Глава 55.1

В это время года крабы были полны икры и жира. Стоило разломить одного пополам, как взору представала дрожащая икра и белоснежное мясо. Откусив кусочек, Линь Циньинь была потрясена нежной, гладкой текстурой и насыщенным ароматом, заполнившим рот. Нетерпеливо вскрывая панцирь, она невнятно пробормотала:

— Как вкусно, мне нравится!

Видя, с каким удовольствием ест Линь Циньинь, её мать испытывала смешанные чувства радости и горечи. Раньше их семья жила бедно, и они не то что морепродукты — мясо ели по большим праздникам. За все эти годы ребёнок столького лишился.

Свиная рулька в красном соусе в кастрюле должна была томиться ещё минут десять, чтобы соус загустел. Линь Сюй вымыл руки и тоже присоединился к чистке морепродуктов. Он очистил варёные креветки, обмакнул их в имбирно-уксусный соус и положил в рот Линь Циньинь. Та едва успевала жевать, но, проглотив креветку, не забыла вынести вердикт:

— Креветки я ела в столовой. Они не такие вкусные, как крабы.

Линь Сюй рассмеялся, услышав от Линь Циньинь такую прямолинейную правду. Крабы ведь и вправду дороже креветок!

Съев целых шесть крабов, Линь Циньинь с сожалением вытерла руки. Затем она съела миску риса с жареными морскими черенками и моллюсками. Только она собралась отложить палочки, как на стол поставили только что приготовленную свиную рульку в красном соусе. Линь Циньинь без лишних слов взяла свою миску, наполнила её рисом, а сверху полила бульоном и посыпала кусочками кожи и мяса.

Рис с бульоном и мясом от рульки выглядел аппетитно и источал мясной аромат. Линь Циньинь даже отложила палочки и принялась уплетать блюдо ложкой. Её красивые глаза изогнулись в полумесяцы — было видно, что она ест с огромным удовольствием.

Родители Циньинь, улыбаясь, подкладывали ей в миску мясо моллюсков и крабовую икру, боясь, что она не наестся досыта.

Отложив палочки, Линь Циньинь неожиданно икнула. Ей показалось, что домашний ужин был гораздо вкуснее школьной еды. Похоже, кулинарный талант повара Линя ещё можно было развивать. Ей даже захотелось отправить его на повышение квалификации в кулинарную школу «Синьдунфан».

С каждым днём становилось всё холоднее, и темнело всё раньше. Поужинав и немного посидев, Линь Циньинь поняла, что пора возвращаться в школу. Родители уже собрали для неё большой пакет с фруктами и всякими закусками вроде печенья, хлеба и вяленой говядины. Они собрались проводить её до школы.

Линь Сюй, неся в обеих руках полные сумки, пошёл ловить такси, а Линь Циньинь с матерью шли позади, оживлённо болтая. Благодаря питающей силе Нефритового талисмана Линь Циньинь, её родители хорошо питались, крепко спали и ни о чём не тревожились. Их некогда исхудавшие щёки округлились, морщины стали менее заметными, но самое главное — изменились черты их лиц. Горизонтальная морщина, предвещавшая финансовые потери, давно исчезла, а аура их удачи сменила тускло-серый оттенок на сияющий белый. Теперь, даже без Массива для сбора богатства, созданного Линь Циньинь, их супермаркет больше не нёс бы убытков.

Когда такси подъехало к школьным воротам и Линь Циньинь вышла из машины, она столкнулась с директором Ваном, который как раз выходил из школы.

Родители Линь Циньинь видели директора Вана лишь однажды, больше года назад, когда их дочь получала стипендию в сто тысяч. Они не знали, стоит ли подходить здороваться. Не поздороваться казалось невежливым, но если подойти, был риск, что директор Ван их давно забыл, и тогда всем станет неловко. Пока они колебались, директор Ван сам с широкой улыбкой направился к ним.

Линь Сюй переложил пакеты в одну руку и уже собирался сделать два шага вперёд для рукопожатия, как вдруг услышал, что директор Ван с большим энтузиазмом обратился к его дочери:

— Юный мастер вернулась из дома?

Увидев директора Вана, Линь Циньинь недовольно возразила:

— Директор, а ассортимент в нашей столовой неполный. Может, стоит это исправить?

Директор Ван опешил. Он только что слышал от Юй Чэнцзэ жалобы на то, что Линь Циньинь из-за слишком вкусной еды в школьной столовой не хочет ехать на олимпиаду по математике. Как она за такое короткое время успела разочароваться в столовой? Неужели какая-то другая столовая тайно превзошла их, и Юный мастер об этом узнала?

Директор Ван отвёл Линь Циньинь на несколько шагов в сторону и, взъерошив волосы, с тревогой спросил:

— Юный мастер, чем вы недовольны в школьной столовой? Только скажите, и мы немедленно всё исправим!

Линь Циньинь надула щёки, всё ещё ощущая сладковатый вкус съеденных крабов. Мысль о том, что она упустила такое лакомство, её очень расстраивала:

— Директор Ван, вы разве не заметили? В нашей школьной столовой нет морепродуктов! Сейчас крабы такие свежие, жирные и нежные, а я в школе их ни разу не ела.

Директор Ван был в полном недоумении:

— Возиться с крабами так хлопотно, за это время можно съесть целую миску риса. Откуда у вас, старшеклассников, на это время?

Линь Циньинь с явной обидой на лице посмотрела на директора:

— Хлопотно, и поэтому нам их не есть? Вы же сами говорили, что у нас лучшая столовая. Как можно называться лучшей столовой, если у вас даже крабов нет?

Директор Ван не удержался и достал из кармана платок, чтобы вытереть пот со лба, попутно проведя рукой по своим заметно погустевшим чёрным волосам. Вспомнив завистливые и полные обиды взгляды директоров других элитных школ на его причёску во время совещаний, он решил, что добавить морепродукты в меню столовой — не такая уж большая проблема. Лишь бы Юный мастер была довольна и продолжала вырезать для него талисманы для роста волос, всё остальное — мелочи. Однако морепродукты должны быть свежайшими, чтобы эти юные сокровища не отравились.

Под пристальным взглядом Линь Циньинь директор Ван поспешно кивнул:

— Юный мастер права, мы как можно скорее организуем в столовой отдел с морепродуктами. Правда, это довольно сезонный продукт, так что, возможно, он будет доступен не круглый год.

Линь Циньинь беззаботно махнула рукой. Главное, чтобы было, а она не такая уж придирчивая.

Супруги с недоверием смотрели, как директор Ван обращается к их дочери «Юный мастер» с таким почтением, словно перед ним живое божество. Мало того, что дочка развернула свою деятельность в школе, так ещё и сам директор стал главным суеверным! Есть ли ещё у этой школы надежда?!!

Решив проблему с морепродуктами в столовой, Линь Циньинь взяла у Линь Сюя две сумки и собралась идти в общежитие.

Только теперь директор Ван заметил стоявших в стороне родителей Циньинь и поспешно подошёл к ним с радушным рукопожатием:

— Господин и госпожа Линь, верно? Прошло больше года с нашей последней встречи, я вас едва узнал. Вы выглядите всё моложе и моложе!

Линь Сюй с улыбкой ответил на любезность:

— Это вы, директор Ван, по-настоящему помолодели.

Услышав этот комплимент, директор Ван просиял. Он огляделся по сторонам и, убедившись, что поблизости никого нет, вытащил из-за воротника каменный амулет, вырезанный Линь Циньинь, и заговорил тоном старого знакомого:

— Всё благодаря Защитному талисману Юного мастера, потому и выгляжу моложе. Но каменный всё-таки не то. В последние дни эффект роста волос уже не такой заметный, как вначале. Думаю, придётся раскошелиться и заказать нефритовый. — Он с нескрываемой завистью посмотрел на Нефритовый талисман, видневшийся из-под одежды Линь Сюя, и спросил: — Нефритовые талисманы, которые вырезает Юный мастер, ведь намного лучше каменных?

Линь Сюй кашлянул пару раз и заправил выбившийся из-под одежды нефритовый кулон обратно:

— Я не пользовался каменным.

Директор Ван: «…»

Хвастовство! Это было неприкрытое хвастовство, просто возмутительно!

Увидев зависть в глазах директора, Линь Сюй уже не испытывал никаких эмоций. Если уж сам директор стал суеверным, что тут ещё скажешь.

Попрощавшись с родителями, Линь Циньинь с сумками вернулась в общежитие. Когда на следующий день в обед она пришла в столовую, там уже появился отдел с морепродуктами. Линь Циньинь увидела не только живых крабов, но и больших омаров, которых никогда раньше не пробовала. Ценник «198 за полкило» особенно бросался в глаза.

Линь Циньинь с болью в сердце достала свою столовскую карту и бросилась к прилавку. Ей показалось, что денег на её карте до конца учёбы точно не хватит.

——

Покинув Линь Циньинь после гадания, Ван Ямэй сразу поехала в офис. Как финансовый директор, она имела собственный кабинет. Кроме запасного комплекта, который хранился в офисе, её ключей больше ни у кого не было.

Открыв дверь, она бросила ключи на тумбочку у кулера и почти бегом бросилась к своему рабочему месту. Нагнувшись, она ввела код и открыла сейф. Внутри, кроме нескольких ценных вещей и её документов, лежала финансовая печать компании, за которую она отвечала.

Несколько печатей аккуратно стояли в сейфе. Ван Ямэй сразу же увидела финансовую печать — она была на своём обычном месте, и не было никаких признаков того, что её кто-то трогал.

Достав из сейфа удостоверение личности, Ван Ямэй пожалела о своей привычке хранить документы в сейфе. Она всегда считала это место самым надёжным, но оказалось, что кто-то знает пароль от её сейфа, что лишь облегчило задачу злоумышленнику. Однако, по словам Юного мастера, человек, незаконно использующий финансовую печать, завтра снова пойдёт на дело. Чтобы поймать его с поличным, её удостоверение лучше оставить здесь.

Закрыв сейф, Ван Ямэй бессильно откинулась на спинку удобного кресла. Если бы не предупреждение Юного мастера, она бы попала в серьёзную беду, ведь тот человек использовал её удостоверение для получения чека.

Сейчас в компании было множество финансовых операций, и каждый месяц одних только подтверждающих документов набиралось по три-четыре толстые папки. Обнаружить одну-единственную транзакцию было невероятно сложно. К тому же она никогда не проверяла банковские выписки. Если бы какой-нибудь бухгалтер намеренно скрыл это, она могла бы не заметить пропажу не то что в следующем месяце, но и в следующем году.

Юный мастер сказала, что деньги присвоили заместитель менеджера и один из бухгалтеров. С их должностями у них были все возможности свести счета и скрыть хищение. К тому времени, как это вскроется, записи с банковских камер наблюдения уже могут быть стёрты, а ей, как главной подозреваемой, вероятно, пришлось бы давать показания в полиции. На этом её карьера закончилась бы. А если бы настоящего преступника не нашли, ей, возможно, пришлось бы взять вину на себя и сесть в тюрьму.

Тяжело вздохнув, Ван Ямэй потёрла застывшее лицо, чувствуя, как внутри всё холодеет. Оба заместителя менеджера финансового отдела — мужчина и женщина — были её учениками, она сама их вырастила и продвинула. Предательство любого из них было бы для неё невыносимо. О рядовом сотруднике, вступившем в сговор, ей и говорить не хотелось. Столько лет она под давлением выбивала для финансистов отпуска и премии, даже Председатель называл её самым заботливым руководителем отдела. И вот так, отдав им всю душу, она в ответ получила подставу и предательство.

— Тук-тук-тук… — раздался стук в дверь. Ван Ямэй взяла с пачки документов верхний отчёт, раскрыла его и, изменив выражение лица на более строгое, произнесла:

— Войдите.

В кабинет вошёл заместитель менеджера финансового отдела Чэнь Тайминь. В руках он держал кокосовый торт и, широко улыбаясь, поставил его перед Ван Ямэй:

— Я как раз ходил за тортом, а когда вернулся, услышал, что вы пришли. Решил сразу занести вам один.

Кокосовый торт был размером чуть больше кулака взрослого человека, покрыт шоколадной глазурью со вкусом кокоса и посыпан кокосовой стружкой. Раньше Ван Ямэй обожала этот торт, но сегодня при виде него у неё не было аппетита.

Она отодвинула торт на свободное место на столе, поблагодарила и, подняв глаза на Чэня Тайминя, спросила:

— Почему сегодня вышел на работу?

— Один проект представили к оплате, я не успел проверить его на прошлой неделе, вот и вышел поработать в выходной. — Чэнь Тайминь сцепил пальцы, вращая большими пальцами друг вокруг друга, и с беспокойством на лице спросил: — Как самочувствие менеджера? Голова всё ещё болит?

Ван Ямэй приложила пальцы к вискам, изображая усталость:

— Уже намного лучше. Я просто забеспокоилась, что на работе что-то случилось, вот и пришла проверить. — Она перевернула страницу документа и как бы невзначай спросила: — В пятницу меня кто-нибудь искал?

— Честно говоря, не знаю, — с извиняющейся улыбкой ответил Чэнь Тайминь. — Я в тот день весь день просидел в кабинете, проверяя проект. Закончил уже после семи.