс был никому не нужен, поэтому с документами проблем не возникло. Тот же мастер фэншуй выбрал день, и мы перенесли все могилы. В старину люди были бедными, хоронили в простых гробах из тонких досок, которые за столько лет давно истлели. Мой сын даже специально заказал больше десяти новых, больших красных гробов, чтобы перезахоронить прах предков. Но когда опускали гроб моего отца, я увидел, как мастер фэншуй бросил в яму какой-то свёрток. Я хотел спросить, что это, но сын дёрнул меня за рукав и велел молчать. Сказал, что это артефакт для привлечения удачи, и чтобы я не задавал вопросов.

— Не прошло и месяца после переноса, как дела у сына резко пошли в гору. Я тогда ещё решил, что этот мастер фэншуй и впрямь не промах, раз отыскал такое благословенное место. С тех пор бизнес моего сына всё рос и рос. За десять лет он стал известным в городе предпринимателем, большой шишкой. И вот тогда-то в нашей семье и начались беды.

— Первой беда случилась с моим внуком. Мальчишке было лет десять. Он поскользнулся, скатился с лестницы и так неудачно ударился головой, что умер на месте. — Чжан Цзяньго тыльной стороной ладони смахнул слезу, в голосе его зазвучали рыдания. — Этого мальчика мы со старухой растили... И вот так, в один миг, его не стало. Словно сердце из груди вырвали. Мы с женой тогда чуть сами на тот свет не отправились.

Толстяк Ван взглянул на фотографию. Рядом с Чжан Цзяньго стоял пухлый, чем-то похожий на него подросток. Должно быть, это и был тот самый внук.

— После гибели внука в доме три месяца было затишье. А потом на том же самом месте упала моя жена. По счастью, у неё привычка спускаться по лестнице, держась за перила. Она успела вцепиться в них и рухнула на колени, не покатившись вниз. Но она так сильно рванула, что сломала руку, а коленная чашечка раздробилась. Она до сих пор в санатории.

Губы Чжан Цзяньго непрерывно дрожали. Он поднял глаза на Линь Циньинь, его голос охрип.

— Жена потом рассказывала, что в тот момент ей показалось, будто кто-то толкнул её в спину. Но она обернулась, а на лестнице — ни души.

Холодный воздух из кондиционера пробежал морозцем по спине Толстяка Вана, а на руках мгновенно высыпали мурашки. Он потёр плечи и криво усмехнулся.

— Звучит так, будто у вас призраки завелись.

Чжан Цзяньго горько усмехнулся.

— Я и сам так подумал. Специально съездил на могилы, помолился предкам, попросил их защитить семью. Вернулся домой, не успел и дух перевести, как позвонила невестка. Сказала, что у младшей внучки обнаружили острый лейкоз.

— Один погиб, одна покалечена, одна больна... — Толстяк Ван перевёл взгляд с невозмутимой Линь Циньинь на утирающего слёзы Чжан Цзяньго. — И после всего этого вы ещё смели колебаться? О чём вы только думали? Внука потеряли, теперь и внучку решили не спасать? Вот уж не повезло вашей невестке с семьёй!

Толстяк Ван отчитал его как мальчишку, и Чжан Цзяньго даже не смел поднять головы.

— Поначалу я и не думал о могилах. Лишь несколько дней назад я случайно подслушал, как сын звонил тому мастеру фэншуй, и тогда узнал правду. — С этими словами он, опёршись о стол, рухнул на колени перед Линь Циньинь. — Мастер, я не колебался, я сказать боялся! Из их разговора я понял, что эту формацию фэншуй нельзя разрушить. Иначе — гибель всей семьи, разорение и смерть.

Толстяк Ван презрительно хмыкнул.

— Ваша семья и так уже на пороге гибели.

Чжан Цзяньго понурил голову.

— Когда я узнал об этом, то потерял сон. В тот день я случайно увидел, как вы гадаете, мастер, и остановился. Кто бы мог подумать, что вы с первого взгляда поймёте и то, что в моей семье беда, и то, что я не могу принять решение. Потому вы и велели мне пойти домой и всё обдумать в течение трёх дней.

— Этот мастер прав, — сказал он, имея в виду Толстяка Вана. — Моя семья на грани гибели. Поначалу сын зарабатывал не так много, и мы отделывались мелкими хворями да неприятностями. Но чем больше разрастался его бизнес, тем хуже становилось у нас в семье. Есть ли у нас вообще будущее? Ладно бы страдали только мы... Но если беда коснётся детей моих двоюродных братьев, как я смогу после этого смотреть им в глаза! — Чжан Цзяньго зарыдал, закрыв лицо руками. — Мастер, умоляю, спасите мою внучку! Сын мой, но грех мой. Я готов умереть вместо неё.

Линь Циньинь погладила черепаший панцирь в своих руках.

— Распутывать узел должен тот, кто его завязал. Зовите вашего сына.