Глава 118.2

Сообщение было только отправлено, как её отец, Чэнь Вэйшань, тут же перезвонил. Первым делом он спросил:

— От кого ты это услышала?

Чэнь Цзя взглянула на Цзян Чжэннина и ответила:

— Тут одна семья по фамилии Цзян, они вернулись из-за границы. Говорят, когда они уезжали, их младшего брата няня увезла в деревню, и он не смог уехать с ними, после чего связь оборвалась.

Чэнь Вэйшань тут же сказал:

— Дай им трубку, я хочу лично с ними поговорить.

Чэнь Цзя передала телефон Цзян Чжэннину. Его пальцы так дрожали от волнения, что он, даже не поздоровавшись, нетерпеливо представился:

— Меня зовут Цзян Чжэннин, моего старшего брата — Цзян Чжэнъюань, сестру — Цзян Чжэнцзин, а нашего пропавшего брата — Цзян Чжэнчэн.

Услышав это имя, Чэнь Цзя на мгновение замолчала. Её дедушку звали Чэнь Чжэнчэн — от Цзян Чжэнчэна его отличала только фамилия. Похоже, эта семья действительно его потерянные родственники.

Голос Чэнь Вэйшаня на том конце провода дрожал. Спустя долгое молчание он наконец произнёс:

— Второй дядя, моя бабушка и мой отец всё это время ждали вас.

***

Родителям Цзян Чжэннина было уже за девяносто, и они ещё не оправились после перелёта из-за границы. Чэнь Вэйшань решил сопроводить отца и няню в Имперскую столицу на встречу с семьёй Цзян.

От Мочэна до Имперской столицы на скоростном поезде было всего семь часов пути. Чэнь Вэйшань купил билеты на ближайший рейс, и тем же вечером семья Чэнь прибыла в столицу. Семья Цзян встретила их на машине. Когда автомобиль свернул в старый на вид хутун, глаза старой няни Чэнь наполнились слезами. Она взяла Чэнь Чжэнчэна за руку:

— Это здесь. Ты помнишь? Ваш дом был под номером один.

В доме номер один семья Цзян жила раньше. После их отъезда за границу двор конфисковали, а позже превратили в коммуналку, застроенную и запущенную.

Когда Цзян Чжэнъюань впервые вернулся в девяностых, он выкупил этот двор. Он распорядился снести все самодельные сараи и перегородки, отреставрировал старый дом и заново обставил его так, как было при их семье. Только на поиски нужного цвета для полов ушло больше года, а всю мебель заказывали у мастеров. К счастью, семья Цзян в своё время была состоятельной, и у них сохранилось много фотографий, по которым и удалось в точности восстановить дом.

Когда Чэнь Чжэнчэн уезжал с няней, тётушкой Чэнь, ему было всего три года, и он ничего не помнил. У него не осталось никаких впечатлений о доме. Зато старая няня Чэнь, едва войдя во двор, расплакалась. Отпустив руку сына, она устремилась к стоявшей на веранде старой госпоже Цзян и сдавленным голосом воскликнула:

— Госпожа, вы наконец-то вернулись! Я привела Чэн-эра обратно. Он был таким послушным у меня, совсем не капризничал, не доставлял хлопот.

Старая госпожа Цзян посмотрела на своего младшего сына и не смогла сдержать слёз. Когда сын покидал дом, он был озорным мальчишкой, который иногда ещё мочился в постель, а при новой встрече его виски уже тронула седина.

Чэнь Чжэнчэн посмотрел на двух стариков перед собой, достал из кармана семейную фотографию, которую бережно хранил несколько десятилетий, подошёл и произнёс:

— Папа, мама.

Старая госпожа Цзян тут же обняла его и разрыдалась.

Увидев эту сцену, старая няня Чэнь вытерла слёзы платком и со слезами на глазах сказала:

— Когда я вернулась с маленьким Чэном из деревни, на въезде в город меня остановил подчинённый господина, господин Сы. Он сказал, что наверху назревает что-то неладное, и господин с госпожой увозят детей за границу переждать. Он велел мне пока позаботиться о маленьком Чэне, дал мне денег — два больших золотых слитка — и семейную фотографию, которую просила передать госпожа. Я вернулась с маленьким Чэном в деревню. Мой муж сказал, что обстановка становится всё хуже. Чтобы с Чэном ничего не случилось, мы все сменили имена и, воспользовавшись набором рабочих на северо-восток, поселились в маленьком глухом городке. Мы думали, что через несколько лет вы вернётесь, и тогда можно будет вернуть фамилию, но не ожидали, что разлука затянется почти на шестьдесят лет.

Старая госпожа Цзян отпустила Чэнь Чжэнчэна, взяла его за руку и, то смеясь, то плача, сказала:

— Так вот почему мы никак не могли вас найти, вы, оказывается, сменили имена. Слава богу, мы все живы и наконец-то встретились. Иначе я бы и на том свете не нашла покоя.

***

Семья наслаждалась радостью воссоединения. Лишь на следующий день, когда речь зашла о подробностях поисков, Цзян Чжэннин вспомнил, что ещё не заплатил мастеру.

Цзян Чжэннин приготовил чек на миллион юаней. Затем он вспомнил, что в семейной коллекции есть две странные вещицы неизвестного назначения, и подумал, что мастеру такое может понравиться. Он упаковал и их, чтобы отдать всё вместе.

Двое стариков из семьи Цзян и старая няня из семьи Чэнь были уже в преклонном возрасте и не могли много передвигаться, поэтому остались дома. Цзян Чжэннин и его новообретённый брат Чэнь Чжэнчэн поехали в Университет Имперской столицы, чтобы встретиться с Линь Циньинь и торжественно вручить ей подарки и чек.

Увидев Линь Циньинь, Чэнь Чжэнчэн был очень растроган:

— Спасибо вам, Мастер Линь. Только благодаря вам наша семья смогла воссоединиться.

Чеком Линь Циньинь было уже не удивить, её больше интересовали два других подарка. Проводив гостей, она нашла уединённое место и развернула первый. Это была алхимическая печь размером с кулак. Линь Циньинь с первого взгляда поняла, что это магический артефакт. Она сняла с печи печать, влила в неё немного духовной энергии, и печь, стремительно вращаясь в её руке, вернулась к своему обычному размеру.

Линь Циньинь подняла крышку и, к своему удивлению, обнаружила внутри несколько маленьких нефритовых флаконов. Она поспешно достала один: в нём оказалось духовное лекарство для повышения развития, как раз то, что ей сейчас было нужно. Шести флаконов должно было хватить надолго.

Линь Циньинь радостно убрала флаконы и алхимическую печь, чувствуя, что её удача теперь не уступает удаче Цзян Вэя.

Она развернула второй подарок. Внутри оказался кусок янтаря. Линь Циньинь и раньше видела янтарь, но от этого исходило какое-то особое чувство. Она подняла его и посмотрела на солнце: внутри виднелось что-то похожее на перо, но оно было таким тонким и маленьким, что невозможно было разобрать, какому животному оно принадлежало.

Линь Циньинь повесила янтарь на шею и отправила Цзян Наньчжоу сообщение в WeChat: «Спасибо за подарки твоей семьи, мне очень понравилось. В качестве бонуса дарю вам десять сеансов гадания, если что — обращайся».

Цзян Наньчжоу был из тех юношей, кто не знал, что такое скромность, и меньше чем через полминуты прислал ответ: «Спасибо, Юный мастер! Могу я отдать один сеанс своему соседу по комнате? Ему сейчас очень нужно погадать».

В этом не было ничего сложного. Линь Циньинь назначила им встречу в беседке на искусственной горе. Минут через десять Цзян Наньчжоу пришёл со своим соседом. Увидев лицо соседа, Линь Циньинь застыла, а её улыбка сменилась выражением ужаса:

— Цзян Наньчжоу, почему твой сосед — иностранец?

Цзян Наньчжоу невинно развёл руками:

— А что такого? Я же здесь учусь как иностранный студент, так что мой сосед, разумеется, иностранец.

Белокурый сосед радостно помахал Линь Циньинь рукой:

— Хеллоу!

— Никаких «хеллоу»! — Линь Циньинь в отчаянии закрыла лицо руками. — Я не хочу гадать на английском! Как это вообще переводить?!