Глава 57.2

Чэнь Тайминь был женат, поэтому встречаться с Ми Сяоцин было не очень удобно. К тому же Ми Сяоцин была тщеславна и не хотела ходить с ним по дешёвым мотелям без удобств. Она капризничала и просила увезти её в путешествие, чтобы провести время в сладком уединении.

На далёкие поездки Чэнь Тайминю было жаль денег, а в близких местах их могли увидеть знакомые, поэтому они решили съездить в Гонконг и Макао. В Гонконге было много интересных мест, а вот Макао, небольшой по размерам, кроме казино, мало что мог предложить. Ми Сяоцин заинтересовалась казино, и, потащив туда Чэнь Тайминя, обменяла тысячу юаней на фишки.

В то время Чэнь Тайминь ещё питал отвращение к азартным играм, но портить себе настроение в поездке ему хотелось ещё меньше, поэтому он пошёл за Ми Сяоцин. Они не очень разбирались в карточных играх, поэтому нашли стол для игры в сик-бо. То выигрывая, то проигрывая, они, поиграв полдня с фишками на тысячу юаней, умудрились выиграть ещё две тысячи. Ми Сяоцин восприняла это как развлечение и, видя, что уже поздно, хотела обменять фишки на деньги и пойти ужинать. Но Чэнь Тайминю понравилась эта игра, заставлявшая его сердце биться чаще, и когда Ми Сяоцин попыталась увести его, он чуть не вспылил.

Стоило начать, и остановиться было уже невозможно. Следующие три дня в Макао Чэнь Тайминь с головой ушёл в казино. Кроме сик-бо, он начал учиться играть в двадцать одно. Когда пришло время возвращаться домой, он подсчитал, что в общей сложности проиграл шесть или семь тысяч юаней.

Эти шесть-семь тысяч не заставили Чэнь Тайминя одуматься. Напротив, он решил, что это отличный способ снять стресс — волнующе, расслабляюще, да ещё и с шансом в одночасье разбогатеть.

Вернувшись из Макао в Цичэн, Чэнь Тайминь спокойно отработал полмесяца, но не мог перестать вспоминать азартное возбуждение в Макао. Он не мог постоянно брать отпуск и летать туда, поэтому нашёл в интернете подпольные игорные сообщества. Через некоторое время один из игроков из его города привёл его в частное казино. С тех пор он окончательно погряз в азартных играх, совершенно забыв, какой путь к гибели прошёл его отец.

В азартных играх не бывает одних лишь выигрышей, тем более что большинство таких частных игорных заведений были подстроены, чтобы обирать азартных игроков. Первые полгода Чэнь Тайминю часто удавалось понемногу выигрывать, но со временем удача отвернулась от него. Он постепенно проиграл зарплату, сбережения, которые выманил у семьи под предлогом инвестиций, а когда денег совсем не осталось, начал брать в долг у ростовщиков, чтобы продолжать играть.

Перехватывая деньги то тут, то там, Чэнь Тайминь быстро оказался в долговой яме. Он не хотел разрушать образ хорошего сына, мужа и отца в глазах своей семьи и решил поживиться за счёт компании.

Он решил присвоить казённые средства.

Финансовая печать компании хранилась у Ван Ямэй, а личные печати — в сейфе бухгалтерии. Сначала Чэнь Тайминь планировал лишь присвоить деньги, но однажды, увидев в телефоне Ми Сяоцин её семейную фотографию, он изменил план. Ему нужны были не только деньги, но и должность финансового менеджера.

Ван Ямэй через год-два должна была выйти на пенсию, и следующим финансовым менеджером, скорее всего, стал бы либо он, либо Ли Цзе. Чэнь Тайминю казалось, что Ван Ямэй больше благоволит Ли Цзе и даже постепенно передаёт ей всё больше полномочий.

В компании, где восемьдесят процентов менеджеров были мужчинами, Чэнь Тайминь был крайне недоволен. Ему было тесно под руководством Ван Ямэй, и он был абсолютно не готов к тому, что его обойдёт Ли Цзе, которая была моложе его.

Приняв решение, Чэнь Тайминь сладкими речами вскружил Ми Сяоцин голову и убедил её помочь в осуществлении плана. Сначала Ми Сяоцин боялась, но Чэнь Тайминь ежедневно уверял её, что если всё сделать по его плану, они точно разбогатеют, и в будущем он сможет сделать её заместителем финансового менеджера. А если их и раскроют, то вину свалят на Ван Ямэй, и никаких последствий для них не будет.

Ми Сяоцин была не слишком умна, иначе не стала бы любовницей Чэнь Тайминя. Её тётя, Чжао Цзяхуэй, была обычной служащей, и, услышав, что ей заплатят сто тысяч юаней только за то, что она выдаст себя за другого человека, оформит банковскую карту и получит деньги по кассовому чеку, немедленно и без колебаний согласилась.

По плану Чэнь Тайминя всё было не так уж сложно. И Ми Сяоцин, и Чэнь Тайминь часто обращались к Ван Ямэй за финансовой печатью. Открывая сейф, Ван Ямэй лишь прикрывала его своим телом. Случайный человек мог и не заметить код, но для таких заинтересованных лиц, как Чэнь Тайминь и Ми Сяоцин, достаточно было сменить угол обзора или привстать на цыпочки, чтобы всё ясно разглядеть.

С ключом от кабинета тоже не было проблем. Во время совещаний Ван Ямэй часто просила кого-нибудь из финансистов сходить в её кабинет за документами. Раньше это делал тот, кто сидел ближе к ней. Но, преследуя свои цели, Ми Сяоцин взяла эту обязанность на себя, всегда проявляя особое рвение. Она была одной из самых младших в отделе, поэтому её инициативность никого не удивляла, наоборот, все считали, что она стала гораздо более ответственной.

Получив ключ, она заходила в кабинет Ван Ямэй и, следуя инструкциям из интернета, делала чёткие фотографии ключа с линейкой, по которым можно было удалённо изготовить дубликат.

Ключ от кабинета был, код от сейфа — тоже. Оставалось дождаться, когда Ван Ямэй не будет в офисе. Даже это Чэнь Тайминь спланировал. В четверг в восемь вечера он отправил Ван Ямэй кучу отчётов на проверку. Он знал её привычку: пока работа не сделана, она не ляжет спать. А у Ван Ямэй было высокое глазное давление, и если она проведёт ночь за отчётами, то на следующий день у неё наверняка будет болеть голова.

Чтобы Ван Ямэй точно увидела отчёты, Чэнь Тайминь даже позвонил ей и подчеркнул их важность. Затем он остался ждать в офисе и посреди ночи, когда охранники ушли в комнату отдыха, вышел и повредил камеры наблюдения. Чтобы не вызывать подозрений, Чэнь Тайминь просидел в офисе всю ночь до самого утра, пока не пришли первые сотрудники.

И действительно, в пятницу Ван Ямэй пришла в офис, подписала распечатанные Чэнь Тайминем отчёты и уехала домой отдыхать. Чэнь Тайминь, увидев из окна, как она уезжает, взял заранее подготовленный кассовый чек, зашёл в её кабинет, поставил печать, украл удостоверение личности и передал всё Ми Сяоцин. Та отдала их Чжао Цзяхуэй. Чжао Цзяхуэй сначала использовала удостоверение, чтобы оформить новую карту в другом отделении банка, а затем с этой новой картой обналичила кассовый чек.

После того, как пятьсот тысяч поступили на счёт, Чжао Цзяхуэй за два дня сняла в общей сложности сто тысяч, а оставшиеся четыреста тысяч перевела на другую, старую карту, которую ей дал Чэнь Тайминь. Владелицей этой карты оказалась его коллега по кабинету, Ли Цзе. Эту старую карту Чэнь Тайминь нашёл в столе Ли Цзе. Компания оформляла их для всех сотрудников, но Ли Цзе, активировав свою, так ни разу ей и не воспользовалась и даже не сменила первоначальный пароль.

Чэнь Тайминь несколько раз пополнял и снимал с карты небольшие суммы. Убедившись, что Ли Цзе не получает никаких уведомлений, он решил использовать эту карту как одно из звеньев в цепи перевода средств. Деньги пролежат там всего день, так что за их сохранность можно не беспокоиться, зато это позволит подставить Ли Цзе и устранить конкурента в борьбе за должность финансового менеджера.

Выслушав признание Чэнь Тайминя, полицейский лишь с досадой покачал головой: — У тебя есть ум, есть энергия, чем бы ты ни занялся, всё бы получилось. Зачем ты ввязался в это?

Записав показания, полицейский спросил про чек на миллион юаней. Он не мог понять, почему такой осторожный и всё просчитывающий человек, как Чэнь Тайминь, вдруг средь бела дня пошёл красть финансовую печать.

При упоминании этого Чэнь Тайминь горько пожалел о содеянном:

— На самом деле, мой долг ростовщикам составлял всего триста тысяч. Я сначала думал так: сто тысяч дам Чжао Цзяхуэй и Ми Сяоцин, триста тысяч отдам в счёт долга, и у меня ещё останется сто тысяч. Но в понедельник утром мне позвонили эти ростовщики и сказали, что если я хочу погасить долг сразу с процентами, то должен заплатить им четыреста пятьдесят тысяч. Я знал, что у них грабительские проценты, но не думал, что настолько. Спорить с ними я не мог — если их разозлить, они начнут донимать мою семью…

Чэнь Тайминь закрыл лицо руками, его голос дрогнул:

— Я не хочу, чтобы моя семья знала, что я играю, не хочу их разочаровывать.

Следователь хмыкнул:

— И поэтому ты решил провернуть ещё одно крупное дело?

Чэнь Тайминь поднял голову со сложнопередаваемым выражением на лице:

— Я подумал, раз уж ввязался, то, пока камеры не починили, нужно провернуть ещё одно дело. Жаль только…

Жаль, что не хватило совсем чуть-чуть. Чэнь Тайминь с досадой поднял голову и вздохнул. Как бы тщательно он всё ни планировал, против простого «так совпало» не попрёшь. Наверное, даже небесам его поступки были противны.

——

Дело о краже чека было успешно раскрыто. Пятьсот тысяч юаней вернули до последней копейки. Ли Цзе только тогда узнала, что её тоже, без её ведома, пытались подставить. Напуганная, она немедленно закрыла все свои неиспользуемые банковские карты.

Этот инцидент выявил множество пробелов в управлении компанией, требующих немедленного устранения. Но у Лю Юйчэня сейчас не было ни малейшего желания обсуждать с высшим руководством реформу системы управления. Он с Панбао вылетел на юг, сделал ДНК-тест в судебно-медицинском учреждении, после чего купил билеты в Мале с пересадкой в Гонконге, намереваясь насладиться последними днями отцовства.

Двухлетний Панбао совершенно не понимал переживаний взрослых. Он невнятно лепетал «папа», со смехом шлёпал голыми пухлыми ножками по прозрачным волнам и, спотыкаясь, пытался поймать стайки снующих туда-сюда рыбок.

Лю Юйчэнь осторожно придерживал Панбао, не давая ему упасть. Глядя на пухлое личико ребёнка, он чувствовал, как в груди поднимается волна горечи. По правде говоря, он не испытывал к Чжан Яци особых чувств, и даже развод не сильно бы на него повлиял. Но этого ребёнка он по-настоящему любил.

Жаль только, что этот ребёнок не имел к нему никакого отношения.

Лю Юйчэнь тяжело вздохнул, поднял случайно шлёпнувшегося в воду Панбао и поцеловал его в щёчку:

— Когда ты вырастешь, ты вспомнишь папу?

Панбао вытер слюни об одежду Лю Юйчэня и радостно засмеялся:

— Папа… папа…

Лю Юйчэнь погладил Панбао по голове, не зная, как смириться с этим сокрушительным финалом. Он никак не мог понять, почему семья Чжан выбрала на роль «отца» именно его, сына их старого друга.

Вот уж поистине подлая дружба!