Глава 68.1

Линь Циньинь, глядя на неё, тоже усмехнулась:

— Уж точно посильнее тебя.

Почувствовав исходящее от Линь Циньинь давление, Сяо Минь испуганно метнула взгляд. Она развернулась и бросилась в объятия матери, отчаянно пряча лицо у неё на груди.

— Мама, мне страшно, пойдём домой! Не хочу здесь оставаться!

Ма Жуй тут же обняла дочь и принялась успокаивающе похлопывать её по спине:

— Сяо Минь, не бойся, эта сестричка не злая.

Услышав это, Сяо Минь внезапно вырвалась из объятий матери и бросилась к выходу. Но в тот же миг Линь Циньинь взмахнула рукой, окутав Сяо Минь невидимой сетью из духовной энергии. Как бы девочка ни билась, вырваться она не могла.

Видя всё более странное поведение дочери, Ма Жуй не сдержалась и расплакалась. Она подбежала к Сяо Минь и снова заключила её в объятия, повторяя имя дочери в надежде, что та успокоится.

Но в руках матери Сяо Минь стала ещё безумнее. Она изо всех сил отталкивала Ма Жуй, пытаясь освободиться. В этот момент подошла Линь Циньинь и коснулась лба девочки. Движения Сяо Минь резко замерли. Через несколько секунд на её лице отразилось недоумение. Она огляделась, увидела Линь Циньинь и застенчиво улыбнулась:

— Здравствуй, сестричка!

Наблюдая за столь разительной переменой в поведении дочери, Ма Жуй невольно вспомнила, как врач в уездной больнице предположил у Сяо Минь психическое расстройство. С трудом сдержавшись, она не зарыдала в голос.

Линь Циньинь дала Сяо Минь леденец, погладила её по голове и только потом спросила у Ма Жуй:

— Вы ведь ели плаценту после первых родов? Кто вам её дал?

Услышав вопрос Линь Циньинь, Ма Жуй забыла о слезах и стала спешно вспоминать события тех лет.

— Мне её дала свекровь. Я отчётливо помню тот день: мой ребёнок родился недоношенным и умер из-за недоразвитости лёгких. Я проплакала в палате целый день. Вечером свекровь принесла термос с супом, сказала, что это для восстановления сил, и велела выпить всё до капли.

Вспомнив вкус того супа, Ма Жуй скривилась от отвращения.

— У супа был сильный запах крови, меня чуть не стошнило, не успела я даже попробовать. Но свекровь тогда была очень настойчива. Сказала, что добавила туда дорогие китайские травы и нельзя оставлять ни глотка.

При воспоминании о той сцене на лице Ма Жуй появилось униженное выражение.

— Я тогда винила себя за то, что не смогла выносить ребёнка, корила своё слабое тело. В то же время я чувствовала себя виноватой перед семьёй мужа, поэтому, скрепя сердце, выпила весь суп. Только на следующий день, когда я спросила, что это было, свекровь призналась, что это моя плацента.

Старушка Чжэн подала Ма Жуй чашку чая и, похлопав по руке, сказала:

— Раньше во многих местах был такой обычай, говорили, что есть плаценту полезно для здоровья. Просто в последние годы это вышло из моды. Но я слышала, что многие делали из плаценты пельмени, обрабатывали её так чисто, что никакого запаха не оставалось. Роженица ела, думая, что это свинина, и ни о чём не догадывалась. Варить из неё суп, в принципе, можно, но её нужно хорошенько вымочить в кулинарном вине с луком и имбирём, иначе запах будет невыносимый.

Ма Жуй горько усмехнулась. Её свекровь заботило лишь одно — её плодородное чрево, а о вкусе она и не думала.

Услышав рассуждения Старушки Чжэн и Ма Жуй о способах приготовления плаценты, Линь Циньинь покачала головой:

— Если бы всё было так просто. К сожалению, тогда она пила не просто суп из плаценты.

Сердце Ма Жуй тревожно ёкнуло. Не успела она и рта раскрыть, как Линь Циньинь спросила:

— Ваша свекровь разбирается во всяких колдовских штучках?

— Да. Когда я только вышла замуж, слышала от деревенских, что моя свекровь раньше считалась у них в деревне ведьмой. Если у кого-то дети по ночам плакали, домашние шли к ней за талисманом, растворяли его в воде и поили ребёнка. Но после свадьбы мы с мужем всё время работали в городе, редко бывали дома, так что я никогда не видела, чтобы она занималась чем-то подобным. — Лицо Ма Жуй помрачнело. — Неужели моя свекровь и вправду в этом разбирается?

Линь Циньинь тихо вздохнула:

— Раньше было много мастеров тайных искусств, но со сменой эпох многие учения прервались. Некоторые книги и заклинания по разным причинам попали в народ, люди стали им учиться, и в процессе передачи знания исказились. Некоторые, овладев лишь парой техник, уже осмеливались выдавать себя за всемогущих. Если они творят добро — это ещё полбеды, но самое ужасное, когда эти умения попадают в руки людей с нечистыми помыслами и становятся орудием для причинения вреда.

Сердце Ма Жуй пропустило удар, а лицо мгновенно побледнело.

— Мастер, так как же моя свекровь мне навредила?

Линь Циньинь протянула руку и легонько похлопала Сяо Минь по спине.

— Ваша свекровь ведь предпочитает мальчиков девочкам?

— Она просто одержима этим. Постоянно твердила, что мой бывший муж — единственный наследник в их роду в пяти поколениях, и если я не рожу сына, то стану преступницей для всей их семьи. Не буду скрывать, у неё в голове, кроме этого висячего хозяйства, ничего и нет, внук для неё — свет в окошке. — Чем больше Ма Жуй говорила, тем сильнее закипала от злости. — Это ж надо было мне, слепой, выйти замуж в такую семью! Мой бывший муж с виду казался приличным человеком, постоянно уверял меня, что ему всё равно, мальчик или девочка, но в решающий момент оказался таким же, как и его мать. Если бы не они двое, я бы не…

Видя, что её эмоции накаляются и она вот-вот расскажет про удаление матки, Линь Циньинь поспешно её остановила:

— Давайте сейчас вернёмся к супу.

Ма Жуй пришла в себя и тут же замолчала, с благодарностью посмотрев на Линь Циньинь. Она уже потеряла веру в брак и не думала снова выходить замуж, но в деревне, где любой пустяк разносится со скоростью света, ей не хотелось выставлять свою личную жизнь на всеобщее обозрение и становиться предметом для пересудов.

Линь Циньинь оглядела сидевших в комнате деревенских жителей. У одних были добродушные лица, другие же явно любили посплетничать. Циньинь не хотела, чтобы посторонние слышали о деле Сяо Минь, ведь девочке предстояло расти в этой деревне, и она не желала, чтобы ребёнок с детства терпел косые взгляды и перешёптывания.

— Бабушка, проводи, пожалуйста, односельчан в соседнюю комнату. Когда я разберусь с делом Сяо Минь, я их позову.

Старушка Чжэн тут же поняла намёк внучки и, взяв чайник, с улыбкой сказала:

— Пойдёмте в ту комнату, там и попьём.

Бай Цзюань, как преданная поклонница Юного мастера, естественно, первой поддержала идею. Она отправила брата с племянником домой, а сама вместе с невесткой стала помогать Старушке Чжэн принимать гостей. Из оставшихся пяти человек, пришедших за гаданием, трое сразу же поднялись, один колебался, а последняя женщина даже не сдвинулась с места. Скрестив ноги, она уселась на край ка́на и заявила:

— Никуда я не пойду. Как я узнаю, правду эта девчонка говорит или нет, если не послушаю? Вдруг они с дочкой из семьи Ма сговорились, чтобы выманить у меня деньги?

Бай Цзюань тут же изменилась в лице и презрительно фыркнула:

— Старуха Чжоу, я ещё не рассчиталась с тобой за то, как твой сын, Чжоу Лаосань, на Цинмин заставил моего брата втридорога купить ваше некачественное надгробие! Нечего мне тут воду мутить.

Лицо Старушки Чжоу ничуть не изменилось, и она бесстыдно заявила:

— Мой сын о нём же и заботился, хотел, чтобы он предкам должное уважение оказал. А кто знал, что вы в семье все такие непочтительные, что даже на памятник для предков поскупились!

Бай Цзюань уже хотела возразить, но Линь Циньинь остановила её жестом и холодно взглянула на старуху.

— Вам здесь не место. Даже если останетесь, гадать я вам не стану.

Старушка Чжоу тут же уцепилась за эти слова и закричала на всю комнату:

— Вы видели? Она же ничего не умеет, просто обманом выманивает у нас деньги!

Бай Цзюань позеленела от злости, но лицо Линь Циньинь осталось невозмутимым, на нём даже появилась лёгкая улыбка.

— Я знаю, зачем вы пришли. Хотите узнать, не грозит ли вашему сыну беда. Так вот, скажу вам прямо: бегство с места ДТП, нападение на человека — тюрьмы тут не избежать. Лучше посоветуйте ему поскорее явиться с повинной, иначе я немедленно вызову полицию.

Вся напускная дерзость Старушки Чжоу мигом испарилась. Её глаза забегали, но она всё ещё пыталась упрямиться:

— Не знаю, о чём вы говорите. С моим сыном всё в порядке, он уехал по делам в другой город и ещё не вернулся.

При словах «по делам» все в комнате усмехнулись. Старший и средний сыновья Старушки Чжоу уже много лет жили в других городах и не возвращались. А младший, Чжоу Лаосань, был ленив и нечист на руку. В округе на семь-восемь деревень никто уже не нанимал его на работу, не говоря уже о каких-то делах за пределами деревни — у него даже лицензии на строительство не было.

Линь Циньинь что-то прикинула на пальцах.

— Чей фруктовый сад на горе в пяти ли к западу? Он не боится, что его там собаки покусают?

Лицо Старушки Чжоу позеленело. На вершине той горы стоял деревянный домик, в котором обычно жил сторож сада. Яблоки уже собрали, а время обрезки деревьев ещё не пришло. Вот её сын, Чжоу Лаосань, вчера под покровом ночи и прибежал домой, наспех перебросился парой слов, схватил одеяло и спрятался на горе. А она только сегодня утром тайком отнесла ему корзину с едой.

Видя, что Линь Циньинь всё рассказала в мельчайших подробностях, Старушка Чжоу поняла, что та действительно обладает даром. Она спрыгнула с ка́на и бросилась прочь. Линь Циньинь холодно усмехнулась и сказала Линь Сюю:

— Пап, скоро приедет полиция. Помоги им, укажи дорогу, чтобы они зря не ездили к дому Чжоу.

Линь Сюй тут же схватил куртку и надел её.

— Я знаю то место. Провожу их.

Не прошло и двух минут после ухода Линь Сюя, как у ворот послышались голоса. Старший дядя Чжэн выбежал посмотреть и вернулся с возбуждённым лицом:

— И вправду полиция приехала! Циньинь, ты просто волшебница!

Бай Цзюань, увидев, что за Чжоу Лаосанем явилась полиция, тут же забыла о своей обиде. Она встала и стала приглашать оставшихся в комнате пройти в соседнюю, чтобы не мешать Юному мастеру.

Человек, который до этого колебался, став свидетелем того, как точно Линь Циньинь описала происходящее, немедленно обулся и ушёл в соседнюю комнату.

В комнате воцарилась тишина. Кроме Линь Циньинь и матери с дочерью, посторонних не осталось. Только тогда Линь Циньинь продолжила:

— На самом деле, как только вы вошли, я взглянула на ваш Дворец Детей. У вас трудная судьба в вопросах потомства, но это не главная проблема. Проблема в том, что ваш умерший ребёнок продолжает существовать в этом мире, но в иной форме.

— В иной форме? — повторила Ма Жуй и, словно что-то поняв, резко повернулась к дочери.