Глава 82.1

Цзоу Нин вскинул голову, сгоняя подступившие слёзы. Больше плакать нельзя — слезами матери не поможешь. Теперь он должен быть сильным, стать для неё опорой.

Сделав глубокий вдох, Цзоу Нин поднял чашку с остывшим чаем и осушил её одним глотком, после чего достал телефон.

— Мастер, я переведу вам деньги.

Линь Циньинь налила ему ещё чаю:

— С деньгами пока не торопись, всё равно никуда не денешься. Главное — ты придумал, как спасти свою мать?

Цзоу Нин опешил:

— А разве не достаточно просто поехать в лечебницу и забрать её?

Линь Циньинь с улыбкой покачала головой:

— Я-то думала, что это у меня не хватает житейской смекалки, но ты, оказывается, превзошёл меня. Ты что, не подумал, что в элитную лечебницу так просто не попадёшь? Если попробуешь вломиться силой, то не успеешь и повидать мать, как твой отец уже получит известие и явится за тобой.

Цзоу Нин помрачнел. Он знал своего отца лучше, чем Линь Циньинь: если Цзоу Хай решит пренебречь родственными узами, то в своей жестокости может и его самого упрятать в психушку. Но даже если отец не пойдёт на крайние меры, а будет просто настаивать на том, что у матери Цзоу Нина психическое заболевание, тот всё равно не сможет её забрать.

Увидев, как Цзоу Нин вмиг пал духом, Линь Циньинь подвинула к нему кусок торта:

— Я как раз свободна в ближайшие пару дней, да и решать задачки из сборника совсем не хочется. Зато очень тянет вмешаться в чужие дела. Смотри-ка, твоё дело как раз подвернулось, так что позволь и мне поучаствовать.

У Цзоу Нина потеплело на душе, и он горько усмехнулся:

— Вы просто добры, мастер. Знаете, что у меня немного денег, и хотите помочь, вот и придумали такой предлог.

— Я и вправду не хочу, — праведно заявила Линь Циньинь. — Я уже освоила все однотипные задачи, так что решать их дальше бессмысленно. — Выпив две чашки чая и видя, что Цзоу Нин успокоился, она продолжила: — Когда ваша мать туда попала, с её психикой наверняка всё было в порядке. Но пробыв в заточении в таком месте целых три года, даже здоровый человек сломается, не говоря уже о вашей матери, женщине с тонкой душевной организацией.

Линь Циньинь тихонько вздохнула:

— Судя по твоему лицу, физическое состояние твоей матери не очень хорошее. Поэтому нам нужен безупречный план, чтобы сразу же вызволить её оттуда.

Сердце Цзоу Нина пронзила острая боль, костяшки пальцев, сжимавших чашку, побелели, но рассудок оставался на удивление ясным:

— Думаю, за эти три года отец навещал маму нечасто. Но он очень подозрителен, и не мог не посылать кого-нибудь для проверки, иначе бы не обрёл покоя. Наверняка он поручил своему помощнику и водителю, Ма Хуа, периодически ездить в лечебницу и узнавать обстановку. — Цзоу Нин на мгновение задумался и продолжил: — Мой отец — человек крайне мнительный. Он бы не позволил Ма Хуа ездить туда когда вздумается, чтобы не терять контроль над ситуацией. Поэтому каждый раз, отправляясь в лечебницу, Ма Хуа должен предъявлять подписанное отцом разрешение.

Пока Цзоу Нин говорил, Линь Циньинь вертела в руке древнюю монету. Как только он закончил, монета остановилась и замерла на столе. Взглянув на неё, Линь Циньинь произнесла:

— Сегодня в два часа дня ты пойдёшь в кабинет Ма Хуа и достанешь пропуск из кармана его пиджака. Запомни, ровно в два, ни раньше, ни позже.

Цзоу Нин не ожидал, что мастер Линь способна рассчитать даже такие мелочи, и тут же кивнул:

— Я запомнил! Мастер, получив пропуск, мне сразу ехать в лечебницу?

Линь Циньинь покачала головой:

— Взяв пропуск, выходи из компании отца и иди строго на восток, не сворачивая. Первый, кто назовёт тебя по имени, и будет твоим благодетелем. Можешь просить его о помощи. А завтра мы втроём отправимся в лечебницу.

Цзоу Нин удивился:

— Мастер, вы тоже пойдёте?

Линь Циньинь закатила глаза:

— Ещё бы! Твою мать можно вызволить, только если она будет здорова — и духом, и телом. Если будет изъян хоть в чём-то одном, твой отец сможет и дальше пользоваться правами опекуна, и никакой благодетель не поможет.

Помощь в исцелении матери — это нешуточная услуга. И хотя Линь Циньинь не говорила о деньгах, у Цзоу Нина была своя мера благодарности. Вот только карманных денег на его банковской карте было кот наплакал. Он убрал телефон и с показной щедростью заявил:

— Пока что я буду должен вам, мастер. Расплачусь, когда всё уладится.

Линь Циньинь махнула рукой:

— Ладно, на обед я тебя не оставлю. Спустишься вниз — возьми у мастера Вана его номер. Как договоришься о времени поездки в лечебницу, позвони мне.

Цзоу Нин, рассыпавшись в благодарностях, ушёл. Линь Циньинь вылила уже выдохшийся чай и заварила свежий. Чайник весело забулькал, выпуская пар. Линь Циньинь потянулась в лучах солнца. Как же хорошо не решать эти задачки!

——

Изначально они собирались гулять по магазинам весь день, но появление семьи Линь Лань испортило Чжэн Гуанъянь настроение, так что мать с дочерью вернулись домой раньше. Пока Линь Циньинь наверху гадала для Цзоу Нина, Чжэн Гуанъянь и Линь Сюй в своей комнате обсуждали сегодняшние события. В конце она подчеркнула:

— Теперь твой зять без работы, а твоя мать узнала, что у нас свой супермаркет. Кто бы из них к тебе ни обратился, не смей с ними разговаривать.

— Знаю! — Линь Сюй тоже был в некотором унынии. — Ты же сама сказала, что Циньинь уже припугнула семейку моей сестры. С ними-то проблем не будет, а вот с моей предвзятой матушкой…

При одной мысли о свекрови лицо Чжэн Гуанъянь мрачнело:

— И как только у неё совести хватило сегодня такое предложить? Сказать тебе отдать супермаркет твоему старшему племяннику! Откуда в вашей семье столько наглости?

Линь Сюй и сам не знал, что сказать о своей странной матери. Раньше она презирала его за бедность, за бесталанность, за то, что у него нет сына, за хорошее отношение к жене и дочери — в общем, он был ей неугоден во всём. Теперь же, когда его семья наконец-то зажила хорошо, она недовольна, что он не отдал супермаркет племяннику. Хотя Линь Сюй давно знал, что представляет собой его мать, на душе всё равно становилось холодно.

Погладив жену по руке, Линь Сюй утешил её:

— Ещё тогда, когда мама пошла к нотариусу и в суд, чтобы отречься от меня, я дал себе клятву: кроме установленных алиментов и своей доли медицинских расходов, я не дам ей больше ни копейки.

Чжэн Гуанъянь вздохнула:

— Боюсь, когда мы вернёмся после Нового года и откроем магазин, она устроит скандал. Начнёт силой выносить товары, и что тогда делать? Отдавать или нет? Если отдашь, она тебе весь супермаркет опустошит. А если не отдашь, она усядется у входа, начнёт кричать и позорить нас перед всеми соседями. — Чем больше Чжэн Гуанъянь думала об этом, тем сильнее злилась. — Только-только благодаря дочери жить по-человечески начали, и надо же было им всё узнать.

Линь Сюй тоже был в растерянности. Подумав, он сказал:

— Давай спросим у Циньинь. У неё точно найдётся решение.

Линь Циньинь как раз обсуждала с Толстяком Ваном дело семьи Цзоу, когда поднялись её родители. Они смущённо спросили:

— Мы не отвлекаем вас от важных дел?

— Это всего лишь чужие проблемы, ничего важного, — улыбнулась Линь Циньинь и подала родителям две циновки, чтобы те сели.

За полгода семья Линь так сблизилась с Толстяком Ваном, что они стали почти родными. Линь Сюй решил, что скрывать нечего, и прямо сказал:

— Твоя бабушка узнала, что мы открыли супермаркет. Мы с твоей мамой боимся, что после Нового года, когда магазин откроется, она придёт скандалить.

Линь Циньинь вспомнила лицо бабушки из своих воспоминаний и полностью согласилась с предположением Линь Сюя. У этой старухи было лицо ненасытного человека. Впрочем, у Линь Циньинь уже был готов план:

— Пап, в твоём супермаркете сейчас четыре продавщицы. Повысь ту, что постарше, лет тридцати с лишним, по имени Ван Янь, до управляющей. У неё хоть и боевой характер, но она преданна и обладает некоторыми управленческими навыками. Пусть она и отвечает за магазин. Сейчас поставки в супермаркет налажены, вам достаточно будет раз в месяц приезжать для инвентаризации, так будет даже проще.

Линь Циньинь немного помолчала и добавила:

— И ещё, когда вернётесь, не спешите открываться. Сначала переоформите супермаркет на Ван Ху. Если потом бабушка придёт в магазин и начнёт выносить товары, не заплатив, пусть персонал просто вызывает полицию.

Услышав это, Чжэн Гуанъянь едва сдержала смех. Если бы магазин принадлежал им, то даже с вызовом полиции всё свелось бы к семейной ссоре. В итоге им пришлось бы и товар отдать, и выслушать упрёки. Но если магазин будет числиться за другим человеком, всё меняется. Если скандал зайдёт слишком далеко, можно и в полицейский участок загреметь. Один арест, и эта «героиня домашнего фронта» сразу поутихнет.

Но старуха всё-таки была матерью Линь Сюя. Хотя Чжэн Гуанъянь в душе полностью одобряла этот план, она промолчала, оставив решение за мужем, чтобы в будущем её не упрекали.

Линь Сюй повернулся к молча склонившей голову жене и без колебаний кивнул:

— Честно говоря, этот супермаркет появился только благодаря Циньинь. Если бы не её деньги, на которые мы арендовали помещение и закупили товар, если бы не её Массив для сбора богатства, мы бы с женой за всю жизнь не смогли бы открыть такой магазинчик, и уж тем более не сделали бы его таким успешным. Говорят, что магазин наш, но на самом деле он больше принадлежит Циньинь. Не могу же я допустить, чтобы магазин, открытый для меня дочерью, в итоге достался моему племяннику. Какой же я после этого буду отец.

Услышав эти слова, Чжэн Гуанъянь не смогла сдержать улыбку. Именно потому, что Линь Сюй все эти годы чётко разделял интересы своей малой семьи и большой родни и не страдал слепой сыновней покорностью, она до сих пор была с ним, иначе давно бы уже развелась.

Раз уж с супермаркетом всё решили, Ван Ху предложил им и вовсе переехать, чтобы родственники не смогли их найти:

— У меня как раз освободилась одна квартира. В прошлом году там сделали свежий ремонт, использовали только качественные материалы, нанимали дизайнера. Мебель и техника — всё есть. После Нового года я вызову уборщиков, и вы сможете переехать туда. В собственном доме спокойнее. А через год-другой, когда Чжан И достроит свой коттеджный посёлок, переберётесь туда.

Линь Сюю стало неловко. Квартиры Толстяка Вана были просторными, с хорошим ремонтом. Сдавай он такую в аренду, получал бы не меньше четырёх-пяти тысяч в месяц.

Толстяк Ван был мастером читать по лицам. Заметив выражение Линь Сюя, он понял, о чём тот думает, и тут же с улыбкой сказал:

— Братец Линь, даже не заикайтесь о деньгах. Тем знаниям, которым я учусь у Юного мастера, цены нет. К тому же, я часто получаю хунбао, когда нахожусь рядом с Юным мастером. Пару дней назад застройщик нашего коттеджного посёлка дал мне хунбао на двести тысяч. Так что живите спокойно, вы с невесткой.

Линь Циньинь кивнула:

— Старый дом заприте и оставьте. Через несколько лет он может попасть под снос. На шесть квартир, конечно, надеяться не стоит, но одну получить вполне реально.

Толстяк Ван не удержался и громко рассмеялся:

— У меня тогда был большой двор, много кладовок, да ещё и собственный трёхэтажный дом, вот и дали шесть квартир и одно коммерческое помещение. Обычной семье столько бы не досталось.

Увидев, что дочь одобрила это решение, Линь Сюй перестал отказываться, хлопнул Толстяка Вана по плечу и усмехнулся: