Глава 69.2

— Это же прекрасно! — сказала Линь Циньинь. — Ваш сын ещё несколько лет поработает и сможет сам купить квартиру, а дочь способна сама оплатить учёбу. У вас нет никаких поводов для беспокойства. Так почему вы не разведётесь?

Ма Сюлин широко распахнула глаза и, заикаясь, спросила:

— Вы… вы догадались?

Линь Циньинь тихо вздохнула:

— Вы сами посмотрите в зеркало, синяки над глазами ещё не сошли!

Ма Сюлин поспешно опустила голову и коснулась глазницы. От лёгкого прикосновения место отозвалось болью. Она была замужем тридцать лет, из которых более двадцати терпела домашнее насилие. Никто в деревне и представить не мог, что её муж, с виду такой честный и порядочный, на самом деле был тираном, который избивал её по малейшему поводу.

В молодости после побоев она бегала домой жаловаться, но встречала лишь непонимание и упрёки родителей. В их глазах ссоры и драки между супругами были обычным делом. Разве из-за такого рушат семью? Стыдно же перед людьми. Ма Сюлин не только не получала утешения в родительском доме, но и выслушивала нотации, после которых возвращалась домой с позором. Ей велели сидеть тихо, не поднимать шума и даже не думать о разводе.

Жаловаться свекрови было и вовсе бесполезно. В конце концов, это был её родной сын. Она даже ругала его неискренне, а саму Ма Сюлин ещё и язвительно подкалывала за то, что та выносит сор из избы.

В то время Ма Сюлин хотела развестись, но не знала, что делать дальше. Ей некуда было вернуться, некуда пойти. Вся её скромная зарплата уходила на домашние нужды, сбережений не было ни копейки. А самое главное — она не могла оставить детей. Она боялась, что, если уйдёт, муж выместит свой гнев на них.

Так она терпела больше десяти лет. И хотя она изо всех сил скрывала правду, дети всё же узнали, что она постоянно подвергается насилию. Сын Ма Сюлин тогда уже учился в средней школе. Ростом метр восемьдесят, на полголовы выше отца, с крепкими мышцами и сжатыми кулаками, он мгновенно превратил папашу в трусливого цыплёнка, который тут же пообещал больше никогда не поднимать руку.

Те несколько лет были для Ма Сюлин редким временем спокойствия. Но когда сын уехал в университет, а дочь-старшеклассница стала жить в школьном общежитии, гнев мужа, копившийся годами, наконец вырвался наружу. Немного выпив, он нашёл предлог и избил её так, что едва не сломал кости. В тот момент Ма Сюлин поняла: дьявол остаётся дьяволом. Время его не меняет, а лишь делает ещё хуже.

Тогда у Ма Сюлин снова возникла мысль о разводе, но муж разгадал её намерения и прямо заявил, что если она уйдёт, то он не даст ни копейки на учёбу детей, и им придётся идти работать.

Ма Сюлин подсчитала свои сбережения. Даже если сын сможет подрабатывать, чтобы оплатить учёбу и жизнь, её денег не хватило бы даже на то, чтобы дочь окончила старшую школу. И она снова стерпела. Она думала, что, когда дети станут самостоятельными, она сможет вырваться из этого ада. Но когда этот момент настал, она снова испугалась.

Уйти было легко. Но, глядя в затуманенные от алкоголя глаза мужа, она боялась, что он пойдёт скандалить на работу к сыну или в университет к дочери. Её собственная жизнь уже была разрушена, и она не хотела, чтобы этот ублюдок разрушил будущее своих же детей.

Но никто не захочет терпеть побои бесконечно. Поэтому, услышав о том, что Линь Циньинь гадает, Ма Сюлин пришла. Она хотела, чтобы Линь Циньинь подсказала ей выход.

Рассказав Линь Циньинь о своих страданиях, Ма Сюлин посмотрела на неё с отчаянием в глазах:

— Я больше не могу это терпеть и хочу развестись, но у этого человека нет никаких моральных принципов. Я боюсь, что, если он не сможет достать меня, он начнёт преследовать моих детей.

Линь Циньинь, поглаживая последний камень, сказала:

— Способ развестись есть, вопрос лишь в том, хватит ли у вас решимости.

Ма Сюлин горько усмехнулась:

— Если бы я не боялась запятнать жизнь детей клеймом матери-убийцы, я бы его зарезала! Лишь бы развестись спокойно и чтобы он больше не беспокоил нас троих, я готова на всё!

Линь Циньинь коснулась её пальцем, направляя духовную энергию, чтобы проявить все шрамы и застарелые травмы на её теле. Увидев сине-фиолетовые пятна на тыльной стороне ладони, Ма Сюлин резко задрала рукав, обнажив руку, на которой почти не было живого места.

— Мастер, что это такое?

В отличие от паники Ма Сюлин, Линь Циньинь оставалась совершенно спокойной:

— Осмелитесь пойти в полицию?

Ма Сюлин на мгновение замялась, но тут же твёрдо кивнула:

— Осмелюсь!

— Хорошо! — улыбнулась Линь Циньинь. — Судя по вашему лицу, расторгнуть этот брак возможно. Всё зависит от вас. Если бы вы не беспокоились о многом и не оглядывались назад, вы бы давно освободились от этих уз. Кроме того, я не одобряю ваше тихое самопожертвование. Вам следовало раньше рассказать всё детям. Возможно, они сильнее, чем вы думаете.

— Вы хотите сказать, что он не будет доставлять неприятности моим детям в будущем? — тут же спросила Ма Сюлин.

Линь Циньинь внимательно изучила её лицо и сказала:

— Судя по вашему лицу, у ваших детей всё будет гладко и с учёбой, и с карьерой. Дайте мне их бацзы.

Ма Сюлин поспешно назвала даты рождения сына и дочери, а также достала телефон, чтобы показать Линь Циньинь их фотографии. Было видно, что она не понаслышке знакома с гаданиями.

— Вашему сыну после Нового года представится возможность повышения, он покинет своё нынешнее место работы и переедет в другой город. У вашей дочери с учёбой всё гладко, эти события на неё не повлияют, — терпеливо посоветовала Линь Циньинь. — Я всё же рекомендую вам посоветоваться с детьми. Возможно, вы просто слишком много беспокоитесь, а для них это вовсе не проблема.

Спокойствие Линь Циньинь передалось и Ма Сюлин, и на душе у неё стало гораздо легче. Она взяла телефон, чтобы позвонить сыну, и рассказала ему о своих многолетних страданиях. Сын на другом конце провода пришёл в ярость и тут же заявил, что немедленно едет домой и наймёт адвоката, чтобы помочь матери с разводом.

Дочь Ма Сюлин в это время ехала домой в поезде. Услышав тихий рассказ матери, её смутные детские воспоминания постепенно прояснились. Оказалось, что то, что она считала снами, было реальностью.

— Мама, я хотела рассказать тебе хорошую новость по приезде, но скажу сейчас. Меня зачислили в докторантуру без экзаменов. Общежитие для докторантов у нас — это однокомнатные квартиры с балконом и отдельным санузлом. После развода ты сможешь жить со мной, — твёрдый голос дочери успокоил Ма Сюлин. — А насчёт отца не волнуйся. Даже если он устроит скандал в моём университете, ничего страшного. Сейчас уже не те времена, когда слепое почитание родителей было в почёте. С такой мелочью я справлюсь.

Ма Сюлин услышала в трубке нежный голос дочери:

— Мама, теперь моя очередь тебя защищать.

Ма Сюлин, вся в слезах, повесила трубку. Линь Циньинь взяла резец, закончила гравировать последний камень и протянула его Ма Сюлин:

— Наденьте это и идите в полицию.

Ма Сюлин посмотрела на камень в своей руке и, вспомнив, что видела такой же на шее у старшей тёти Чжэн, не удержалась от вопроса:

— Мастер, для чего он?

— Другим он для защиты и сохранения мира, а ваш — для другого, — Линь Циньинь показала белые зубы в очаровательной улыбке. — Он сохранит следы травм на вашем теле.

Ма Сюлин немного поколебалась и, набравшись смелости, спросила:

— Его посадят?

Линь Циньинь, глядя на лицо Ма Сюлин, ответила:

— Сейчас это выглядит двусмысленно. Слишком много переменных.

Ма Сюлин вдруг улыбнулась:

— Я поняла. Это зависит от меня, верно?

Как только Ма Сюлин произнесла эти слова, Линь Циньинь увидела, как её судьба на лице претерпела едва заметные изменения. Неопределённая до этого момента картина стала ясной…

Тюремное заключение для её мужа становилось всё более явным, а для неё самой — риск получить тяжёлую травму в результате несчастного случая.

Линь Циньинь вздохнула:

— Зачем так рисковать собой!

— Мастер, вы и вправду точно гадаете. Я только приняла решение, а вы уже всё увидели, — сказала Ма Сюлин. — Я просто хочу, чтобы он отсидел несколько лет. Не хочу, чтобы мои дети тратили на него слишком много времени. Если его посадят, всем будет спокойнее.

Линь Циньинь попросила камень обратно и добавила на него ещё один слой магического построения:

— Это магическое построение защитит вас от смертельных травм. Максимум через два месяца вы полностью восстановитесь.

Ма Сюлин кивнула и, с благодарностью взглянув на Линь Циньинь, торжественно надела камень на шею. Линь Циньинь снова протянула ей деньги, которые та дала ранее:

— Вы первый человек, кто пострадает после моего гадания. Возьмите деньги обратно, считайте это компенсацией за лечение.

Ма Сюлин растерянно посмотрела на деньги в руке Линь Циньинь:

— Мастер, это мой собственный выбор. К тому же, вы ведь вырезали для меня амулет!

— Хватит, не теряйте времени. Полоса невезения у вашего мужа закончится через несколько дней. Скорее возвращайтесь, — Линь Циньинь сунула деньги в руку Ма Сюлин и, всё ещё беспокоясь, коснулась камня на её шее, вливая в него ещё немного духовной энергии. Только после этого она её проводила.

Гадание для Ма Сюлин несколько испортило настроение Линь Циньинь. С момента пробуждения в этом мире она испытала много тёплых моментов, но в то же время увидела и тёмную сторону жизни. Это было необходимой закалкой для её душевного роста.

Проводив Ма Сюлин, Линь Циньинь понуро вошла в западную комнату. Старушка Чжэн, увидев выражение лица внучки, сразу всё поняла. Подумав, что та утомилась от гадания, она обняла её и запретила продолжать. Трое ожидавших, хоть и были разочарованы, с пониманием отнеслись к бледному виду Линь Циньинь. К тому же, она собиралась остаться здесь ещё на три-пять дней, так что можно было и подождать. Однако перед уходом они всё же оставили деньги за гадание, чтобы в следующий раз их никто не опередил.

Старушка Чжэн обняла внучку и тут же принялась командовать: то отправит старшую тётю Чжэн мыть вишню, то велит матери Линь Циньинь чистить яблоки, не забыв заодно попросить старшего сына приготовить для внучки тушёные куриные лапки.

Как только Линь Циньинь уловила аромат куриных лапок, снаружи внезапно послышались сирены полицейской машины и скорой помощи. Старушка Чжэн вздрогнула и инстинктивно вытянула шею, чтобы выглянуть в окно:

— Что там стряслось?

Линь Циньинь к этому времени уже пришла в себя, и на её лице не было и следа волнения:

— Позвоните детям Ма Сюлин. Этот Новый год их отец, возможно, проведёт в тюрьме.

Старушка Чжэн замерла и недоверчиво спросила:

— Ты хочешь сказать, муж Ма Сюлин что-то натворил? Не может быть, он же такой честный человек.

Линь Циньинь: «Хех. Честный человек, чёрта с два!»