Череда неудач

Многие ученицы Международной старшей школы «Дунфан» имели привычку краситься, и эти девушки не были исключением. Раньше они и шагу из дома не делали без тонального крема, а теперь… что там крем, даже простое лицо без макияжа стало для них несбыточной мечтой. Не желая показывать одноклассникам своё «великолепие», они ходили в масках. О том, чтобы мазать волдыри, не было и речи — они были плотно прижаты маской, и девушки не понимали, что в таких условиях раны заживают гораздо дольше.

Девушка, любившая распускать слухи о Линь Циньинь, пострадала сильнее всех. Через несколько дней волдыри под её маской воспалились. Когда родители узнали причину, они сначала отругали её, а потом срочно повезли в ожоговое отделение — вскрывать гнойники и накладывать лекарства, а затем в процедурный кабинет на уколы.

Шу Цзюньи, сидевший там же на уколе, едва не стошнило при виде её лица. Он достал телефон, сфотографировал её и выложил в соцсеть с едким комментарием. Девушка от ярости покраснела, прошлась со своей капельницей по отделению и быстро разузнала всё о недуге Шу Цзюньи. После чего немедленно рассказала в своей соцсети то, что он так старательно скрывал.

На следующий день одноклассники смотрели на Шу Цзюньи совсем по-другому. Даже Ли Минъюй, севший на шпагат несколькими днями ранее, удостоился особого внимания. У парней травмирована «та самая» часть тела… кто знает, смогут ли они ею пользоваться в будущем.

Вскоре Шу Цзюньи и Ли Минъюй получили прозвища — Евнух Шу и Евнух Ли.

Для шестнадцати-семнадцатилетних парней это было величайшим позором. Впервые они испытали на себе всю мощь словесной травли и страдали так, что жить не хотелось.

Но и на этом всё не закончилось. Ученики класса 2-1 заметили, что в последнее время их преследуют неудачи. Проколотая шина велосипеда или гвоздь в колесе родительской машины были сущими пустяками. Если они видели лужу, то непременно падали в неё лицом вниз; стоило им присесть, как брюки трещали по швам; если они приходили в школу с вымытой головой, на них обязательно гадили птицы. Невезение было таким, что, казалось, они могли поперхнуться, даже просто выпив воды.

В школе было немало хулиганов, и не только в классе 2-1.

Но как были злые и коварные ученики, так были и простые, добросердечные. Линь Циньинь, недолго думая, использовала школьные деревья и пруд как узловые точки и создала природное магическое построение. Ей было интересно, останутся ли у тех, кто вечно падает и пачкается, силы издеваться над другими.

Под действием магического построения удача каждого незаметно изменилась. Добросердечным и готовым помочь другим сопутствовала удача; те, кто никого не обижал, но и не помогал, жили как прежде; а вот тех, кто упивался унижением других и самоутверждался за счёт школьной травли, словно накрыла чёрная туча. И это изменение действовало не только в школе. Когда удача отворачивалась, невезение преследовало повсюду, и даже их семьи страдали от этого.

На везение обычно не обращают внимания, но когда неудачники собираются вместе, это бросается в глаза.

Директор Международной старшей школы «Дунфан», Ван Цинфэн, и так потерял немало волос из-за летнего инцидента с прыжком Линь Циньинь в реку. Он с трудом отрастил их, больше месяца втирая имбирь, но, видя, как ученики один за другим попадают в неприятности, снова начал лысеть.

Хотя большинство происшествий были результатом их собственных глупостей и родители не винили школу, Ван Цинфэн всё равно переживал. В школе всего две тысячи с лишним учеников, а за последние дни в больницу попало уже около шестисот. Это сказывалось на учебном процессе, да и репутации школы вредило, если об этом узнают посторонние.

Пока Ван Цинфэн в отчаянии нарезал круги по кабинету, снова зазвонил телефон из отдела охраны:

— Директор Ван, у нас тут ученик из класса 2-1 решил срезать путь, полез через ограждение вместо того, чтобы пойти по пешеходному мосту. В итоге нога застряла, он упал и обрушил больше ста метров забора. Уже дорожная полиция приехала.

Ван Цинфэн провёл рукой по всё более блестящему лбу и застонал. Какой ещё смертник на этот раз?!

***

Тем временем ученики, выходившие из школы после уроков, с любопытством наблюдали за Чжу Синьда, придавленным ограждением. В прошлом семестре именно он подложил лезвие от бритвы в парту Линь Циньинь. Она тогда порезала пальцы в нескольких местах и от боли несколько дней не могла держать ручку.

Выйдя за ворота, Линь Циньинь взглянула на лежащего под забором Чжу Синьда и насмешливо улыбнулась. Посреди дороги полицейские с помощью прохожих пытались поднять ограждение, иначе ногу Чжу Синьда было никак не вытащить.

Посмотрев с полминуты, Линь Циньинь вдруг что-то почувствовала. Она развернулась и пошла по узкой улочке рядом со школой.

По обе стороны этой улочки тянулись низкие, ветхие от времени заборы. Правительство недавно решило снести и перестроить весь этот старый квартал, включая и эти ограждения, на которых уже красовалась большая красная надпись «Снос».

Линь Циньинь шла не спеша. Дойдя до середины переулка, она остановилась, чтобы завязать шнурок. В этот момент за спиной послышались шаги.

Линь Циньинь выпрямилась и оглянулась. Это были пять девочек из её класса. Впереди бежала Линь Сусу, та самая, что однажды дала Линь Циньинь пощёчину.

Линь Сусу невзлюбила Линь Циньинь не просто так. Ещё со средней школы ей нравился Шу Цзюньи. Она надеялась, что, поступив с ним в одну старшую школу, сможет добиться его внимания, но Шу Цзюньи, к её удивлению, обратил внимание на Линь Циньинь.

Хотя Линь Циньинь и не интересовалась им, а Шу Цзюньи, получив отказ, в гневе начал издеваться над ней, Линь Сусу это не успокоило. Напротив, её враждебность и обида на Линь Циньинь лишь усилились.

Почему какая-то нищенка удостоилась внимания Шу Цзюньи?

Линь Сусу не решалась выяснять отношения с Шу Цзюньи и срывала злость на Линь Циньинь. Она не только настроила против неё почти всех девочек в классе, но и часто под надуманными предлогами таскала её за волосы и била по лицу.

Самоубийство изначальной владелицы тела, не выдержавшей унижений, было отчасти и на её совести.

Линь Циньинь отошла на пару шагов к дереву и с безразличием посмотрела на Линь Сусу:

— Ты что-то хотела?

Видя высокомерный вид Линь Циньинь, Линь Сусу заскрипела зубами от злости.

Прошли летние каникулы, и она ожидала увидеть прежнюю робкую, забитую и неуверенную в себе Линь Циньинь. Но та, казалось, забыла все унижения прошлого семестра и теперь осмеливалась холодно язвить одноклассникам.

Самым возмутительным было то, что Линь Циньинь, как ей показалось, стала ещё красивее, чем до каникул.

На самом деле внешность Линь Циньинь почти не изменилась. Просто благодаря духовным практикам её кожа стала лучше, а необыкновенная аура делала её более притягательной.

— Как у тебя вообще хватает наглости появляться в школе, нищенка? — презрительно скривила губы Линь Сусу. — Учишься хуже меня. На твоём месте я бы от стыда уже покончила с собой.

— Ну, на фоне таких бесстыжих, как ты, я выгляжу очень даже неплохо! — уголки губ Линь Циньинь поползли вверх, и она уколола её в самое больное место: — По крайней мере, я красивее тебя!